дракон и вуаль (1)

- Мир содрогнётся, когда Чёрный Дракон будет достаточно силён, чтобы вновь собрать вокруг себя разбросанных по свету последователей и свершить великие дела.  Но до тех пор – он должен овладеть силой, спавшей тысячелетие. Он не сказал, как Ло Йи красива, какой холодной волей сверкает её взгляд, как пристально или заворожённо наследник Чёрного Дракона, будущий повелитель тысяч воинов, смотрел на полупрозрачную вуаль, скрывавшую нижнюю половину её лица. Ло Йи отметила досадливо и тихо, лишь для себя: «Слаб, всё ещё слаб». Вуаль едва заметно колыхалась от дыхания, и Чонг видел смутный контур губ. Сказал: - Конечно. Вам не придётся долго ждать. И видел её во сне, даже в полумёртвом забытье, когда валился с ног от раздиравшей его усталости. Он должен стать сильнее ради памяти великого предка, ради собственной чести, ради процветания своих последователей, пусть еще малодушных в отсутствие доказательств его могущества. Ло Йи шептала где-то в темноте его спящего воображения: «Слаб, всё ещё слаб», - но при свете дня не позволяла себе резкости или презрения, нередко проявляя, кроме прямоты, внимание и заботу. Каждое её слово было как лезвие, равно способное исцелить кровопусканием или оборвать жизнь. Это сравнение приходило ему на ум ранним утром, когда слепило белое солнце, когда в прохладе пели птицы, равнодушные к его упорству и боли. Немного времени и сил было у Чонга думать о том, как она останется рядом с ним мудрой и преданной спутницей будущих свершений. Мужество, великая сила, достоинство, быть может, даруют ему… Ло Йи, что бы это не значило, но не подчинение, не верность слуги. Сны выдумками или тенями рисовали призрак улыбки из-под вуали или блеск серых глаз. Тогда наутро измученное тело всё так же казалось ноющей тяжестью, но дух рвался дальше, выше сквозь месяцы и годы. Однажды он взмоет в небо, и весь мир со страхом и преклонением поднимет туда глаза. *** - Я ношу вуаль, чтобы не забывать о строгости в словах. Открывая рот, сначала чувствуешь касание, словно ветер осторожно замыкает губы предостережением, - Ло Йи склонила голову. – Но сейчас я сниму её, если вам угодно вести беседу расслабленно. Поздней ночью в спальне Чонга ещё пахло травяным чаем. В небольшой тихой церемонии и неспешном разговоре наедине они искали покоя после шумного торжества, которое, пусть венчало долгий тернистый путь к былому могуществу Чёрного Дракона и цели Ло Йи, утомило обоих. Вуаль, кусочек лёгкой полупрозрачной ткани цвета дыма от костра, осталась лежать забытой на низком столике. Чонг не нашёл ничего лучше, чем положить её, расправив, на пол у своего изголовья. Проснувшись, он негромко вздохнул и погладил вуаль кончиками пальцев, напряжённых, чтобы не повредить ненароком когтями. В ответ на неизвестный шорох он поднял глаза. Чуть поодаль, в замершем на полу пятне света, без жезла, без серебристой меховой накидки на плечах сидела Ло Йи. Черты её лица и – невероятно – взгляд виделись мягче, чем обычно. Обманчивая мягкость в момент обернулась насмешкой, показалось Чонгу, и в нём словно закипела кровь. Не потешались над ним ещё так в открытую, оставаясь безнаказанными. Но разве не сам он вызвал это глупой сентиментальностью? Гнев быстро сменился стыдом. Ло Йи, прямая, гордая, сдержанная, - само чувство долга. Она привела к нему бойцов-последователей, став направляющей, вдохновляющей их силой. Должно быть, о долге и чести она думает, в молчаливом одиночестве наблюдая за звёздами с высокого утёса. Чонг несколькими ночами ранее стоял далеко позади неё у зарослей кустарника, готовый скрыться, и смотрел, сжав зубы. Она, конечно, может и в голос посмеяться над ним: обрёл власть над древней силой, возмужал достойным наследником Чёрного Дракона, но всё не оставит грёзы, которые, как шёлковый пояс, оплетают его разум со дня первой встречи. Каждый разговор и каждый жест расцвечивают пояс всё ярче – но всё туже его затягивают. И что сталось с Чонгом вчера, когда он увидел Ло Йи в струящихся бело-золотых одеждах? Между скалами летали счастливые возгласы его бойцов, праздновавших воссоединение, ветер приятно овевал разгоревшиеся лица, долина Кадиа лежала в фиолетово-синих сумерках. Они, может, скрыли направление его взгляда и то, что выражали глаза дракона. Веселье Ло Йи согревало его, её тихий смех звенел в сердце радостью. Теперь же им совершенно овладели стыд и злость на себя. Солнечное пятно медленно расползалось по дощатому полу, захватив светом сначала вуаль, а затем голову и плечи Чонга. - Отчего вы окаменели? Не посмею сказать, что вы неаккуратно обошлись с моей вещью, напротив, попрошу прощения за небрежность и забывчивость. Я здесь, чтобы осведомиться, каковы ваши силы после вчерашнего праздника, - Ло Йи, склонившись, провела ладонью по его щеке.