4 декабря

Сегодня наконец лег снег - не уверен, правда, что надолго. Но я рад. Я всегда рад, когда ложится снег. Для Уайткросса это время покоя. Легко любить летом, когда все вокруг к этому располагает. Тепло и зелено вокруг, все цветет, благоухает - ноги сами несут на улицу, а разум твердит то и дело, как прекрасен мир. Лето - это опиат. Любить зимой - уже искусство, это требует навыка. Любить зимой - это любить вопреки, несмотря на холод, пустоту и враждебность. На улицу не тянет совсем (хотя меня тянет туда всегда), а если выйдешь - мир скоро напомнит, насколько ты на самом деле хрупок перед остывающим безмолвием. Продолжишь идти - получишь награду - возможность раствориться в белых полях, слившихся с таким же белым небом - маленькую смерть. И все живое становится таким далеким и таким слабым, безвредным. Смерть хороша своей неизменностью. Я не понимаю тех, кто ее боится. Вернее, понимаю какой-то частью своего органического мозга, но сознание мое все же любит эту идею и находит в ней убежище. Я называю ее “постоять над бездной”. Когда я перестаю справляться с собой, я думаю о том, что жизнь - лишь флуктуация, не имеющая никакого значения. Я думаю о том, что жизнь - это не навсегда, поэтому не нужно акцентироваться на том, что мне не нравится. Время необратимо, что произошло - произошло, и нет смысла об этом вспоминать день за днем, месяц за месяцем, год за годом. Я думаю о том, что все, что я знаю - конечно. Стараюсь избегать банальных мыслей вроде “мои родители когда-то умрут” (тем более, что наполовину это уже произошло) и обращаюсь к истории. Вечные империи разрушались, долгие периоды мира рано или поздно перетекали в войну, виды вымирали. Мой отец управляет компанией, разрабатывающей искусственный интеллект - и ему, и нам тоже когда-нибудь неизбежно придет конец. Этой планете, как бы мы ни берегли климат, придет конец от умирающего Солнца, и Солнце будет не единственной умирающей звездой. Мне нравится идея тепловой смерти Вселенной: не будет никаких взрывов, вспышек - все просто остынет, остановится и навсегда застынет в темноте. Примерно так же я ощущаю приход зимы - как маленькую тепловую смерть своей личной вселенной. Впрочем, я прибедняюсь, в последнее время мне стало лучше. Проблемы со сном никуда не делись, но перестали так сильно мешать жить. Невнятная тоска тоже понемногу рассеялась, как бы я ни пытался это отрицать, виной всему люди и надвигающееся на нас Рождество. Я с детства не люблю этот праздник. Я вообще не люблю праздники, а необходимость наряжаться в дурацкие костюмы и умильно ждать под елкой мужика с накладной бородой уже тогда казалась мне странной. Отца часто звали на вечеринки, и он брал меня с собой, думая, что в компании других снобских детей мне будет веселее, чем дома. Почти всегда я стоически прятался где-нибудь под лестницей с игрушкой или книгой. Таких сессий с декабря на январь могло быть и несколько - все зависело от числа людей, желавших получить расположение Николаса Грейхаунда. Канун Рождества для меня всегда был стрессом. Позже, когда я уже учился в частной школе, проблема отцовских вечеринок ушла, но появилась другая - вечеринки школьные. И чем старше я становился, тем хуже я их переносил. В начальной школе все невинно - те же костюмчики, родители, приехавшие смотреть и снимать на камеру вашу самодеятельность, стол со свечами, уставленный сладостями и пара тарелок с салатом, который никто не ест, но который заставила приготовить чья-нибудь повернутая на веганстве мамаша. Там мне было просто скучно, особенно когда очередной ребенок кого-то из членов Парламента начинал увлеченно ковыряться в носу вместо того, чтобы выйти на сцену и спеть “Twinkle, Twinkle, Little Star” своим козлиным голоском. Когда пришла пора взрослеть, я познал весь ужас пубертата, но не на себе, а от созерцания того, что творили мои еще вчера невинные одноклассники за закрытыми дверями своих комнат. Я в этом не участвовал, и, конечно же, сразу был окрещен выскочкой, странным, монашкой, трезвенником, импотентом, стукачом - да проще сказать, кем меня не называли. Стукачом я точно не был - так мне было плевать на эту возню. Я считал, что политика невмешательства меня спасет - как же я ошибался. Школа явно дала понять мне, что очень часто статус, полученный за счет семьи, не означает наличие мозгов и готовность этот статус принять. А Рождественские вечеринки - типичное заливание друг в друга алкоголя, рисование маркерами членов друг у друга на лбу и пьяный гогот после каждой пошлой шутки (другие случались редко). Очень скоро я стал уезжать в Уайткросс в Сочельник, чтобы в Рождество гарантированно выполнить свой запланированный минимум - выспаться. В этом году у нас все очень мило и по-домашнему. Артур сразу сообщил, что Рождество он не очень празднует, а вот Хогманай - с размахом, поэтому праздничных застолий будет два. Никто не возражал, даже Жози, тем более что Джейн и Сэм пообещали помогать ей на кухне. Холл слегка украсили, а светящиеся гирлянды на фасад в этом году решили не вешать. Елка искусственная, та же, что и пятнадцать лет назад - но сохранилась неплохо. Жаль, что с людьми так не работает. Артур, как главная каланча в доме, был определен развешивать украшения по стенам и карнизам. Гарольд все-таки не смог оставить Уайткросс совсем без огоньков и протянул по главной аллее светящиеся гирлянды, которые мы решили не вешать на фасад. Даже отец немного расслабился и лично занялся украшением ели, поэтому-то она и получилась унылой и минималистичной, ни одного зайчика или котенка, но мы его за это не осуждаем, спасибо, что вообще повесил игрушки. Дети из группы просят поставить им костюмированную езду. Думаю, что им это вполне полезно перед соревнованиями. Боб все еще ходит, но зачем - не понимаю. Вернее, понимаю, но осуждаю. Его мать всю тренировку не спускает с меня голодных глаз, а при малейшей возможности поговорить флиртует настолько безбожно, что стыдно становится мне. Она задает личные вопросы и надевает открытые наряды. Так и не понял, сколько ей лет - в какие-то дни она выглядит откровенно потрепанной, в какие-то довольно свежей, - но вроде бы около тридцати или сорока. Честно говоря, растерян - раньше такого никогда не случалось. Думаю, что пора им отказать, тем более что парнишка уже сам на себя не похож, ходит как тень и чуть ли не слюни пускает, когда я к нему обращаюсь. Никогда не понимал, зачем заставлять ребенка заниматься тем, что ему не нравится, ради каких-то своих личных интересов. Через неделю привезут новую лошадь в работу, зовут Оппенгеймер (не знаю, кто придумывает эти клички). Жеребец KWPN из Голландии, линия Грибальди, обещает быть очень перспективным. Моя задача - довести до Среднего, оттуда перепродать. Когда ездили его смотреть, он чуть не снес Артура, державшего его, пока я садился верхом. Не буду скрывать, это меня подкупило. Он, кстати, ассистирует мне теперь довольно плотно. Я предложил плату, но он предсказуемо отказался. Отрадно осознавать, что я не ошибся, решив дать ему шанс. А сколько таких Артуров прозябает в неизвестности просто потому, что у них нет под рукой чьего-то богатенького наследника, готового бесплатно их учить? Снова пошел снег - я вижу белые крупные хлопья за окном. Они бесшумно падают на фоне черного неба. Хочу выйти подышать.