4. Лондон

— Я знаю короткий путь через лес. — Грег, там же наверняка грязь. Глаза Грегора заговорщически сверкнули. — А вот и нет. Тропа часто используется, поэтому грунт там твердый. Даю свою руку на отсечение, его не размыло. — А если все-таки размыло? — осведомился Артур. — Вернемся назад. И ты сможешь отсечь мне руку. Но я надеюсь, что наши тренировки для тебя не пустой звук, и ты этого не сделаешь. — Мы в любом случае опоздаем на электричку. — Поедем на следующей. — Тогда опоздаем на встречу на полчаса. — Плевать, — отмахнулся Грегор. — У него уже есть ключи, так посидит и поест печенья на кухне. На моей, между прочим, кухне. Пойдем. Грегор сорвался вперед и, схватив Артура за рукав, уволок его следом. Они оказались в сумеречном царстве голых ветвей, запахло мокрым деревом и дегтем. Артур с сожалением посмотрел на свои красно-коричневые челси, обходя небольшую лужу. Грегор перемещался уверенно, широкими шагами, как бесшумная тень. Черные фалды длинного пальто летели за ним, похожие на вороний хвост. Артур впервые видел его в городской одежде. По Уайткроссу Грегор перемещался в рабочем, в доме носил старые свитера и футболки, при этом на голове у него чаще всего была хаотично уложенная копна. Когда, выходя из дома, Артур издалека увидел его, причесанного и с идеальной осанкой ожидающего у фонтана, он впервые за все время почувствовал, что перед ним самый настоящий виконт, предки которого не так давно по историческим меркам правили этой землей. Но стоило Грегу заговорить, как наваждение рассеялось. Манеры у него были совсем не аристократические, а эта выходка со срезанием дороги через лес, несмотря на городскую обувь на тонкой подошве, тянула скорее на поступок деревенского пацана. Впрочем, тропинка действительно оказалась пригодной для перемещений. Лужи на ней, конечно, были, но их можно было легко обойти или перепрыгнуть. — Я удивлен, — сообщил Артур, догоняя попутчика. — Действительно, плотная тропа. Давно она здесь? — Давно, — лукаво ответил Грегор. — Насколько? — Мне лет одиннадцать было, когда появилась. — Интересно, кто ее проложил. — Я и проложил, — весело сообщил Грег. С ним произошло что-то странное. С момента выхода из дома он еще ни разу не обрушил на Артура свою неприязнь. — Мне надоело таскаться по асфальту, я и начал ходить здесь. Потом это увидел Гарольд, а от него на остальных распространилось. Летом здесь вообще здорово — тень, свежий воздух, никаких машин. Наши постояльцы любят тут гулять. — Ты какой-то подозрительно добрый с обеда, — прищурился Артур. — Я чего-то не знаю? Лицо Грегора молниеносно окаменело. — Так лучше? — уточнил он ровным тоном. — Намного, спасибо. — Почему ты все время носишь красное? Даже пальто? — Не знаю, — Артур пожал плечами. Он уже привык к тому, как Грейхаунды резко меняли темы. — всегда любил красный. Цвет-манифест. Его мало кто понимает и носит, и мало кому он идет. — На самом деле, пальто мне нравится. Красиво горит посреди всей этой сырости и серости, — серьезно сообщил Грегор. Артур растерялся, подозревая очередную шутку, но ее не последовало. — Спасибо, что ли. Некоторое время они шли молча. Грегор — бесшумной тенью, Артур — горящим алым пятном среди бесцветного пейзажа. — А почему ты всегда носишь черное? — прервал молчание Гордон. — Ох, это долгая история. — У нас еще достаточно времени, мы ведь только вышли из дома. — Если кратко, я прячусь. — От кого? — От себя. Артур застыл в недоумении. — Я так и знал, что все закончится психотерапией. Не останавливайся только, — Грегор обернулся. — Мне категорически не нравится моя внешность. — Ты шутишь. — Нет, я не шучу. — Да у тебя модельная внешность! — В этом и дело. Грегор поднял глаза на спутника. Кожа у него была почти белая, глаза — светло-серые, волосы в пасмурном освещении перестали отливать золотом. Присмотревшись внимательнее, на левой скуле можно было заметить тонкий белесый шрам. — В том и дело, Арти, — продолжил Грейхаунд, — что меня всегда судили по внешности. Я всегда был что-то кому-то должен по праву рождения. А когда ты выглядишь так как я, ты буквально белая ворона. А я хочу просто жить и делать то, что хочу делать. Но куда бы я ни пришел, титул следует по пятам. Даже там, где о нем не знают, люди смотрят на меня, и вот это, — Грегор очертил в воздухе окружность вокруг своего лица, — неуловимо меняет их отношение. Хочешь спокойно поесть в кафе? Нет уж, будь готов к тому, что каждые десять минут тебя будут атаковать официанты, пытаясь услужить. А если кто-то знаком лично с моим отцом, пиши пропало — покоя не дадут, если узнают. А в Лондоне, на самом деле, много кто его знает. Одного только понять не могут: я это не мой отец. Последние слова прозвучали с таким болезненным надломом, что Артур поморщился. Он не знал, что сказать Грейхаунду — они были не настолько близки, чтобы он его успокаивал, но, видимо, уже и не настолько далеки, раз Грегор решил об этом рассказать. — Я и не думал о таком, — в конце концов просто ответил Гордон. — Я поймал себя сегодня на том, что ты описал. Когда шел к фонтану. Понял, что впервые вспомнил, что у тебя на самом деле есть титул. — Все эти титулы — пережиток прошлого, — отозвался Грегор все тем же бесцветным тоном, — тебе не кажется? Человека нужно судить по поступкам, а не по титулам. — Не мне об этом рассуждать, Грег. Я до сих пор не понимаю, как так вышло, что я тут оказался. — Как раз потому, что отец оценивал тебя не по титулам, — ответил Грейхаунд, серьезно глядя Артуру в глаза, — а по навыкам и решениям из прошлого. Тем, которые ему удалось нарыть. Я был удивлен его решением не меньше тебя, но, кажется, он не зря занимает свое место — умеет выбирать себе людей. У тебя была куча серьезных конкурентов. — Ты думаешь, дело все-таки не в том, что я запросил ставку ниже рынка? — пошутил Артур. Грегор улыбнулся краем губ, сдерживаясь. — Думаю, что не в этом. Я не вникаю в дела отца, поэтому не могу судить о твоей эффективности. Но я знаю, что он не жалеет людей. Если они не вытягивают, головы летят сразу же, без предупреждений. Вроде бы, он тобой доволен. А я могу лишь экстраполировать свой опыт и сказать, что ты способный ученик. Я работаю с тобой так, как работаю с серьезной спортивной лошадью: я знаю, что все, что я скажу, будет услышано и принято, в том числе и малейшая моя ошибка. Но в отличие от лошади, ты умеешь их править самостоятельно, достраивая картинку из того, что уже известно. Прекрасное качество, не теряй его. Артур добавил биполярное расстройство в список потенциальных диагнозов Грегора Грейхаунда, но внешне остался абсолютно спокоен. На самом деле, ему было даже приятно. — Спасибо, — только и смог выдавить Гордон. — Не буду. — Мы почти пришли, кстати. Сквозь туман и черноту ветвей вокруг начали просматриваться огни станции. *** В Лондоне Грегор продолжил вести себя странно. Во-первых, оказалось, что в городе и подземке он ориентировался намного лучше Артура, что никак не соответствовало его представлению о Грегоре-отшельнике, почти не выезжающем из Уайткросса. Потом, конечно, он вспомнил, что рассказывал Сэм — про турниры по всей Европе, про Оксфорд и период, когда Николас Грейхаунд пытался знакомить сына с бизнесом. Все это казалось выдумкой, пока Грегор изо дня в день представал перед ним в куртке, испачканной опилками, с лошадью, старательно жующей рукав. Но вот он вылетал из метро на Ковент-Гарден, резкий как стрела, тут же сворачивал в переулок и несся по нему, задорно стуча каблуками по старым камням — англичанин, который был у себя дома. За полтора часа от Уайткросса до Ковент-Гарден Артур сделал еще один важный вывод: Грег на самом деле не был придурком. Он хорошо разбирался в искусстве и естественных науках, а мысли, которыми он делился, были достаточно самобытны для того, чтобы показаться ему интересными. Грейхаунду было плевать на общественное мнение — он судил так, как сам считал нужным, хоть и не всегда мог это внятно обосновать. Артуру это понравилось. Пронесясь по уже украшенным к Рождеству шумным улицам, полным туристов, они скрылись на тихой узкой улочке. По обе стороны плотными рядами стояли кирпичные дома не выше семи этажей. Грегор свернул в арку и быстро набрал код на панели, открывая калитку. — Прошу вас, — он сделал шутливый книксен, пропуская Артура вперед. — Грег, с тобой что-то точно не так сегодня. Если на тебя так действует выезд из Уайткросса, то тебе пора переезжать. — Я подумаю над этим, — ответил он, снова забегая вперед и кивая в темноту поста охраны. — Пойдем уже к этому Норреллу, я хочу побыстрее закончить и зайти поесть куда-нибудь. В лифте Артур задал еще один вопрос: — Ты эту квартиру сам купил? — Нет, выдохни. От матери досталась. — Никогда не думал о переезде в Лондон? — Ты же видел, там очень маленький балкон. Ни одна лошадь не поместится. Так бы я с радостью, конечно. Квартира располагалась на последнем этаже дома. Миновав просторную лестничную площадку, Грегор вытащил из сумки ключи. — Он уже приехал? — Нет, по крайней мере, мне ничего не писал. — А ты ведь уже был здесь? — Да, но мельком. — Отлично, будет возможность осмотреться, пока я буду вспоминать, мог ли куда-то спрятать чай. Проходи, — пригласил Грегор, распахивая дверь и включая свет. Еще в прошлый раз квартира показалась Артуру приятной. Она отличалась от большинства объектов, с которыми работал Николас — была не такая ухоженная и местами непозволительно разномастная. Мебель, хоть и выдержанная в единой цветовой гамме, часто оказывалась из разных коллекций, как будто жильцы докупали ее по необходимости на протяжении нескольких лет. На стенах висели небольшие акварельные этюды, в то время как в других квартирах, когда-то купленных Николасом специально под сдачу, не висело ничего — они намеренно были лишены любых признаков персонализации. Даже если предыдущие арендаторы, съезжая, что-то оставляли, политика Грейхаунда была едина — избавиться. В квартире Грегора явно когда-то жили, и об этом говорило все: шторы в мелкий цветочек на кухне, накипь в чайнике, царапины на зеркале в коридоре. И главное — в отличие от безликих серых квартир Николаса, здесь было как-то… уютно? Артур обратил внимание на то, что Грегор сразу же разулся, и последовал его примеру, хотя и не считал это необходимостью. Виконт неторопливо, как будто каждый день здесь бывал, ушел на кухню. Послышался шум воды, а затем и шипение электрочайника. К моменту, как Гордон вошел, Грегор уже разливал по чашкам кипяток. Чашки было три. — Спасибо, — поблагодарил Артур, садясь за небольшой квадратный столик у окна. — Так и знал, что предыдущие жильцы их не найдут, — Грегор проигнорировал благодарность и привалился к подоконнику, изящным жестом удерживая свою чашку с нарисованной на ней пчелой за ручку. — Кого? — Что, — поправил Грег. — Чайные пакетики. Артур бросил взгляд на часы. Полшестого. — О, да у тебя тут почти five-o-clock, — прокомментировал он. — Я же чистокровный англичанин, — пожал плечами Грегор, — Биологические часы сообщили мне, что пора, — он замолчал на некоторое время, потягивая чай, а потом снова заговорил, рассматривая кухню. — Мать жила здесь до того, как вышла замуж, потом уже переехала в Уайткросс. Мне рассказывали, что ей было там тяжело. Не хватало Лондона. Она слишком любила город и слишком привыкла ко множеству театров, магазинов и ресторанов в пешей доступности от дома. В Уайткроссе ей было тяжело, — повторил Грегор, — поэтому она часто ездила в Лондон на выходные, иногда со мной, иногда оставляла меня с няней. Однажды не вернулась. — А кем она была? — Да, в сущности, никем, — Грегор снова пожал плечами. — Любимой дочерью богатых родителей. Она никем не работала, если ты об этом. В этом не было необходимости, сначала ее обеспечивала ее семья, потом — моя, — Грегор, видимо, однозначно относил себя к Грейхаундам. — У нее были таланты, которые даже приносили какой-то доход, но нерегулярный. Акварели в коридоре — ее рук дело. Училась она, вроде бы, где-то в Оксфорде, но на кого — не помню. — Все ваши учатся в Оксфорде? — Многие. Отец тоже там учился, там они и познакомились. Меня он туда определил по инерции. С фантазией было туго. Артур вздохнул. Он только мечтал о том, чтобы отец мог определить его в Оксфорд по инерции. — Ладно, не вздыхай, — Грегор усмехнулся, — как видишь, мне это в жизни не помогло. Раздался звонок в дверь. Собеседники уставились друг на друга в ожидании, что кто-то из них отреагирует. Через несколько секунд обоюдного бездействия Грегор неопределенно махнул чашкой в сторону двери. Артур встал и пошел открывать. Патрик Норрелл был очень крепким мужчиной. Он явно инвестировал время и деньги не только в стартапы, но и в спортзал, и наверняка сказать, куда больше, было сложно. Тугие бицепсы нескромно выпирали из-под белой футболки Gucci — явно на размер меньше, чем требовалось. С тренча Burberry и блестящей лысины капала вода — на улице, видимо, все-таки пошел дождь. Строгие прямоугольные очки запотели. — Добрый вечер, — поприветствовал он неожиданно высоким голосом. — Прошу прощения, искал, где припарковаться. Пришлось ехать в соседний квартал, а оттуда идти пешком. — Ничего страшного, проходите, — Артур отошел, освобождая путь. Как только Норрелл зашел, он закрыл за ним дверь. — На кухне уже готов чай, там же есть и столик, сможем все сразу подписать. Норрелл, не разуваясь, отправился в кухню. Артур протянул руку к язычку замка, чтобы закрыться изнутри, но передумал, посчитав, что с открытой дверью в случае чего будет безопаснее. В кармане, как и всегда, лежала перцовка. С кухни послышался короткий высокий вскрик. Гордон сразу же ломанулся туда и обнаружил забавную картину. Грегор высокой темной тенью стоял в углу комнаты, сложив на груди руки и сверля Норрелла взглядом исподлобья. Норрелл, хихикая, лепетал, что не знал, что здесь будет кто-то еще, кроме риелтора. — А кстати, в прошлый раз был другой, он будет? — Нет, он сообщил, что у него какие-то проблемы со здоровьем, — ледяным тоном отозвался Грегор, все еще не моргая. — Кстати, вы могли бы разуться, просто из уважения к владельцу. — Простите, Грегор, я не знал, что вы тоже тут будете, — все еще посмеиваясь ответил Патрик. — Мы не знакомы. Но вы знакомы с отцом. Лично? — Конечно я знаком с вашим отцом лично. ItneroTech. Артуру показалось, что в улыбке предпринимателя на секунду — лишь на секунду — промелькнуло что-то хищное. «Наверное, бизнес-разборки, ” — подумал он, пристальнее всматриваясь в Патрика. С прошлого раза в нем что-то неуловимо поменялось — но что? А насчет ботинок, пожалуйста не переживайте, они идеально чистые, ни одного пятна не оставил — оправдался Норрелл любезно. Но разуться все-таки не предложил. Грегора скривило. — Приступим к делу, — процедил Грейхаунд. — На какой срок заезжаете? — Два-три месяца, не больше. У меня тут дела, после вернусь в Штаты. — Вы из Штатов? — оживился Артур. — Вас это удивляет? — Акцент у вас непохожий. — Мне приходится много общаться с людьми со всего мира, — Норрелл ослепительно улыбнулся, обнажая виниры цвета белоснежного туалетного кафеля, — вот и говорю так, чтобы всем было понятно. — Калифорния? — Да. Артур кивнул. Грегор недовольно отставил чашку на подоконник. — Вы закончили? — недовольно уточнил он. — Я продолжу, в таком случае. Договор заключим на три месяца — Артур, пожалуйста, достань экземпляры, — если понадобится пролонгация, обсудим за две недели до истечения срока. Субаренда запрещена, я уже выигрывал в суде такой прецедент. По поводу всех поломок сообщаете риелтору, самостоятельно ничего не чините. Арендная плата десятого числа каждого месяца, за задержки начи… — Я оплачу проживание сразу, — прервал его Норрелл. — Не люблю бегать с оплатами. Сообщите номер счета. — Вообще, это должен был сделать риелтор, — раздраженно обронил Артур. — Согласен, — громко констатировал Грегор. — Запомни это и напомни мне, как вернемся. Я с ним поговорю. Грегора как будто подменили. Артур был настолько поражен непонятно откуда появившейся в нем властностью, что даже не стал возмущаться и напоминать, что вообще-то он ассистент одного только Николаса. Еще утром он представлял, что поездка в Лондон в сопровождении младшего Грейхаунда будет унылым приключением, что ему придется тащить на себе ноющего блондина через весь город по подземке, а на подписании договора делать все самому, пока Грегор выполняет роль безвольной, но необходимой декорации. Сознание рисовало яркие картины: Артур берет Грейхаунда за кисть, вставляет в обмякшие пальцы ручку и его рукой ставит подписи на копиях договора, пока Грегор пребывает в полуобморочном состоянии от присутствия в комнате больше двух человек. Чего он не ожидал — приказов, которые Грегор начал ему отдавать, и стального тона, с которым он общался с будущим жильцом. Вообще-то, последнее было скорее неправильно, но… — Артур, договор. Гордон отвлекся от рассуждений и поднял глаза. Грегор стоял над ним с требовательно протянутой рукой. Он молча достал из портфеля бумаги и протянул навстречу. Норрелл смотрел на Грейхаунда с нескрываемым интересом, подперев рукой квадратную челюсть. Грег хлопнул обе копии договора на столешницу перед ним. — Время на чтение? — осведомился он. — Я читал, — с восхищением отозвался Норрелл. — Можем подписывать. — Отлично. Наклонившись к столу, Грегор поставил дату и размашистую подпись внизу страниц. Всего на мгновение его тонкое лицо зависло меньше чем в полуметре от лица странно улыбающегося Патрика. Артур не мог эту улыбку не заметить. «Он ведь не женат сейчас. Интересно, почему, ” — подумал он. Словно в подтверждение, изменившимся на выдохе тоном Норрелл произнес: — Грегор, вы очень красивы. Несчастного Грейхаунда как током ударило — с такой скоростью он отлетел на другой конец кухни. Патрик бархатно, неподходяще своему образу, рассмеялся, Артур тоже не удержался от сдавленного смешка в ладонь. Грегор бешено вращал глазами, смотря в упор то на одного, то на другого. — Я не смею вас больше задерживать, господа, — произнес новый жилец. — Если вы, конечно, не хотите задержаться на чай, — он выразительно посмотрел на Грегора. Виконт молча вышел. В коридоре послышался звон обувной ложки. — Прошу прощения, — обратился Артур к постояльцу, вставая из-за стола. — Он эксцентричный. Я тоже пойду. Провожать, наверное, не нужно. Еще раз извините. — Конечно, все в порядке, — заверил его Патрик. Когда кухня опустела, предприниматель разложился на стуле, закинув ногу на ногу, и прислушался к звукам в коридоре. Грегор что-то нечленораздельно шипел, Артур старался убедить его в том, что ничего страшного не произошло, но из-за смеха получалось плохо. — Теперь понял, почему я ношу черное? — В этот раз, получается, не помогло. «Очаровательно» — подумал Патрик, блаженно прикрывая глаза и пытаясь поймать истончившиеся, но еще витавшие в воздухе запахи осеннего леса.