Глава 14: Планы на день - умереть

      День новоиспеченной жены начинается скудно. Она просыпается и чувствует ужасную боль в ребрах. Это корсет. Не снятое на кануне платье дало о себе знать. Агата приподнимается с недовольным стоном и ногтями цепляется за веревку сзади. И только через раза три у неё получается развязать неудобный предмет гардероба и наконец-то снять его. Сверху остается только белое кружевное белье.        Откинув корсет куда подальше, Марпл, а точнее Прайм, шлепается обратно и закрывает лицо руками. Шмыг носом, подступающие к глазам слёзы.   - Ненавижу… - сквозь зубы процеживает та и переворачивается на бок.       Если говорить о её чувствах, то она ничего уже не чувствует. Только опустошение и желание рыдать. Просто  лечь и рыдать.        Звонит телефон, который лежит где-то на прикроватной тумбочке. Агата вздыхает, кое-как тянется к мобильнику и поднимает его экраном вверх. «Фоулер». Миссис Прайм фыркает и нажимает на беззвучный режим, звонок сбрасывается. Собирается положить сотовый обратно, но агент вновь звонит. Девушка почти что рычит, но отвечает на звонок, прикладывая трубку к уху.   - Ало, - безэмоционально говорит та.   - «Ты забыла, что с первого раза должна отвечать на звонки?? У тебя завтра с Праймом важное интервью, после которого у него важная сделка с правительством. Если вы провалите это интервью, то…» - мужчина не договаривает, Агата сбрасывает звонок и отбрасывает мобильник на пол.   - Козел, - лишь говорит девушка и переворачивается на другой бок. - Чтоб он сдох от инфаркта!   - Мисс Марпл…Какие у вас планы? - стоя по середине «дома», говорит Оптимус. Он видел всё, что сейчас происходит с женой.        Девушка шмыгает носом, поднимается и со странной улыбкой смотрит на робота.   - У меня…умереть, - нервно хихикая, говорит Агата. - Уйди от греха подальше, пока я тебя не пристрелила к чертам собачим, - непроизвольно барышня переключается на русский язык, и хоть Оптимус и знает все языки этой многообразной планеты, это высказывание он не понимает.  - Может быть вы чего-то хотите?   - Ну, веревку и мыло ты мне точно не принесешь, наркотики и сигареты подавно, так что… хочу, чтобы ты ушел, - она фыркает и плюхается обратно на кровать, с головой накрываясь одеялом. - Желательно, навсегда, - шепотом говорит та в подушку и сжимает покрывало со всей силой.        Оптимус вздыхает. Ему действительно жалко жену. Пусть она и решила объявить его виновным во всех грехах, он понимает девушку. Понимает и не хочет давить. Но где-то внутри его обижают все повешенные на него собаки. Ведь он просто хочет спокойствия для своего народа и жителей планеты. Жертвовать собой он готов, но психикой такой чудной и замечательной барышни он не хотел… Не хотел, не хочет и не будет хотеть. Он хочет…сделать её счастливой. Откуда такое странное чувство, которое настолько вязкое, что Прайм не может высунуть из него даже шлем. Все мысли об Агате. О её благополучии, будущем, прошлом, да обо всём! Он весь в «ней», даже вздохнуть без мысли об этой даме не может.   - Я вас понял, до вечера, - уходит.        Агата не чувствует ни радости, ни печали, лишь какое-то омерзение. Звон телефона. Девушка недовольно стонет и принимает положение сидя.   - Как ты ещё не умер? - адресовано телефону, что уже успел полетать и разбиться, но всё равно придавал признаки жизни.        Лениво потягиваясь, она встает и ощущает холодный металлический пол. Это обжигает и кусает пятки. Не расчесанные после вчерашней свадебной прически волосы лезут в лицо. Девушка садится на корточки и берет в руки раздолбанный сотовый. Экран в некоторых местах почернел, где-то виднелась прошивка. «Мегатрон».   - Что ему надо? - фырчит Агата и кое-как нажимает на зеленую кнопку. - Ало.  - «Судя по голосу, ты у нас самая счастливая жена», - с сарказмом говорит серебристый.   - Я вешаю трубку, - сухо отвечает девушка.  - Как ты? - этот вопрос заставляет остановиться от отклонения звонка и нервно хихикнуть.  - Забавно, что ты первый, кто у меня это спрашивает, - Агата чувствует, что в глазах накапливаются слёзы. - Я… - губа дрожит. - Я… н-нормально.   - «Врешь».       Это врезается в горло и заставляет слёзы течь. Она закусывает дрожащие губы.  - Может и вру, тебе то какая разница? - под конец та всхлипывает и закрывает рот рукой.   - «Я волнуюсь».       Девушка смеется и рыдает одновременно.   - На кой чёрт я тебе сдалась? - шепотом спрашивает Агата.   - «Как это у вас говорится? Хочу исповедоваться, все грехи искупить».          Барышня, сама от себя не ожидая, улыбается и даже хихикает.   - «Я сказал что-то смешное?» - с искренним непониманием спрашивает Мегатрон.   - Это тебе в церковь к батюшке, не ко мне.       Мегатрон улыбается.   - «Я рад, что смог тебя повеселить».  - А теперь серьезно. Что тебе нужно? - она прикусывает нижнюю губу и вытирает вспотевший лоб.  - «Да ничего. Твое не стабильное эмоциональное состояние и нежелание жить меня настораживает».              Агата хмурится. На секунду ей кажется, что десептикон перешел на новый уровень и научился читать мысли.   - Кто тебе такое сказал? - девушка пытается сделать искреннее удивление, мол: не клеветай меня!   - «Слушай, я не первый год на вашей планете и уже давно понял вас. Твоя психика тупо не выдержит столько шлака за короткое время».  - Меня трогает твоя проницаемость, - хмыкает та. Ей вновь хочется улыбнуться.   - «Ещё учитывая, что тебе не к кому пойти, ведь твои родители…».              Агата подрывается с кровати и обрывает Мегатрона:  - Точно! Извини, у меня важная встреча, пока! - звонок сбрасывается, телефон летит на кровать, а сама девушка летит в ванную. 

***

 - Ты меня уже который раз выручаешь, Джаз, - миссис Прайм аккуратно хлопает дверью и напоследок улыбается.   - Для тебя любой каприз, - говорит бот и дает по газам.       Агата поправляет солнцезащитные очки, оглядывается и уже жалеет, что выбрала Пирс Чикаго. Это ведь самое популярное место среди горожан, а она с дуру ляпнула, совсем забыв об этом.   - Господи, дай мне сил, - девушка поправляет кофту, ибо, несмотря на тёплую июньскую погоду, с моря дует холодный ветер.       Вновь оглядевшись, она щурится и видит женщину. В белой блузке, джинсах, на каблуках и…с брошкой в виде колибри. Агата уж было хочет подойти, но воспоминания из далекого-далекого детства останавливают.        Мама, папа, бабушка, дедушка и она. Её третий Новый год и последний в таком составе. После, через пару месяцев, уйдет, а точнее сбежит, мама, через девять лет посадят отца, в двадцать пять от опухоли успеть бабушка, а дедушка вообще пропадет без вести.        Ей становится плохо. Во рту всё пересыхает. На лбу, кажется, выступает пот. Мать замечает дочку и начинает ей улыбаться, махать. Агата сглатывает, смотрит на потрескавшийся тротуар и с громким цоканьем каблуков идет к женщине.   - Агата, доченька! - она раскрывает руки для объятий, но дочка делает полушаг назад и поворачивает голову в бок.   - Не надо, Ольга, мы не настолько с тобой близки.        Мама поджимает губы, кивает. Между ними виснет тишина. Бывшая Марпл смотрит вбок и слышит шепот:  - Это же та, которая жена Прайма, да?        Агате становится не по себе, тело мурашит, горло сохнет.   - Говори быстрее, что тебе нужно и мы разойдемся, - сиплый голос. Почти шепот.        Из-за очков тяжело понять, куда девушка смотрит, но Ольга чувствует, что та прожигает её взглядом.   - Агат, я… Я просто хочу наверстать упущенное, я готова на всё для этого… - начинает тараторить мать.   - Хах, - хмыкает Агата. - Ты хочешь наверстать все двадцать с лишним лет? Я не верю в такое.   - Я хочу искупить вину.       И тут в голове всплывает Мегатрон. И его такая же жажда все искупить. Раз уж он способен на такое, то, девушка надеется, что мама и подавно. Мурашки не проходят. Они словно с новой силой танцуют, и если до этого был какой-то медленный и грациозный танец, например, полонез, то сейчас они вовсю оттанцовывают лезгинку.        Агата чувствует слёзы. Ни зря на сегодня надела очки. Два ручья льются и не контролируются. Барышня не понимает, это всё - эмоции, что у неё накопились за время без родительницы или это просто усталость, которую может добить всё, что угодно.  - Давай пойдём в другое место, куда-нибудь, где тихо, – девушка удивляется. Ни капли яда или желчи нет в её голосе. Лишь небольшой хрип, писк и дрожь.  - Конечно, Агата, куда ты скажешь! Я знаю, что в соседнем квартале есть неплохое простенькое кафе. И не беспокойся, – женщина кладёт ладонь на плечо дочке. - Людей там будет немного.  - Давай. 

***

 - Добрый вечер, - на пороге «кафе» их встречает хостес с бейджем «Оливия».  Агата оглядывается. Не похож этот люксовый ресторан на простенькое кафе.   - Добрый. У вас есть столик на двоих? - начинает Ольга. Оливия смотрит в какой-то журнал и кивает.   - Да, конечно, пройдемте. Их ведут вглубь ресторана, в самую гущу людей. Бывшая Марпл смотрит на количество людей, тяжело вздыхает, чувствуя на себе уже несколько заинтересованных взглядов.   - Ты же говорила, что место малолюдное… - недовольно шепчет Агата.  - Прости, сегодня же выходной.   - Так, всё, я ухожу, - девушка поднимается с места, делает пару шагов, но её останавливает Ольга, хватая за руку.   - Стой-стой-стой, пожалуйста, - Прайм смотрит в глаза матери и расплывается. Они полны слез. - Я понимаю, у меня всё как всегда, наперекосяк, прости. Выслушай меня, пожалуйста.       Опять пинает куда-то в детство. Мама и папа, счастливая семья. И как-то больно становится в области груди. Девушка чувствует себя монстром.  - Х..хорошо… - она садится обратно. Ей как-то стыдно и неуютно.   - Вы уже выбрали что-нибудь? - подходит молодой официант. Агата поднимает на него растерянный взгляд и понимает, что даже сквозь очки он узнает её. - Ох, миссис Прайм, для нашего скромного заведения - это честь. Вы уже выбрали что-нибудь?   - Нет, посоветуйте моей дочери самое лучшее, что у вас есть! - с улыбкой говорит Ольга, но увидев недовольно лицо дочери, замолкает и невзначай вчитывается в меню.   - Я буду греческий и воду, - Агата говорит тихо, сверля мать взглядом.   - Может шампанского, дочь? А то без него сейчас будет как-то неловко…       Девушка колеблется и опускает глаза в пол. Внутри бушует целое море эмоций.  - Могу посоветовать вам, в качестве аперитива, Мадам Клико. Свежий и яркий вкус фруктов с послевкусием пряностей…  - Да, давайте его, - нагло перебивает официанта Агата и буквально всучивает ему в руки меню.        Он кивает и уходит. Тишина. Если не учесть шорохи на заднем плане, в которых Прайм слышит свое имя.        Мать же неловко улыбается, потирает ладони об колени. Чувствует себя неуютно и даже стыдно под гнетом взгляда дочери.   - Мы будем наслаждаться шумом или, все же, ты начнешь разговор? - Ольга подскакивает от резкого прерывания молчания.   - Я…я просто подбираю слова, - вздох, - Я правда очень хочу извиниться за…за то, что меня… - Агата поднимает взгляд на мать и видит, как у той дрожат губы и слезятся глаза. Девушка вновь чувствует себя ужасным монстром. - За то, что меня не было в твоей жизни… Я хотела тебя найти, но…когда я узнала, что мама умерла, я…я испугалась.        Агата замирает. Теперь она видит перед собой не мать-злодейку, которую  девушка поклялась ненавидеть, а простую женщину, которая просто запуталась. Прайм с самого детства презирала свою родительницу, не желая ничего о ней слышать, несмотря на то, что отец и бабушка в большинстве случаев отзывались о ней хорошо.        И вот, злость, что была накоплена десятилетиями куда-то испарилась… Резко захотелось обнять мать, попросить ее больше не плакать и никуда не уходить.   - Мам… - первый раз Агата называет родителя не по имени. Названная поднимает взгляд и, видя слабую улыбку девушки, тоже улыбается, судорожно стирая слезы.   - Доченька, я просто хочу, чтобы ты знала… Я люблю тебя.        Дочь слышит эти слова, не выдерживает и начинает реветь вместе с матерью. 

***

      Прошел час. Нет, два. Нет… Возможно уже и три. Девушки не замечают. Они буквально разговорились настолько, что попросту не могли остановиться. Иногда они перепрыгивали с темы на тему, иногда резко обе замолчали, а потом с этого смеялись. Во время разговора они решили уйти из шумного ресторана и пройтись по шумному тц. Шоппинг всегда успокаивает. И сейчас не исключение.        Как-то заплутав на 3 этаж, где располагаются элитные бутики, воссоединившаяся семья продолжает болтать, как любит говорит Агата «о том, о сём».  - Да, после этого ты еще несколько месяцев свистела в свисток. Это была твоя любимая игрушка, - с улыбкой говорит Ольга, приобнимая дочь за плечо. Прайм улыбается в ответ и поворачивает голову налево. Туда же, инстинктивно смотрит мать.   - О, боги! У Шанель новая коллекция сумок??   - Да, просто красота! - отвечает Агата. На витрине действительно стоит совсем новая, возможно, даже единственная сумка летней коллекции. - Давай зайдем? Посмотрим?  - Давай!        Мать с дочерью заходят в маленький уютный магазин с большой вывеской «Chanel». Прямо в центре бутика стоит та самая сумка, на которую и обратило внимание всё семейство.   - Она шикарна… - с восхищением протягивает Агата, обходя вещицу с разных сторон.   - Да. Она похожа на Chanel 2.55! Боже, культовая сумка! Помню…у мамы была такая же. А потом, вышел перезапуск этой же сумки Карлом Лагерфельдом Chanel Classic. Я всё детство её хотела! - Прайм с неподдельным интересом слушает свою мать и видит, как у той буквально горят глаза при рассказе о сумке.   - А…бабушка тебе её купила?   - Нет, - грустно отвечает Ольга, пожимая плечами. - Быть дочерью известного модельера не значит иметь всю одежду на свете. - Романова осторожно берет в руки вещицу и начинает с большим трепетом разглядывать её. - Она шикарно, - говорит та, проводя большим пальцем по всеми известной букве «С».   - Здравствуйте, миссис Прайм, - слышит за спиной Агата. Вот как у людей получается одной фразой испортить настроение? Просто срезать его под корень. - Спасибо большое, что решили посетить наше скромное заведение. Что присмотрели?       Девушка вздыхает, поворачивается к незнакомке и улыбается.   - Здравствуйте, - перед глазами стояла женщина лет так за 50. Ухоженная, стройная, вкусно пахнущая. Но какая-то наигранная. - Да, сумка из последней коллекции. Мы бы хотели её приобрести   - Ох! - было видно, что у работницы что-то встает поперек горла. - Она сейчас в единственном экземпляре в нескольких расцветках. Какая вас интересует?   - Мам, какая тебя интересует? - повернувшись к названной, спрашивает Агата. Консультантка удивлено пучит глаза, но быстро «собирается».  - Покажите все, пожалуйста.   - Минутку! Пока присядьте, пожалуйста. Чай, кофе?   - Зеленый чай, - вместе отвечают мать и дочь, переглядываются и улыбаются. Приятно чувствовать рядом кого-то близкого. Особенно после всего того, что произошло.   - Хорошо, Мэри, поухаживай за важными гостями, - женщина уходит.        К Агате с матерью подходит более молодая, даже не так, совсем юная девушка, которой едва стукнуло 19. Она неуверенно сжимает губы, неловко улыбается и указывает на белый диван рядом.   - Пожалуйста, присаживайтесь, чай будет через 7 минут.

***

 - Может всё-таки эту? - крутя бежевую сумку в руках, спрашивает Ольга.   - Даже не знаю, мне очень чёрная понравилась, - отвечает Агата, беря в руки черную сумку.   - Тяжелый выбор… - протягивает мать и с улыбкой смотрит на дочь. Что-то звенит. Женщина достает из кармана брюк телефон. - Ой, важный звонок, я отойду ответить.        Под кивок Агаты та удаляется, а девушка продолжает разглядывать вещицу.   - Миссис Прайм, вам от нашего магазина небольшой комплимент, - из-за спины появляется Мэри с тарелкой в руках. Что на ней лежит, девушка не успевает разглядеть.        Работница бутика спотыкается о собственную ногу и всё содержимое блюдца летит на одежду Агаты. От неожиданности русская подскакивает и удивленно вздыхает.        Мэри от стыда прикрывает рот рукой и начинает тараторить:  - О, Боже! Простите, простите, пожалуйста! - моментально схватив салфетку со столика около дивана, бедняга-консультант начинает судорожно пытаться убрать белое пятно крема с брюк гостьи.  - Что вы, всё нормально. Встаньте, - отстранившись, говорит Агата с доброй улыбкой. Мэри удивлено убирает руки от пятна, явно ожидая другую реакцию. - Ничего страшного.   - Только не жалуйтесь начальству, пожалуйста, - видимо, данная оказия происходит не первый раз.   - Нет, что вы. Всё правда хорошо. А у вас есть уборная?   - Направо и прямо, - Агата кивает и начинает идти. - Мне пойти с вами? - кричит в спину той работница.   - Нет, всё правда хорошо!        Пройдя по названному маршруту, девушка видит дверь с надписью «женский туалет». Та выдыхает, открывает дверь и видит несколько раковин и кабинок. Все такое светлое, просторное, тихое. Прямо то, чего так не хватает миссис Прайм.       Агата подходит к ближайшей раковине, только собирается открыть воду, как слышит чей-то шепот. Ей было бы все равно, если бы она не услышала знакомый голос.   - Да поняла я, поняла!        Бывшая Марпл зажимает губы и аккуратно подходит к последней кабинке, откуда и исходит звук.   - Я всё узнаю, думаешь, это так просто? Боже, Пол, да пошел ка ты нахуй со своими советами.        Агата удивлено вскидывает брови. Они, конечно, не так сильно сблизились с матерью, но в её глазах она выглядела более «культурной».   - Эта дура не видела меня двадцать пять лет, думаешь, она сразу на меня кинется? - Ольга говорит спокойно, даже пренебрежительно. - Сейчас, дай мне поразвлекаться. А потом я выясню всё про их брак. Эта такая доверчивая…       Агата застывает. Что дальше говорит эта женщина, она не слышит. По коже проходятся мурашки, нет, по ней конкретно несутся кони. Конечностей она не чувствует. В горле сухо. А в глазах слёзы. Рот приоткрыт. Девушка даже не знает, что говорить, что делать.  Злость и отчаяние разъедает тело, руки невольно складываются в кулаки и появляется желание просто выбить дверь и задушить эту мразь.        Прайм закрывает глаза, буквально корчится. Что за ужасные мысли? Она не такая. Агата чувствует стыд за собственную наивность. Хочется кричать, биться, рыдать. С каждым днём жить становится всё хуже и хуже, а желание это делать и вовсе - пропадает.        Шепот затихает. Звуки смыва. Девушка нервничает, понимает, что даже никакой гневной речи она не подготовила. Дверь открывается и показывается Ольга с довольной улыбкой. Но при виде дочери она вздрагивает и останавливается.   - Доченька, что такое? Почему на тебе лица нет? «Доченьке» мерзко это слышать. Она хочет сплюнуть все слова матери, но нечем. Во рту только сухость и ком.   - Чтобы я тебя больше никогда не видела в своей жизни! Вали обратно! - отрывисто кричит та, изредка переходя на крик. - Поняла меня?!   - Агат, ты всё не так поняла…  - Я не хочу ничего слушать! Ты как была мразью, так и осталась! - ей тяжело это говорить. Ещё совсем недавно она была готова простить этой женщине все смертные грехи, а сейчас…  - Да кто бы говорил. Охмурила важную шишку и живешь припеваюче, а матери что? - было видно, как Романова встает в нападение: машет руками, перекрикивает ребенка и краснеет от собственной злости.   - Ты мне не мать! - последнее, что говорит Агата и пулей вылетает из туалета.  А потом и из бутика, схватив сумку. Ей что-то говорят в спину консультанты, но не уже всё равно. И на мать, и на эти чертовы сумки, и на пятно. Её опять обманули! Она опять доверилась!        Девушка не замечает, как своим быстрым шагом она вышла из тц и идет вдоль набережной. Пустая, почти безлюдная, что странно. В это время обычно вылазят подростки. Агата достает телефон, смотрит время с полной уверенностью, что сейчас максимум девять вечера. Пол одиннадцатого… Резко хочется домой. Нет, не в их с Оптимусом дом. А к себе в квартиру. Которую, скорее всего, уже кто-то арендовал.       Миссис Прайм вытирает слезы, которые текут одной сплошной рекой. Это почти не помогает. Экран видно слабо, но ей в голову приходит мысль.        Совсем недавно, ещё до свадьбы, Оптимус дал ей номер экстренного вызова. Если по нему позвонить, то может ответить Рэтчет или Рэд Алерт, чтобы открыть земной мост. А может ещё кто-то, кто не занят.        С горем пополам Агата находит этот номер и нажимает «позвонить». Прикладывает к уху. Гудок раз. Два. Небольшое молчание, видимо соединение с абонентом. Бывшую Марпл трясет, она еле держится, чтобы не зарыдать в голос. Облокотившись о забор у набережной та разглядывает редких прохожих. Наконец-то её никто не узнаёт.   - «Ало», - короткое слово, которое заставляет девушку вздрогнуть и почувствовать новую волну слез.        Мегатрон. Еще один мерзкий врун, которому тоже что-то нужно от неё. Как и матери. Нет. Как и Ольге.        Всхлипнув, Агат произносит дрожащим голосом:  - Я вас всех ненавижу… и тебя..тем более… - она бросает трубку. Телефон отправляется в карман, лицо закрывается руками. Рот открывается в немом крике.   - Ненавижу. Ненавижу! - уже который раз твердит барышня.        Снова в голову приходит идея. Мерзкая и тупая, но действенная. Смерть. Суицид. Самоубийство. Называйте как хотите. Но решение было не изменить.        Девушка шмыгает носом, инстинктивно снимает с себя кофту. Потом про себя фыркает. Какая разница в чём прыгать, если она всё равно умрет? Смешно. Она подходит к забору и проводит по нему рукой. Очень необдуманно было делать его таким невысоким. Сама не понимая как, та успела дойди до высокого моста. Падать будет долго. Но точно замертво. Перед тем, как перешагнуть через ограждения, Агата оглядывается, нет ли поблизости смотрящих на неё людей. А потом вновь фыркает. Какая ей теперь разница. Через пару минут публичность данной ситуации её уже не будет волновать. Как и всё остальное.       Она встает за ограждения, придерживаясь за них. Холодный ветер бьет по лицу, снизу звуки воды. Слёзы текут. А дыхание сводит. Она решилась. Она готова. Агата сначала отпускает руки, а потом наклоняется вперед, зажмурившись. Еще пару секунд. Всего пару секунд и этот кошмар закончится.        Девушка летит от силы две секунды. Потом слышит какой-то грохот и приземляется на что-то твердое. Открывает глаза - темно. Через несколько секунд свет проявляется и та понимает. Она в чей-то руке.   - Ты совсем с ума сошла?! Ты что удумала! - Мегатрон?        Агата поднимает на него свои заплаканные краснющие глаза и шмыгает. В груди появляется чувство стыда, будто бы перед ней не железный робот, а отец, который отчитывает её за очередную шалость. Говорить она не может. Именно не может. Слова не вылезают, словно её рот закрыли на замок.        В голову быстро возвращаются воспоминания о сегодняшнем дне, о схожести слов Ольги и Мегатрона. Барышня вновь рыдает. Просто плачет на руках у самого ненавистного ею бота. Мегатрон в шоке. Что-то явно случилось.   - Почему… - издает первое слово девушка, вытирая глаза руками. - Почему вы все врете?… - она смотрит на него с невинным взглядом полным разочарования.        Его выбивает в воспоминания. Он уже видел такой взгляд, когда Агата только к нему попала. Маленькая беспомощная девочка молила его отпустить её и отца. Меху становится мерзко от самого себя. Почему он тает только сейчас от её взгляда?     - С чего вдруг я вру? И что я вру? - в полном непонимании спрашивает бывший десептикон, поднимая одну оптогрань.  - Для чего я тебе? Какая тебе выгода от нашего общения?! - размазывая слезы по лицу, словно маленький ребенок, спрашивает Агата. - Почему ты общаешься со мной??  - Мне? Никакой выгоды. Я правда хочу загладить свои грехи перед тобой.  - Врешь!! - громко кричит та и стучит кулаком по его ладони. - Всё вы врете! И ты тоже!! - Мегатрон не видит в ней взрослую девушку, а видит ту самую маленькую девочку, которой он сломал жизнь.        Он оборачивается и смотрит по сторонам. Скоро набегут зеваки от таких криков. Если не уже. Долго не думая, бот трансформируется, и истерика барышни продолжается уже в машине.        За что Мегатрон недолюбливает Оптимуса до сих пор, так это за то, что его заставили поменять альтформу и заместо того, чтобы передвигаться по воздуху, он вынужден кататься по грязи.   - Выпусти меня! - Агата бьет кулаком по рулю. Потом ещё раз и ещё. Вплоть до того, пока костяшки не разнылись и не покраснели.        От боли она корчится, прижимает руку к груди и кричит. Рыдает и кричит. А Мегатрон… А он в ахуе. По-другому не сказать. Ещё с утра всё было более-менее, но сейчас… Это была уже не Агата.   - Я н..ненавижу т..тебя, - захлебываясь в слезах, шепчет девушка и откидывается на спинку кресла.   - Можно всё-таки узнать, за что? - абсолютно спокойно спрашивает бот.        Такой тон заставляет барышню сбавить обороты и шмыгнуть носом.   - Ты мне врешь… Как она… - она говорит уверенно, но тихо, словно боится оказаться не правой. Только сейчас, слегка успокоившись, та понимает, что они не просто стоят, а куда-то едут.  - Так. Хватит ныть и послушай меня сюда, - старый лидерский и гнетущий тон вырывается наружу. Агата сжимается и закрывает лицо руками. - Пожалуйста. - надеясь исправить ситуацию, добавляет Мегатрон. - Я - бывший гладиатор арен Каона, самый опасный десептикон Кибертрона и Лорд десептиконов, которому подвластны все и всё. И ты - обычное белковое. Думаешь, у меня есть какая-то выгода от общения с тобой? Подумай.   - Поиздеваться… - еле слышно отвечает девушка, смотря на руль.   - Хах, для этого у меня есть Старскрим. И я уже не тот тиран, правда. Откуда такие выводы?        Агата чувствует, как начинает успокаиваться. Четкие вопросы заставляют убрать эмоции на задний план и начать думать. Слез больше нет. Из-за того, что уже попросту нечем. Глаза и щеки печет до ужаса. Душно и давит горло.  - Открой окно, пожалуйста… - сглотнув, просит барышня.        Мегатрон выполняет просьбу, не торопит её, ждет. Видимо из-за этого с ним хочется продолжать разговор. Как-то странно.   - Я…встретилась с Ольгой, - она знает, что он знает, кто это. Слышит вздох. - Она..она говорила, что изменилась…что любит меня и очень хотела увидеться… - ей вновь хочется рыдать, но уже нечем.   - Ох, Агата… И что случилось?  - Она общалась со мной, чтобы вытащить из меня деньги. И…и она говорила с кем-то по телефону…Они хотели узнать что-то про наш с Праймом брак, - договорив, девушка чувствует, как с души сходит камень.   - Кто «они»? - спрашивает Мегатрон.   - Я не знаю. Какой-то Пол. Мы наговорили друг другу гадостей и… у меня снова нет матери, - с горечью в голосе отвечает Агата и опускает глаза на дрожащие руки.   - Это плохо, - бот полон серьезности. Бывшая Марпл поднимает одну бровь. - Возможно, кто-то очень хочет подпортить тебе и Прайму репутацию. И делают это всеми возможными способами. У вас же завтра важное интервью? - кивок. - Вас пытаются гасить. Надо сказать Прайму.  - Я сама, - резко, но неуверенно отвечает девушка. - Ты ведь так то ничего не должен знать о нашем фиктивном браке. - И вообще, куда мы едем? - быстро меняет тему.   - Уже считай приехали. К вам домой.        Агата смотрит в окно. Действительно, она видит ворота коттеджного центра.   - Тогда…мне стоит сказать тебе спасибо. Если бы не ты, я бы… - сглатывает слюну. - Ну, ты понял.  - Считай, я так пытаюсь загладить свою вину, - с некой усмешкой говорит Мегатрон.        Барышня улыбается. Слабо и искренне. Как у него это получается?         Через минуты две автомобиль останавливается около дома семейства «Прайм».   - Тебе пора идти. Оптимус ждет.        Она смотрит на лобовое стекло. Да, действительно, около дома стоит Прайм и рассматривает Мегатрона.   - Ещё раз спасибо… - та тянется к ручке у двери.  - Подожди. Не обижайся на Прайма. Он делает всё не со зла. Просто, он…немного наивен в некоторых своих действиях. Но он искренен, - после своих слов бывший десептикон сам открывает ей дверь.   - Хорошо, - она мило улыбается, кивает головой и выходит на улицу.        Почти сразу муж и жена встречаются взглядами. Взгляд Прайма…тяжелый. Словно он чем-то недоволен. Девушка же слегка машет ему рукой и направляется к лестнице, а потом в свою половину дома. И первое, что ей бросается по приходе в спальню какая коробка на кровати.        Присев на неё, девушка осторожно открывает крышку и…начинает смеяться. Не истерическим смехом, как это было в последнее время, а настоящим звонким. В коробке лежали: мыло, веревка, сигареты и какая-то записка. Первое, что решает рассмотреть барышня - записка. 

«Простите, Агата, но я не смог найти наркотики, надеюсь, всё остальное вас порадует.

 

ОП»

      И её это действительно радует. Она хохочет еще громче, прикрывая рот рукой. Агата не хочет знать, как и кем была написана эта записка, но одно она понимает точно - Мегатрон прав, Оптимус наивен и искренен.        Планы умереть откладываются. По крайней мере на сегодня. Она слишком устала.