топливо (натан/иксборг)

- Сегодня топливо? - Да, убираем отходы... - в желтовато-белые волосы Фэй, которая вяло покачивалась после ночной смены, беспокойно забрался ветер, гулявший на открытых ярусах, колыхнул чёлку и улетел. Икс не мог вспомнить, когда ещё она была так задумчива. - Без меня. Я беру неделю, считая с сегодняшнего утра, отвезу Сидни на север, на реку. Прямо сейчас и поедем. - Классно, - Икс старался ртом глотнуть влажный, пахнущий дождем воздух. - Говорят, кстати, что даже приблизиться к этим контейнерам нельзя, - Фэй прикусила губу, окрасив зубы оранжевой помадой, - а мы без защитных костюмчиков, даже, нахуй, без перчаток. - Если всё так, как ты говоришь, - усмехнулся Икс недоверчиво, как всегда, - то при малейшей утечке нас всех придётся зажарить и распылить подальше отсюда. - А ты, - ржаво-зеленого цвета цепочка, с которой слез весь серебристый мельхиор, повертелась в нервных пальцах Фэй, - думаешь, что это так уж сложно? Её глаза были светлы до беспощадности, и, чтобы не смотреть в них, Икс задрал голову. В безумной высоте у шпиля башни, где блестели слабенькие прозрачные молнии, собирался дождь. Пока Фэй, ругаясь себе под нос, щелкала кнопками на мутном полиэтиленовом плаще, мечтания Икса выплыли изо всех мыслимых берегов. Окруженный металлическими контейнерами в зловонных подтеках непонятного происхождения и наскоро сделанными трубами, он думал о Натане. Вскочив с постели в четверть шестого и стараясь потише искать на полу вещи, Икс всегда смотрел на него. Без золотого пенсне, без высокой укладки, до безумия трудоёмкой, Натан не был так недоступно похож на серьёзного гениального учёного, до которого Иксу нельзя было дотянуться. Пусть холодным и чуждым Натан не стал бы даже с профессорской нашивкой, Икс отчётливо видел пропасть между ними, глубокую, как сэнхокские шахты. Хорошо, что изнутри Натан их не увидит, что, наобъяснявшись Иксу магии и техники до потери спокойствия, он спит допоздна, что над ним трясутся все высшие учёные Эрудитио и что он может, ужасаясь будничным случаям из жизней рабочих, по-настоящему верить в шанс Икса попасть в университет. - Икс, - устало попросила Фэй, - не увлекайся. - А ты меня знаешь, - он принуждённо рассмеялся. - Иди уже. - Пиздую. Подлая же вещь природа, слабо улыбнулся Икс. Дождь завис над Эрудитио угнетающим серым и синим, не пролившись и не пронесясь дальше. Ждал, видимо, пока две сотни человек слезут с башни и поползут под открытым небом в Сэнхок. Приложившись локтем о жирный, лоснящийся неизвестно чем металлический бок огромного контейнера, Икс оборвал себя на полуслове: до реки и пластиковых павильончиков на берегу Фэй дотащится сухой. Говорят, в тех местах живёт забавный дух, весь в чешуе и с тысячью плавников. Мать пела мелкому ещё Иксу именно так - с тысячью плавников, касание которых исцелит. Шахтеры часто озираются, сворачивая шеи за правое плечо, чтобы вовремя приметить другого духа. Нельзя смотреть на него долго, иначе камни в забое обернутся дымящимися кристаллами, но пара секунд глаза в ярчайшие глаза напихает в карманы удачи и красоты, которые можно принести наверх. Сэнхок и окрестности - спроси кого угодно - набиты духами. Только на башне своего нет: слишком высоко, современно и прозрачно. Фэй закатила глаза так, что задрожали белёсые ресницы, услышав, что прекрасный местный дух - это Натан. Иксу больше не с кем было болтать на ярусе, пустом и гулком. Только в трубах шелестело смертоносное, по словам Фэй, отработанное топливо, и ветер размашистыми порывами летал между невысоких стен. Напрягшись всем телом и сосредоточившись, Икс выкрутил тугие рычаги чётко на заданный угол и принялся спускать контейнеры. Снизу, торча из люка, их принимали три смутно знакомые руки: две витиевато разрисованные татуировками девичьи и одна-единственная оставшаяся рука шахтера, вся в язвах. Отец и дочь еле слышно посмеивались, кажется, над тем, что чешуйки металла рыжей и зелёной перхотью сыпались им на волосы. Скучая, Икс оперся на стену, стал слушать медленно ослабевающий шелест труб, который должен был значить спад давления и конец слива отходов. Тоненькое хищное шипение за ухом отозвалось кипящей болью, разом охватившей всё тело. Столько страха было у него в груди и горле, но всё так и осталось запертым внутри: он не смог закричать. Мимо Икса пролетела та предсмертная секунда, в которую вмещается вся жизнь. Вчера мама купила корицы на яблочный пирог и думает, что сестра родится со дня на день, поэтому отец сделал хорошую кроватку и маленький стул, весь в резных листочках и цветах. Сидни и Фэй поедут на реку, узкую полоску чистой воды, где серебряными нитями проскальзывают между пальцев рыбы. Натан обещал начертить ему струны, чтобы объяснить новую теорию. Но он, Икс, всё. Навсегда исчезнет, расплавившись, растекшись по полу яруса, в котором заперт ветер. Он так хотел встретить с Натаном день посвящения в профессора, подразнить маленькую сестру и проводить Фэй куда-то далеко, где она станет хорошим часовым мастером и Сидни починят руки. Внезапно Икс вспомнил, что девушку под крышкой люка зовут Дина. Неприятно же ей будет отмывать с цветных узоров на предплечьях его останки, растворённые в горючем. Пусть выйдет под дождь - первая капля как раз упала Иксу на лоб.

***

Икс замер, и короткие щелчки его брони сменились на издевательски протяжный лязг. В большой белой кровати, напомнившей ему плотные гладкие комки снега, лежал, вытянувшись в безжизненную линию, молодой учёный из комиссии башни. Светлые волосы и серьёзные светлые брови, замерев, отдавали тусклым. Икс поднял огнемёт, пружинисто напряг неживые ноги для прыжка, но фантомом у его щеки пролетела жёсткая рука Фэй, треснул её плохо сросшийся локоть, и непонятное нежное чувство провело ваткой с хлороформом под его острым носом. Для Икса учёный что-то значил, неохотно и остро понял Иксборг и царапнул сопло огнемёта о протез на колене, чересчур буквально махнув на больницу рукой. Он приближался к башне...