9. Ex

Темноту комнаты прорезал резкий цифровой звук. Артур протянул руку к прикроватному столику и взял с него телефон. Экран, оставшийся еще с вечера выкрученным на максимальную яркость, заставил его болезненно сощуриться. Время - второй час ночи. Мессенджер показывал одно новое уведомление от аккаунта, не находящегося в списке друзей. “Грегор Грейхаунд: изображение”. Он прислал смешную картинку, а Артур не сдержался и хохотнул, девушка на другой половине кровати недовольно заерзала. - Арту, что-то случилось? - Нет, все в порядке, спи, - отозвался он, строча ответ с широкой улыбкой. - А ты? - Я сейчас тоже буду. Она ничего не ответила, только сильнее закуталась в одеяло, накрыв голову, чтобы не видеть света экрана. “Интересно, - задумался Артур, - почему я раньше никогда не думал о том, чтобы поискать его в соцсетях? Наверное потому, что он не выглядит как человек, который там есть”. Однако, страница, с которой Грейхаунд прислал сообщение, существовала, была открытой и зарегистрированной на настоящее имя. На главном фото Грегор в белом поло улыбался, стоя рядом с рыжей лошадью на фоне аккуратно подстриженного поля. Судя по множеству конных фото и постов, так или иначе связанных с выездкой, а также по нескольким тысячам подписчиков, страница когда-то была коммерческой. Листая фото от новых к старым, Артур узнавал события, о которых слышал из разных источников: вот Грегор в красном рединготе верхом на гнедом гунтере, к рукаву привязан рыжий хвост с белой кисточкой - прошлогодний парфорс в Уайткроссе, на котором он вел охоту, выступая в роли лисицы. Следующее фото - Грегор в центре группы детей в черных жокейках, по краям - два упитанных пони, один из которых, наклонившись за травой, утянул за собой держащую его девочку. Следом несколько турнирных кадров, сделанных лет пять назад - Грегор, заметно менее плечистый, чем сейчас, в черном фраке, белых бриджах и лаковых сапогах, верхом на сером коне с массивной шеей и коротким корпусом. Подпись гласила: "Аргентум, турнир в Хикстеде, личное золото". Фрак Артур узнал сразу же - он сейчас висел в дальнем углу амуничника, спрятанный в чехол - впрочем, Грег бы все равно в него уже не влез. Аргентума он видел до этого лишь один раз - на размытой и выцветшей фотокарточке, висящей в проходе конюшни. От Грега пришло еще одно сообщение - ссылка на статью о том, как правильно сидеть на манежной рыси, не плюхаясь в седло. Следом он дописал комментарий: "Тебе может быть полезно". "Чего не спишь?" - отправил Артур. Моментальный ответ: "Не могу уснуть, зная, что тебя нет рядом … 💔 Кстати, а где ты?" "Очень мило 💔 Я где-то в Сохо". "Не помню в Сохо ночных магазинов с одеждой". "Не спрашивай… Завтра к обеду вернусь". "Ок, хорошо отдохнуть". "Спасибо :)". Артур посмотрел на спящую рядом девушку, в очередной раз за вечер задумавшись, зачем он вообще в это ввязался. Они с Крис уже давно знали друг друга и в прошлом почти год встречались. Позже Артур устроился на новую работу (именно тогда он стал ассистентом частного арт-дилера), покрутился пару месяцев в верхнем среднем классе и понял, что перерос эти отношения. И тогда, придя к Крис домой под предлогом "серьезно поговорить", он вышел оттуда совершенно свободным человеком. Крис, однако, не хотела так просто его отпускать - Артур предполагал, что по разным причинам, и не последней из них стала его резко увеличившаяся зарплата, - и написывала ему еще какое-то время, настойчиво предлагая встретиться. Сначала Гордон стоически отказывался от любых поступающих ему предложений, потом стало просто не до них и он перестал отвечать. Проснувшись вчера почти в полдень еще более помятым, чем ложился в постель вечером, Артур впервые за все время проживания в Уайткроссе почувствовал то, что называл про себя "депрессивным эпизодом". Небо вот уже почти месяц оставалось неизменно серым, день почти не отличался от ночи, задачи и тренировки слились в одну бесконечную рутину, а факультативные занятия, державшиеся исключительно на энтузиазме Артура, не давались - и потому энтузиазм медленно пропадал. Одни и те же лица вокруг наскучили. Да, эти люди были добры к нему и, видя его подавленное состояние, пытались помочь, но… Артура тошнило. Мозг требовал дофамин из новых источников. Он отчаянно искал предлог вырваться из временнóй рекурсии. Впрочем, Артур был готов к тому, что рано или поздно выгорание произойдет - в момент, когда триумф от полученного им предложения поступить в личный штат Грейхаунда, захлестнул бессознательное, сознательное хладнокровно засекло время. Сославшись на то, что хочет подготовиться к рождественскому рауту в Гудвуде, до которого оставалось всего три дня, Артур отпросился у Грейхаундов на один рабочий день перед выходным: у старшего - с работы, у младшего - от помощи с Оппенгеймером, которого теперь работали в три руки и исключительно с земли. Официальная мотивация была озвучена так: - Там же будет дресскод? У меня ничего подходящего. Хочу съездить, выбрать что-нибудь приличное. Истина звучала иначе: “Хочу, чтобы от меня все отвалили и ни черта не делать весь день. Может быть, найти немного приключений на свою задницу, зайти в комиссионку поглазеть на вещи, потом в магазин поприличнее за рубашкой. И пообедать в какой-нибудь неоправданно дорогой кофейне в центре, потому что теперь я могу себе это позволить”. Ближе к вечеру, сидя у окна в неоправданно дорогой кофейне в центре и рассматривая крупные дождевые капли, сползающие по стеклу, Артур рефлексировал над тем, как провел день. В пакете, стоящем на подоконнике рядом с ним, лежала бледно-желтая блуза с объемными рукавами и высокими манжетами - он планировал сделать ее главным атрибутом своего образа Гудвуде. Купил он ее, конечно же, в магазине-барахолке, предварительно пройдя вдоль и поперек все upper-class магазины на Оксфорд-стрит и не обнаружив в них ничего более интересного, чем рубашки из грубого полотна в широкую полоску - дорогие бренды не были готовы рисковать и шить более смелые вещи. На протяжении всего дня Артур был крайне приветлив и улыбался продавцам так, будто от их расположения зависела его жизнь, а к вечеру батарейка стала садиться, и он приступил к выполнению следующего пункта своего плана: зашел перекусить. Писать бывшей, потягивая латте, в план изначально не входило, но Артуру было так тошно от собственной эмоциональной пустоты, что он был готов пойти на что угодно (при условии, что это было достаточно безопасно), а половые отношения однозначно признавались обществом эффективными способом борьбы с плохим настроением. Позже Артур осознал, что не учел одного - это работало на тех, для кого плохое настроение было лишь эпизодом, как, например, приступ головной боли после долгого рабочего дня. На тех, у кого вместо сердца с рождения почему-то черная дыра, аннигилирующая все, что в нее попадет, а эпизод - это больше про чувство удовлетворения своей жизнью, такая терапия была пустой тратой времени. Сегодня ночью Артур Гордон окончательно удостоверился в том, что не является рабом своего тела. Оно действовало в пределах одного большого рефлекса, как хорошо выезженная лошадь, для которой участие всадника - опция. Написать, встретить у кофейни, очаровательно улыбнуться, с неподдельным интересом выслушать все то уныние, что произошло в жизни Крис за время его отсутствия (ничего стоящего). Затем, гуляя под мелким моросящим дождем до метро, случайно задеть ее за руку, предложить свой шарф для того, чтобы она могла накрыть голову. Перед глазами до сих пор стоял этот восхищенно-влюбленный взгляд. - Арту, - упоминание имени в такой форме заставило его внутренне передернуться, - ты стал еще лучше с того времени, как мы разошлись. “Конечно стал, - флегматично подумал он, - потому что я херачил как проклятый полтора года. Чтобы стоять тут перед тобой в одежде на тысячу фунтов, потому что считаю, что тактильность, разговоры по душам и быстрый секс могут помочь мне вернуть вкус к жизни. Впрочем, разговоры я вычеркну”. - Ты так считаешь? - проникновенно ответил он, смущенно опуская глаза. - Иногда мне кажется, что я не меняюсь, как бы сильно я ни старался. - Ну, это двойственно, понимаешь? Ты как бы меняешься, но я вижу, что ты все еще остаешься тем самым Арту, которого я когда-то знала, как-бы. Вот. “Ты никогда меня не знала. Когда мы встречались, я и сам себя не знал, и это было единственной причиной существования наших отношений”. - Я рад, что ты видишь во мне человека даже за фасадом успешной работы и … Вот этого, - неловко улыбаясь, Артур пожал плечами, как бы демонстрируя девушке новое кашемировое пальто кроваво-красного оттенка - старое с добавлением синтетики он отправил в дальний ящик. “Удивительно, как вы все видите во мне человека в то время, как я сам - нет”. - Тебе очень идет, - хихикнула она. - Кстати, спасибо за твой шарф. А ты не промок? Только если слегка. “По сравнению с тренировками в ливень - абсолютно сухой”. - Мне кажется, - заговорщически начала Крис, - что я должна тебе как-нибудь отплатить за шарф. Самое малое, что я могу сделать - это напоить тебя чаем. Я сейчас живу в Сохо, соседки ушли на всю ночь, так что нам никто не помешает. Ты как? - Сохо? Все еще хочешь стать певицей? - Да, следую за мечтой. У меня через две недели будет концерт в “Лимонной роще”, приходи обязательно. - Я очень постараюсь, - искренне заверил ее Гордон. - Но график сейчас плотный, сама понимаешь. - О, конечно. Эти твои аристократы, - протянула Крис. “Боже мой”. - А насчет чая - я был бы не против, - он снова отвел взгляд с очаровательной застенчивостью. Конец был предсказуем. Артуру не понравилось, хотя тело отработало по своему сценарию идеально - он был достаточно внимателен, тактилен и даже вполне уместно вставил несколько шаблонных фраз, произнесенных горячим шепотом. Крис уснула очень быстро, забросив на него ногу. Артур так же быстро от нее избавился, укатившись на край постели. Единственное, что он чувствовал по поводу произошедшего - пресное, изматывающее разочарование. Он мог бы сейчас быть в Уайткроссе и спать в своей огромной постели с двуспальным матрасом, завтра утром после сытного и действительно вкусного завтрака выехать на прогулку в лес с международным чемпионом по выездке, а позже - почитать книгу в тишине библиотеки, сидя у витражного окна, выходящего на сад. На что он мог рассчитывать здесь? На подгоревшую яичницу в маленькой кухне, заваленной грязными чашками? Продавленный матрас на дешевых пружинах? Добавилось новое чувство - легкое отвращение. Стало жаль времени, которое Артур здесь тратил, с каждой минутой ему все больше хотелось уехать. Пока что его останавливало лишь то, что что первые поезда в направлении Уайткросса отправлялись только через шесть с половиной часов, но разум продолжал вгонять тело в истерику. Было бы логично потерпеть и уснуть, но все в этой ситуации Артура раздражало. Последней каплей стал мерзкий девичий смех и раздавшийся следом грохот из прихожей. Гордон молча сбросил с себя одеяло и начал искать в темноте вещи. - Арту, - сонно пробормотала Крис, - ты чего? - Я не могу, - Артур истерично выдохнул. - Я поеду. - Ты из-за девочек? Они сейчас разойдутся. Взрыв хохота донесся уже с кухни, от которой их отделяла лишь одна тонкая стенка. - Это было ошибкой, Крис. -Арту! - она вскочила. - Ты из-за девочек разнервничался? Хочешь, я им скажу, чтобы вели себя тише? - Нет, все в порядке. Просто я должен ехать. - Так быстро? Я думала, ты… - Я не останусь до утра, - раздраженно отрезал Гордон, натягивая брюки. - Прости меня, я поступил неправильно, но лучше я закончу это сейчас, чем мы снова зайдем слишком далеко. Артур уже даже не контролировал, что нес, но язык все равно подбирал самые выгодные слова. Не “ты и твои тупорылые подруги мне не ровня, поэтому я предпочту переночевать на вокзале”, а “извини, я беспокоюсь лишь о тебе”. - Арту! В чем дело? Ты опять меня бросаешь? - Да. Девушка начала всхлипывать, хохот на кухне резко смолк. Артур хотел свалить как никогда сильно. Он стал центром этого маленького убогого мирка против своей воли. - Зачем ты это делаешь? - сквозь слезы выдавила Крис. - Ты меня использовал? Почему? Ты думаешь, я настолько тупая? Гордон замер, застегивая рубашку. В повисшей тишине он впервые с начала сцены взглянул на девушку - глаза недобро сверкнули в льющемся с улицы свете фонаря. Впервые за весь день Артур сказал то, что думал: - Да, - просто ответил он. Радостная, садистская злоба кольнула виски. Собрав оставшиеся вещи в кожаный рюкзак, он выскользнул в коридор, снял с вешалки пальто и шарф, и, не надевая их, вышел из квартиры. Минут через десять телефон начал разрываться от уведомлений - Артур не глядя смахнул их с главного экрана и отключил звук. Возник соблазн заблокировать Крис, но разум подсказывал, что это было уже лишним. Потенциально, когда-нибудь он смог бы разыграть эту карту снова, для этого было достаточно через пару дней отправить длинное сообщение с ложной рефлексией на тему “я такой сломанный и не знаю, чего хочу, поэтому исчезаю из твоей жизни”. Через несколько месяцев Крис с ее короткой памятью была бы снова готова к использованию. Не то чтобы Артур считал это действительно необходимым, но наличие возможностей всегда лучше их отсутствия, а вложения в этом случае были минимальны. Он выскочил на широкую улицу, залитую цветными огнями, и пространство заполнилось антропогенным шумом: музыкой, голосами, звучащими на десятке разных языков и гудением машин на узкой проезжей части. Все они слились в единый глухой фон - реликтовое излучение большого города. Сохо, конечно же, не спал, несмотря на паршивую погоду и поздний час - у входов в бары толпились люди, люди перебегали дорогу в нескольких метрах от машин, пока по соседней полосе проезжали высокие красные даблдекеры, украшенные искусственной хвоей. Искусственная хвоя, как и люди, была везде, в глазах пестрило от цветных лампочек и блесток. Артур чувствовал, как быстро дикий ритм Сохо вытравляет из него омерзение последнего часа. Идея поехать на вокзал, чтобы на скамейке продремать там оставшиеся часы, перестала казаться ему привлекательной, тем более что ноги все быстрее узнавали забытые за последние полгода маршруты к некоторым барам. Оценив очередь на вход перед одним из них, Артур, не останавливаясь, свернул в переулок. Оказавшись перед служебным входом, он проскользнул внутрь, не поднимая глаз на незнакомого вышибалу с сигаретой. Первое правило - делай вид, что всегда здесь был. Стоит лишь тени сомнений коснуться твоего лица, как у самых неудобных субъектов начнут появляться лишние вопросы. Вышибала предсказуемо ничего не сказал. В темноте Артур на кого-то налетел. - Эй, осторожнее! - вскрикнул кто-то. - Почему свет не включить? - Я не помню, где выключатель, - ответил Артур весело. - Ты кто такой? - А, вот. Зажегся свет. Среднего роста мужчина лет тридцати пяти с коротким ежиком волос подслеповато уставился на Артура. Откуда-то из бара доносилось гудение музыки и эхо живых поющих голосов. - Арт?! - наконец воскликнул он. - Он самый, - ответил Гордон, широко улыбаясь. - О черт, мы тебя полгода как потеряли! Куда ты делся? Выглядишь, - мужчина осмотрел его снизу вверх, - просто отлично! - Долгая история, Бобби. Я был бы рад сесть куда-нибудь и рассказать все от начала до конца. - Пойдем на стойку? Сегодня Джейк дежурит. - С удовольствием, - с элегантным выговором отозвался Гордон. - Чувак, - протянул, Боб, - ты, я смотрю, по-жести нахватался. Из незаметной двери с табличкой "только для персонала", они вынырнули в шумный темный зал, раскрашенный вспышками светодиодных ламп. Боб упал на барный стул и хлопнул по стойке ладонью. - Джейк! - заорал он, пытаясь перекричать выступающую на сцене группу. Артур как раз отвлекся на них, готовясь вынести вердикт вокалисту. - Ты посмотри, кто объявился. Джейк - высокий и слегка полноватый темнокожий парень с щегольской бородкой, обернулся. Воротник его черной рубашки украшала изумрудная бабочка. Он близоруко сощурился, после чего, не прекращая полировать сухой тканью бокал, неторопливо подплыл к ним. - Артур Гордон? Мое почтение, - кивнул он. - Джейк Грин, - кивнул Артур в ответ. - И где тебя носило? Твои фанатки заспамили нам соцсети. - Разве у меня их так много? Не припомню. - После того, как ты исчез со сцены, оказалось, что их на самом деле достаточно. Возвращаешься к нам? - Не то чтобы. Скорее зашел в гости. Сейчас совсем не до музыки. - Ты стал важной шишкой? - спросил Боб. - Скорее, я стал помощником важной шишки, - с усмешкой ответил Артур. Я работаю на владельца ItneroTech. - Погоди, - вмешался бармен, - ты вроде был как-то связан с картинами, почему я слышу слово "Tech"? - Жизнь интересно развернулась, - протянул Гордон. - Я вышел на одного важного человека, он порекомендовал меня другому важному человеку, и вот я здесь. - И чем ты занимаешься? - Почти всем. Организовываю его перемещения и встречи, потом на них присутствую, запоминаю какие-то вещи, бегаю по инстанциям, даю взятки, вынюхиваю последние новости. Занимаюсь всем тем, чем не хочет заниматься хозяин. - Платят, смотрю, неплохо? - Что, так заметно? - Арт, - устало вздохнул бармен. - Если бы ты хотел, чтобы это не было заметно, ты бы так не выряжался. - Сочту за комплимент. - Музыкой занимаешься еще? - спросил Боб. Нет, времени не хватает. Для себя в свободное время могу что-то спеть или сыграть, но не более. - А я-то думал тебе предложить концерт, - разочарованно протянул он. - Даже в пятницу вечером не согласен? - Может быть, позже, когда плотнее освоюсь с работой. Сейчас никак. - А как насчет сегодня выйти на сцену в перерыве и сбренчать что-нибудь? - Бобби, ты шутишь. Этот бар, конечно, знаменит сомнительными исполнителями… - Хорош прибедняться, Гордон, - не выдержал Джейк, - мы тебя слишком хорошо знаем. Боб закончил мысль бармена: - Выступать пойдешь или нет? - Нет, у меня горло болит, - соврал Артур. - А, ну ясно, - бармен скривился и обратился к Бобби, - наша принцесса ломается. - Гордон, пиздишь как дышишь, как обычно, - пробубнил Боб. - Джейк, плесни мне чего-нибудь. - Виски? - Норм, лед не добавляй. - Гордон? - бармен поднял на Артура глаза. - Воду со льдом. - Не, ну ты серьезно? - не выдержал Бобби. - Выступать не хочешь, пить не хочешь - ты зачем сюда пришел тогда? - Залечить сердечные раны. - А почему в третьем часу ночи? - Догадайся, - цинично отозвался Артур. - О-о-о, - Джейк широко улыбнулся, обнажая крупные белые зубы. - Кто та красотка, что осмелилась вышвырнуть тебя из дома посреди ночи? - Крис. - Вы снова вместе? - Нет, просто я тупой. Я решил, что одноразовый секс с бывшей сможет поднять мне настроение. - Бля, Арт, - разочарованно произнес Боб, грохая стакан на барную стойку. - Сколько тебе лет? Пятнадцать? - Так, вот только не надо меня осуждать, - запротестовал Гордон. - Ты сам так постоянно делал, или забыл? - Ты не понимаешь, это другое, - отозвался Боб, активно жестикулируя все еще зажатым в руках стаканом. - Принципиальная разница. Объясняю. Я люблю секс и своих бывших, поэтому для меня это реально в кайф. А ты? Ты ничего из этого не любил, даже когда был с ней в отношениях! - Неправда, - пресно отозвался Артур и тут же запротестовал. - В любом случае - ночные одноразовые романы - это распространенная, социально приемлемая, хоть и не одобряемая, практика. Ее широкое распространение свидетельствует о ее эффективности. И это логично, потому как… - Он опять завел свою шарманку, - обратился Джейк к Бобби. - … Во время полового акта, хотим мы того сознательно или нет, вырабатываются гормоны, положительно влияющие на настроение. И Джейк, и Бобби смотрели на Артура с нескрываемым скепсисом. - И что, выработались? - спросил Боб. - Нет, - раздраженно ответил Гордон. - Я, видимо, слишком сознательный. Телу не удалось заглушить голос разума. - В следующий раз просто спроси меня или его, - Боб указал на бармена подбородком. - Сэкономим тебе время. - Следующего раза не будет, - отозвался Артур. - Предпочту инвестировать время во что-то другое. - Чего тебя туда понесло вообще? - Я заебался, - Артур отпил из своего стакана с таким удрученным видом, будто там был как минимум абсент. - Мне скучно. - Исчерпывающе, - прокомментировал Джейк. - Подробностей не ждите. Все равно вы не поймете и скажете, что я зажравшаяся скотина. - Так тем более расскажи, - спокойно предложил бармен. - Ты же в Сохо посреди ночи за барной стойкой. - Мой мозг постоянно требует повышения дозы, - Артур запустил ладонь в волосы и уставился в стакан. - Четыре месяца назад я сделал невозможное - поступил в штат к настоящему, мать его, лорду - графу, не имея за душой почти ничего. Дальше я продолжил делать невозможное и прыгать выше головы - я прошел испытательный. Я провернул несколько выгодных сделок по аренде, найдя клиентов, готовых платить на четверть выше рынка - я их наебал, строго говоря, но все остались довольны, потому что я взял отчет о пропускной способности этой площадки, и - нет, не просто перерисовал цифры, - я, мать его, сфабриковал целое аналитическое исследование так, что мышь носа не подточит. - Мышь? - недоуменно уточнил Джейк. - Не перебивай, - Артур поднял обе ладони, - вы меня спросили - слушайте. Так вот, я сфабриковал это исследование, и не просто так, потому что они стали проверять. Но их аналитики оказались слабее моих аналитиков, - я их, кстати, предварительно купил в нашем офисе в Сити за кофе с пряниками и милую беседу, - и исследование было признано валидным, а завышенная цена - оправданной, потому что господи! Да вы видели этот трафик? И знаешь что? Я боялся, что реальность вскроется очень быстро, но оказалось, что всем насрать - с момента, как они подписали договор, мы только и слышим восторженные отзывы о том, как хорошо в магазин идет народ. И тогда я задумался - а насколько вообще можно верить отчетам этих хитрожопых аналитиков? Артур замолчал, уставившись на собеседников. Собеседники несмело пожали плечами - он только этого и ждал. - Так вот, спойлер - ни капли, - продолжил Артур. - Я начал выяснять. Взял случайный отчет у Николаса со стола и всмотрелся в цифры. Сравнил их с предыдущими месяцами, повертел по-разному, после чего пошел к прикормленным мной аналитикам и начал задавать вопросы. Оказалось, что конкретно этот отчет готовили в другом отделе, но они могут предоставить исходные данные и код, так как их доступы распространяются на всю инфраструктуру компании. Я начал копаться и выяснил, что данные, по которым все считается, приходят сильно побитыми, и верить им в таком виде совершенно нельзя. А для отчета в исходном коде прописана заглушка, возвращающая более-менее реалистичную цифру. Не буду грузить вас остальными подробностями. Скажу лишь, что этот инцидент запустил волну разбирательств, продолжающуюся и сейчас. Половина отчетов, как выяснилось, вообще никому не нужна, но их создание жрет ресурс. Оставшаяся половина - написана так давно и так плохо, что ее проще выкинуть и написать заново. У технических директоров полетели головы. Хозяин доволен, сделал меня ревизором, как человека, не связанного с компанией напрямую. Лояльных мне аналитиков я, конечно, прикрыл, остальные точат на меня ножи и зубы. Так вот, - Артур хлопнул ладонью по стойке, - казалось бы, Гордон, что тебе еще не нравится? Достаточно амбициозная работа, как считаете? И Боб, и Джейк напряженно смотрели в пустоту, переваривая обрушившийся на них поток информации. Боб понял единственную вещь - где-то на середине рассказа он перестал успевать за его сюжетными поворотами. Бармена хватило на чуть более длительный срок - он отвалился ближе к концу. Оба, однако, сошлись во мнении, что работа Артура амбициозна более чем. - Вот и мне так казалось, - согласился Гордон, - и это я еще не рассказывал про юридическую войну с застройщиками, длящуюся уже почти полгода. - Так а в чем проблема, Арт? - спросил бармен с легким раздражением в голосе. - Мне скучно, - ровно ответил Гордон. - В каком смысле, мать его, скучно? Ты десять минут тут распинался, насколько важная и интересная у тебя работа! - Сам бы я хотел знать, Джейк, - Артур пожал плечами. - Скучно и все тут. Одно и то же - одни и те же люди в костюмах, одни и те же ухищрения и попытки меня подкупить. Корпораты ничем не отличаются от музыкантов - такие же предсказуемые. Все рано или поздно сводится к тому, что ты выясняешь, кто с кем спит. Да и в целом думаю, а зачем мне это все? Вкалываю за крохотный процент от тех миллиардов, которыми ворочают люди, чей интеллект не дотягивает даже до половины от моего. - Артур, мне кажется, ты переигрываешь, - раздраженно бросил Джейк. - Ты работаешь на далеко не последнего человека в королевстве, как сыр в масле катаешься - платят тебе очень неплохо по меркам, кажется, всего ебучего Лондона. А Лондон - это тебе не глушь в Теннесси. Пальцы свои музыкальные когда пачкал в последний раз? - Джейк, это не об этом вообще, - начал Артур, но бармен его тут же прервал. - То-то и оно. Сидишь в теплом офисе, или где ты там сидишь, - “В Уайткроссе”. - Пинаешь крупных шишек. После работы тащишься трахать бывшую, потом в Сохо. Тебе скучно? Попробуй наскрести на аренду в черте города, одновременно спонсируя автомобильный кредит родителей и не работая смены по двенадцать часов. - Я же сказал, что вы не поймете, - кисло отозвался Артур, отворачиваясь. - На меня вся эта блажь не за красивые глаза свалилась. - О, только не начинай про то, как тяжело ты все это время работал, Арт! Джейк хлопнул ткань на барную стойку и оперся на нее, широко расставив руки. Боясь вообще что-либо говорить, Бобби молча доливал себе виски из оставленной барменом без присмотра бутылки. - А я что, не работал? - процедил Артур. - Я имею право говорить о том, что я делал. О чем мне еще тогда говорить? - О, посмотрите только на этого работягу! - воскликнул Джейк. На них начали оборачиваться сидящие неподалеку посетители. - Один он работал, пока остальные, наверное, прохлаждались. - Джейк, у тебя какие-то проблемы, или, может быть, комплексы? - тихо произнес Гордон. - Я устал слушать твое бесконечное нытье на тему “посмотрите, какой я исключительный”! Полгода тебя не видел - и ничего не изменилось. - Да в твоей жизни вообще ничего не меняется, Джейк, - Артур вспыхнул усмешкой. - Как был барменом в клубе, так им и остаешься, только почему-то меня в этом винишь. А я разве виноват в том, что ты бездарь, Джейк, не способный ни на что, кроме мытья стаканов? Бармен медленно выпрямился, на лице Артура горела психопатическая ухмылка - он знал, что будет дальше. Джейк был левшой, поэтому едва различив начало темного и резкого движения из под стойки, Артур уклонился назад и вправо. Где-то на цветастой, сияющей неоном периферии зрения, Бобби отшатнулся и начал размахивать руками. Бармен выскочил из-за стойки и набросился на Гордона, пытаясь повалить на землю. Посетители достали сматрфоны и начали снимать. - Я тебя уволю, Грин! - орал Бобби, выливая остаток виски на сцепившихся парней. Увидев это, группа девушек неподалеку начала весело улюлюкать. - В самом деле, хорош, - Артур вывернулся и, пока соперник не успел прийти в себя, отвесил ему звонкую пощечину. - Хочешь из-за меня потерять место? Он ведь не шутит. Кто тогда будет платить кредит за твоих родителей? - Гордон, сука! - взревел Джейк. - Я убью тебя и засуну твой язык в задницу, изворотливая ты мразь! - Джейк, - высоко прокричал Бобби, - еще один шаг в его сторону, и ты уволен, мать его, я не шучу! Ты, сука, кто такой, чтобы устраивать у меня в баре драки? И Артур, и Джейк застыли друг напротив друга неподвижно, не спуская друг с друга взглядов. И если бармен был в ярости, то Артур, наконец, почувствовал то, ради чего приехал в Лондон - веселье. - Давай, - произнес он одними губами, - ударь меня. Ударь. Ударь. Джейк сжал левый кулак и сделал маленький шаг навстречу. Артур не сдвинулся, только шире улыбнулся. - Давай, детка, - прошептал он. - Джейк. Уволю. Последнее предупреждение, - пропищал Боб. Бармен разжал кулак и, не произнеся ни слова, вернулся за стойку. На Артура он больше не смотрел, будто вместо человека на его месте образовалась пустота. Взволнованные посетители сразу же бросились заказывать напитки, позволяя Джейку найти подходящий предлог для того, чтобы абстрагироваться от произошедшего. - Видишь, как хорошо мы подняли тебе продажи, Бобби, - весело произнес Артур. - Бля, Арт, лучше бы тебе помолчать. - С какой стати, Бобби? - веселье Артура снова приобрело недобрый оттенок. - С такой, что тебе реально местами было бы неплохо уметь засунуть язык в жопу и промолчать. - Хорошо, Бобби. Я тебя понял. А посчитал бы ты так же, если бы у моих родителей был кредит и если бы мне не хватало денег? Или твое сочувствие распространяется только на убогих вне зависимости от объективной правоты? - Гордон, пошел ты, - тихо ответил Боб, садясь обратно на свое место за стойкой. Больше он не произнес ни слова, да и Артуру это уже не было нужно. Он получил, что хотел - адреналин летел по сосудам, наполняя тело эйфорической легкостью. Снова захотелось жить. Сегодня Артур усвоил два урока: * Он не раб своего тела, поэтому секс с бывшими - сомнительный способ борьбы с депрессивными эпизодами. * Старая тусовка стала ему мала. Что Крис, что ребята из бара - теперь они раздражали одинаково сильно. С этими людьми было не о чем говорить, они не понимали его текущей жизни, они обесценивали его достижения, считая, что раз они не смогли выбраться из дерьма, то и остальные обязаны барахтаться в нем всю жизнь. Здесь, впрочем, стоило быть аккуратным - подобную реакцию в явном виде Артур наблюдал лишь у одного элемента выборки, но это не мешало ему подозревать ее у многих. Артур ушел из бара, не попрощавшись. Ему показалось, что в разрезе произошедшего это будет неуместно - люди почему-то обижались, хотя он сам никакой обиды обычно не чувствовал, считая ее бесполезной эмоцией, не дающей ничего, кроме дискомфорта. Почти у выхода его остановила группа молодых девушек - лица их были раскрашены глиттером, одежда пестрила стразами и блестками. Девушки спросили, как его зовут, Артур назвал имя. - Я вас узнала! - радостно сказала одна из группы. - Я была на вашем выступлении здесь в прошлом году, когда приезжала в Англию. Случайно попала, мне очень понравилось! Вы планируете выступать в ближайшее время? - Нет, увы, я не в форме. Хронический тонзиллит, - скорбно ответил Артур. - Но мне приятно слышать, что вам понравилось. - У вас хороший вокал, - спокойно заметила вторая. - Сейчас редко такое встретишь, в основном делают ставку на бит. Желаю скорейшего выздоровления. - Спасибо, - Артур искренне улыбнулся и учтиво кивнул компании. - Буду рад видеть вас среди зрителей на следующих концертах. “Если они когда-нибудь состоятся,” - добавил он про себя. Настроение поднялось окончательно, и на свежий воздух Артур Гордон вынырнул совсем не таким, каким входил в бар. Энергия, несмотря на бессонную ночь, искрилась в нем, подпитанная триумфами. Терапию можно было считать удачной, и сейчас он как никогда хотел вернуться в Уайткросс, чтобы с новыми силами взяться за подготовку к рауту. Как минимум, публика там обещала быть более интересной. До ближайшего поезда в сторону усадьбы оставалось несколько часов. Артур решил завершить долгий день неспешной прогулкой до вокзала в утренней темноте зимнего Лондона.