2. Адаптация

Первые недели были не слишком насыщенными на события. Грейхаунд понимал, что Артур не сможет, несмотря на старания, быстро влиться в его рабочий ритм, поэтому многого не ожидал. Несколько раз они выезжали в Лондон на переговоры, где Артур с умным лицом выполнял роль внимательно слушающей декорации и знакомился с деловым окружением Николаса. Первое, что Артур усвоил — такие мероприятия обычно проводились в престижных заведениях Лондона. Поэтому, если он хотел соответствовать этому миру дорогих часов и деловых портфелей, стоило заняться своим внешним видом. Не то чтобы он раньше за этим не следил — Артур выглядел хорошо почти всегда, — просто сейчас должность предполагала чуть больше строгости и значительно больше денег, инвестированных в один элемент костюма. Часов Артур, к счастью, не носил. В минуты, когда Артур терял контекст, он развлекался, рассматривая тех, с кем приходилось иметь дело, и пытался делать поспешные выводы. В целом, это были похожие на первый взгляд, но абсолютно разные в действительности, люди. Кто-то любил гольф или верховую езду — вывод напрашивался при взгляде на атлетическую фигуру и «перчаточный загар», скромно выглядывающий из-под манжеты, — кто-то страдал от подагры, кто-то настолько ненавидел переговоры и коллег, что невзначай закидывался седативными, если считал, что никто не смотрит. Но Артур смотрел. Очень внимательно. Он методично собирал информацию о том, как ведут себя эти эндемики большого бизнеса, чтобы использовать ее в своих скромных интересах. Артур всегда обращал внимание на внешность и громко смеялся, слыша, что она не имеет значения. Он хорошо знал, что во внешности можно рассмотреть почти все, что необходимо узнать о человеке до того, как тот успеет раскрыть рот: телосложение, состояние кожи, травмы, стиль и стоимость одежды, характер движений, речевая манера — все это позволяло Артуру делать ставки. Иногда он ошибался в своих заключениях, но это было редким событием, чаще всего люди были настолько примитивны и предсказуемы, что его тошнило от скуки. То же самое неизбежно произошло и здесь: бизнесмены затянули Артура своей возней на неделю-две, после чего он с чистой совестью и пресыщенным выражением лица поставил им на лоб клейма «default», а на встречах заменил сессии наблюдения незаметным чтением из-под стола. Был, однако, один случай, понять который Артур не смог. В ресторане, расположенном в Сити, на встрече, связанной с недвижимостью, он заметил человека, на первый взгляд не слишком отличающегося от остальных. При более внимательном рассмотрении он начинал отличаться слишком сильно, потому как оказывался… идеальным. Кажется, его звали Теренс. Несмотря на то, что абсолютно каждый в помещении выглядел абстрактно «хорошо», Теренс, был как будто перенесен в реальность из графического редактора. У остальных Артур то и дело отмечал «признаки человечности» — неровно подстриженную щетину, наметившиеся круги пота на рубашке под пиджаком, сдвинутый набок галстук, расширенные сосуды в глазах, выпавший на лоб волос. У Теренса эти признаки отсутствовали. Даже после выхода на открытую веранду с лондонской пылью его ботинки оставались такими же сияющими, как если бы секунду назад еще стояли на витрине. Несмотря на сентябрьский день, своим летним теплом заставший врасплох многих, на его коже не появилось ни капли пота, и ни одна пора не раскрылась на идеально выбритом лице. Выкурив очередную сигарету, Теренс широко улыбался, обнажая ровные, естественного белого оттенка зубы. Ни одного потемнения. Каштановые волосы с проседью, идущей композиционно идеальными штрихами от виска, были как будто только что пострижены и уложены волосок к волоску. Они оставались такими же даже после того, как налетал порыв ветра и Теренсу приходилось небрежно поправлять укладку рукой. Артур чем дольше в него всматривался, тем сильнее чувствовал нарастающее беспокойство, будто это был не человек, а что-то, слишком сильно старающееся на него походить. Но остальные, кажется, не обращали на это внимания и чувствовали себя вполне комфортно, разве что слегка угнетались тем, что выглядели не такими зализанными. Странно, что при всем этом Артур даже не запомнил его лицо. Одновременно вдохновленный и задетый регулярным созерцанием людей в дорогом, с первой же выплаты Артур уехал в Лондон и вернулся с деловым костюмом. Это был, конечно, не тяжелый люкс, но что-то, что уже могло претендовать на статус дорогой вещи. Артур искренне пытался выбрать что-то строгое, но в конце-концов не смог изменить своим колористическим привычкам и остановился на костюме цвета темной меди с двубортным пиджаком. Костюм, видимо, чрезмерно экстравагантный для среднего посетителя магазина, скромно дожидался его в секции распродажи. На сдачу Артур купил рыже-желтый аскот и, хоть он и не был уверен, что двубортные пиджаки носят с аскотом, подобные неудобства никогда не мешали его стилистическим экспериментам. Вернувшись в Уайткросс, он первым делом помчался к зеркалу и примерил покупки, внимательно посмотрел на отражение. Собрал волосы в низкий хвост, посмотрел еще раз. Недовольно цыкнул, соорудил из хвоста пучок, добавил к образу любимые ярко-рыжие монки и солнцезащитные очки с зелеными стеклами — зеленый сочетался с прожилками узора на платке. В таком виде он покинул комнату, шуганул по пути Грегора, возвращавшегося к себе — тот был не готов к высокой моде и дерзким цветовым сочетаниям, выходящим на него из-за угла, очаровал Джейн, смахивающую пыль с картин в холле, затем Гарольда, читавшего на кухне: — Ну хоро-о-ош, — протянул тот, закусывая бумажную закладку, — выходил бы я отсюда в город почаще, только так и одевался бы. — Кого ты очаровывать собрался в городе? — послышался голос Грейхаунда. Лорд Николас Грейхаунд, вернувшийся из сада, взглянул на Артура и сдержанно отметил, что образ не до конца соответствует деловому стилю, но в современном обществе это вполне допускается. Затем он попросил Артура подождать, ушел наверх и вернулся с небольшой кипой бумаг. Пообещав переслать остатки документов на почту, Грейхаунд выдал Артуру список «к ознакомлению», включавший:       * Историю переписки с компанией-застройщиком, утверждавшей, что здоровый зеленый лес на окраине имения на самом деле является аварийно сухим, а потому подлежит вырубке.       * Комплект документов, поясняющий культурно-исторический статус усадьбы.       * Комплект документов, распределяющий права владения Уайткроссом между старшим и младшим Грейхаундом. Артур отметил, что подписи придется собирать с обоих.       * Контакты юристов, занятых в деле со стороны Уайткросса. Всем этим Артуру предстояло заняться. — Первая самостоятельная задача — доказать, что нам не нужна вырубка, — сообщил Николас, — нужно будет побегать по инстанциям и заслать несколько писем. Если будешь сталкиваться с трудностями — а ты наверняка будешь — говори мне. — Какими трудностями, например? — Тебя будут игнорировать, пока не начнешь закатывать скандалы в приемных, — констатировал Грейхаунд, — но иногда и этого мало, они тебя еще не знают. Тогда на сцену выхожу я. — Даем ли мы взятки? — уточнил Артур. Николас усмехнулся и довольно кивнул сам себе. — Только по предварительному согласованию со мной. Грейхаунд не настаивал на определенном режиме работы, а потому в дни, не предполагающие выездов в город, Артур быстро перешел на полуночничество, тем более что сам Грейхаунд придерживался аналогичных взглядов. Для обсуждений они часто встречались в гостиной поздно вечером, а сильно укоротившиеся световые дни Артур предпочитал использовать как личное время. Он так вдохновился красотами сельской местности, в которой находилась усадьба, что даже начал снова бегать по утрам. Теперь для этого нужно было всего лишь выйти во двор, а не добираться двадцать минут до ближайшего пятачка травы с деревом, гордо именуемого муниципальным парком. Во время бега Артур совмещал приятное с полезным — забегал в интересные ему закутки сада и прилежащего леса, глазел на то, как Гарольд готовит сад к зимовке, пару раз даже видел, как к нему присоединяется и сам лорд. Но больше всего Артуру было интересно вертеться возле конюшен — по нескольким причинам. Во-первых, ему нравились лошади. Он в целом положительно относился к животным, но лошади восторгали его своей пластикой и сочетанием легкой стремительности и силы. В Шотландии, когда они с родителями выезжали за город, он любил смотреть на игры местных фермерских табунов. В большом городе, конечно, пришлось с этим завязать, поэтому сейчас Артур был рад наконец развязаться. В его блокнотах все чаще начали мелькать соответствующие зарисовки, а морковь с кухни все чаще начала пропадать и появляться под носом у Хорея — флегматичного вороного шайра-упряжника с мягким носом и копытами размером с тарелку. Хорея использовали для бытовых нужд — отбуксировать тюки с сеном, забрать компост из сада, вытащить застрявший на грунтовке автомобиль. В остальное время жеребец гулял в леваде неподалеку от манежа вместе с кем-то из верховых. К верховым Артуру подходить было страшно — с ними работал лично Грегор, а вот Хорей был как-будто общим. Во-вторых, Артур стал пристальнее, чем допускали приличия, следить за младшим Грейхаундом. Себе он объяснял это так: в усадьбе он смог найти контакт со всеми, кроме него, при этом Грегор был сыном его босса — не то знакомство, которое можно было бы упустить. Их первая беседа в коридоре у сломанного дверного замка была странной, но домашними Грегор общался нормально, местами даже любезно, из-за чего Артур посчитал свое первое впечатление потенциально ошибочным. Кажется, виконт все-таки не был образцовой сволочью, он либо по какой-то причине невзлюбил Артура, либо просто не умел нормально взаимодействовать с незнакомцами. При следующих встречах Грегор ограничивался сдержанными приветствиями (вероятность события один к трем) и спешил скрыться. Артур был твёрдо намерен выяснить, в чем дело. Наблюдения показали, что каждый день Грегор появлялся в конюшне — в какие-то дни он оставался там с утра до вечера, в другие просто забегал на несколько часов. Если Артур был в зоне досягаемости, они приветствовали друг друга и иногда даже перекидывались парой слов в рамках светской беседы. Это было значительным показателем успеха, потому как в пределах дома вытащить слова из младшего Грейхаунда было решительно невозможно. В конюшне он иногда пребывал в благодушном и расслабленном настроении — это выражалось в том, что он находил предлог уйти от собеседника не сразу, а через несколько реплик, и почти не закатывал при этом глаза. Артуру нравилось наблюдать за тем, как Грегор ездит верхом. Как человек, обладающий художественным чутьем, он не мог не отметить своеобразную, строгую красоту младшего Грейхаунда. Грегор был тонкокостным и хрупким, с удлиненными конечностями и светлой кожей, как и положено аристократу. Но в то же время, его пружинистые точные движения, прямая осанка и бугры мышц, то и дело вздувавшиеся под одеждой, говорили о том, что реальность, в которой он существовал, была далека от производимого им впечатления. Руки у него постоянно были в ссадинах и пластырях, с мелкими заусенцами, вытянутой формы ногти срезаны под корень — так, чтобы грязи было просто некуда забиваться. Волосы, когда-то постриженные в короткий андеркат, успели отрасти и лежали небрежной светлой копной. Носил он преимущественно черное и серое, фасоны предпочитал по фигуре. На мир смотрел исподлобья, с неопределимым выражением испуга, недовольства, презрения и недоумения. Иногда он как будто проваливался в себя и перемещался по локации с отсутствующим выражением, изредка натыкаясь на предметы. Впрочем, Артуру удавалось поймать его и с улыбкой — как правило, происходило это редкое явление в моменты, когда Грегор работал с лошадью. В седле он сидел как влитой и выглядел там уместнее, чем на своих двоих. Затянутый в черное, в высоких лакированных сапогах со шпорами, абсолютно прямой и сосредоточенный, он мог изо дня в день работать над одними и теми же элементами. В этом Артур тоже находил определенную эстетику — какую именно, он объяснить не мог, при этом, стоило Грегору отойти от лошади, как магия тут же исчезала, и он снова превращался в угрюмого тощего человека, с которым нужно было делить жилплощадь. В одно из утр, закончив пробежку, Артур осмелел настолько, что решил открыто понаблюдать за тренировкой, тем более что возле манежа специально для этого были оборудованы скамейки. Грегор, если и обратил внимание на обретенного зрителя, виду не подал. Сегодня у него была запланирована тренировка по конкуру. Конкур — это зрелищно, поэтому дилетантов привлекает больше, чем выездка, в которой нужно разбираться, чтобы получать удовольствие. Артур, привлеченный прыжками через препятствия, был, очевидно, дилетантом, поэтому и отягощаться его присутствием не стоило. К тому же, он все равно заканчивал. В момент, когда передние ноги рыжей кобылы оторвались от земли, Артур задержал выдох. Красно-черной дугой лошадь и всадник зависли над барьером. Грегор, идеально вовремя вставший в седле, почти вжался лицом в гриву. Время остановилось. Артур сделал мысленный снимок.