8. Коллизия

— Пап, ты можешь говорить? Зажав телефон между ухом и плечом, Грегор застегивал сапог, нелепо балансируя на одной ноге. Из-за того, что он лег только в шестом часу утра, он проспал все мыслимые и немыслимые будильники, и теперь, поскольку ничего не успевал, был вынужден делать несколько дел одновременно. Прямо сейчас он также вел переговоры с отцом. — А ты можешь поговорить с герцогом насчет еще одного пригласительного в Сассекс? — пауза. — Артур хотел, я и подумал, что может можно было бы его взять. Ну со мной, естественно, я за ним присмотрю, чтобы он не потерялся нигде. Что? А когда узнаешь? Ладно, держи в курсе. Грегор очень надеялся, что все получится. Он отложил телефон, чтобы надеть куртку. В этот момент из конюшни послышался голос Гарольда: — Грег, его выводить? — Да! — проорал Грег в ответ. Нужно было спешить. Надевая шлем, Грейхаунд мысленно проверял, все ли взял: корда у Гарольда, шамбарьер — хотя, вероятно, не понадобится, — тоже у него. Хлыст на всякий случай, шлем на голове, шпоры надевать сегодня не нужно, угощения в левом кармане, как и обычно. — Грег! — снова раздалось из прохода, но в этот раз чуть дальше. — шамбарьер ты или я беру? — Я возьму, идите! — закричал Грейхаунд в ответ. Он выскочил на улицу, схватив по пути длинный гибкий бич.

***

Пытаясь найти себе хоть какое-то полезное применение, Артур шлялся по Уайткроссу. Оказалось, что для любого полезного по его меркам занятия, например, чтения или игры на фортепиано, он был недостаточно бодр, но в то же время он был недостаточно сонным для того, чтобы с чистой совестью задремать где-нибудь в доме. Артур обошел весь холл, зашел в пустующее гостевое крыло, потрогал полиэтилен на кресле, сделанном в восемнадцатом веке для очередного Грейхаунда, посмотрел на портрет в массивной раме из темного дерева. Изображен на нем был, как ни странно, остролицый бледный мужчина с пышными усами — явная лесть художника, Артур уже вычислил, что усы у Грейхаундов росли плохо. Поскольку весь этот занимательный досуг не принес ему удовлетворения, Артур посчитал, что пойти ему на пользу и взбодрить может свежий воздух. Но, поскольку просто так бродить по территории в одиночестве совсем не хотелось, он решил заглянуть в конюшню — скорее всего, Гарольд с Грегом были уже там. Возможно, удалось бы даже поездить, а если не удалось бы — не страшно, в конюшне дела всегда находились сами собой. Они чаще всего были недостаточно интеллектуальны для того, чтобы выполнять их, пребывая в состоянии активного бодрствования, но все еще требовали определенной концентрации. Натянув все ту же эдинбургскую куртку, Артур вышел на улицу. Как он и думал, к утру всё начало таять, и сейчас над землей стоял туман. В снегу то тут, то там, виднелись черные земляные проплешины. Хорошо, что в конюшне у него стояли резиновые сапоги. Еще издалека Гордон заметил три фигуры на манеже: двух человек и лошадь. Гарольд стоял у стенки манежа, в то время как Грегору, сидящему верхом, явно приходилось несладко — стоило подойти ближе, как становилось ясно, что высокий и гибкий вороной жеребец разматывал его, как тряпичную куклу. — Оппенгеймер? — спросил Артур тихо, подходя к Гарольду. Тот задумчиво закусил ноготь на большом пальце. — Оппенгеймер, — ответил он. — Приехал неделю назад, стрессовал от переезда, а потом у нас ледяные дожди начались, как ты помнишь, пришлось ограничить ему выгул. Наши-то нормально к такому относятся, привычные, а этот сдуру мог бы убиться, потом не собрали бы. Хотя вот смотрю я на это, и кажется, что лучше бы мы его гулять выпускали, — ирландец указал на манеж, — как бы нам нашего кронпринца собирать не пришлось. Скрип зубов Грегора был слышен, кажется, даже на стенке. Комья земли из-под копыт Оппенгеймера долетали туда же. — Что ж, — произнес Артур, — зато теперь ясно, почему его продали с такими перспективными кровями. — Вы же его смотрели? Он себя так же вел? — Да конечно нет. — Его обкололи седативными, либо не кормили три дня, — проскрипел Грегор, проезжая мимо. — Уроды. Гарольд! Закрой выход из манежа! Ирландец моментально подорвался. Проблема была в том, что жеребец, судя по всему, боялся пестрой земли — а именно такой она становилась во время оттепелей, особенно в манеже, испещренном следами копыт. В этом не было ничего необычного — многие лошади бурно реагируют на цветные предметы, но большинство быстро разбирается с ними под руководством человека. Оппенгеймера же пугало, кажется, абсолютно все — снег, земля, шелест куртки Грегора, сидящего верхом, какие-то непонятные люди на краю манежа, — и сдаваться живым он точно не собирался. Как и его всадник. В начале тренировки у Грегора был план — легкая работа, которая должна была выпустить коню пар и втянуть его в рабочий ритм. Разминка на корде прошла относительно спокойно, жеребец дернулся всего пару раз. Гарольд, стоявший кордовым, не позволил ему уйти с круга, вовремя вкопавшись обеими ногами в грунт. Грегор посчитал, что ничего страшного в этом нет и сел верхом, после чего Оппенгеймера как будто подменили — он замкнулся и вытворял что угодно кроме того, что от него требовалось. Спешиться Грегор не мог — стоило ему совершить малейшее движение в седле после остановки, как конь подрывался в случайном направлении. Сейчас все, чего он хотел добиться — круг по стенке спокойным шагом. Жеребец попятился, приседая на задние ноги и подпрыгивая на передних, Грегор вытянул вперед руки с поводьями и слегка наклонил корпус вперед, активно работая шенкелем. Свечка — Оппенгеймер встал на задние ноги почти вертикально, Грейхаунд с бледным лицом и губами, сжатыми в одну тонкую струну, в последний момент успел схватиться за шею, чтобы не опрокинуться назад. Сразу после свечки конь резко подорвался вбок, остановился и тут же понес в сторону выхода. В этот момент Грег, нервы которого уже оглашали всю округу звуком тысячи гвоздей, царапающих стекло, не выдержал. Он переложил поводья в левую руку, и, размахнувшись от плеча, со страшным лицом ударил коня хлыстом по крупу. Хлопок и припадочный храп жеребца разнеслись над конюшней одновременно, сам Грегор пребывал все в том же кошмарном молчании. Он был готов к тому, что произошло дальше — жеребец попытался его высадить, дважды отбив задними ногами выше головы. Он не был готов к тому, что сразу после этого Оппенгеймер сделает полупируэт, понесет его в другой конец манежа, и, испугавшись в середине очередного темного пятна на земле, резко заберет вправо, частично сняв своего всадника об ограду. Какое-то время Грегор упорно висел слева, цепляясь за гриву, но еще один резкий поворот его добил — он не удержался и упал с тихим глухим звуком, в последний момент успев избавиться от оставшегося стремени. Оппенгеймер пробежал ещё полтора круга и перешел на красивую летящую рысь, похрюкивая и широко раздувая ноздри. Лежащий на спине Грегор не шевелился все это время, только поднял руку с большим пальцем вверх. Артур машинально дернулся, чтобы пролезть под оградой на манеж, но Гарольд его остановил: Не ломись, вишь — показывает, что все нормально с ним. Пусть набегается, потом поймаем легко. Сейчас опасно, если бегать начнет. Еще на Грега налетит. «Верно, а вставать ему сейчас не нужно, мог и поломаться, ” — закончил Артур про себя. Самое странное — жеребец подошел к ним сам. Сначала он вкопался в землю четырьмя ногами, и, смотря куда-то вдаль, протяжно и высоко заржал, его бока задрожали. Ржание это так напоминало плач, что у Артура сжалось сердце. Потом жеребец застыл, напряженно слушая ответ, но его не последовало — его табун остался в Голландии. И тогда он, опустив голову и не обращая никакого внимания ни на лежащего посреди манежа человека, ни на пятнистую землю, подошел к стенке, ровно туда, где стояли Гарольд и Артур. Гордон осторожно протянул руку к изящной крупной голове, ожидая чего угодно, но Оппенгеймер стоял спокойно, взгляд у него был пустой. Тогда Артур пригнулся, пролезая под забором, и взял его за поводья — так просто. — Отшагай его, — послышался с земли голос Грегора. Гарольд тут же трусцой пробежал мимо Артура. Артур механически пошел вперед, с опаской поглядывая то на Оппенгеймера, то на возню в центре манежа. — Ты как? — спросил Гарольд, садясь на одно колено. — Более-менее. Сапоги попортил о забор, — философски заметил Грегор. — И с левым запястьем что-то. Либо перелом, либо вывих. — Как тебя угораздило?! — закричал из угла манежа Артур. — А ты не видел? Я не буду повторять! Радовало, что Грейхаунд не растерял своего цинизма. В кармане куртки Артура зазвонил телефон. Он перевел взгляд на Оппенгеймера, но тот шагал совершенно спокойно, будто, выполнив свою миссию, стал безопасен, как какой-нибудь Лотос. Достав из кармана телефон, Гордон обнаружил, что звонил Николас. Он нажал «ответить». — Да? — Артур, Грег с тобой? — судя по голосу, лорд был очень напряжен. — Ну, я его вижу, да. — Дай ему трубку немедленно. Я не могу до него дозвониться. — Он упал с лошади и у него травма, сейчас Гарольд оказывает первую помощь, — Артур покосился на то, как Гарольд и Грег удрученно смотрели на синее запястье последнего. Очевидно, они не знали, что с ним делать. — Но он в сознании. — Боже мой, — Грейхаунд был скорее разочарован, чем расстроен. — Травма серьезная? — Ну так, — неуверенно ответил Артур, — запястье выбил. — Вам нужно как можно скорее оказаться в Лондоне в его квартире на Паркер-стрит. Я буду там же в пределах часа. Ты сейчас идешь за документами на собственность, делаешь копии, просишь Грега расписаться на трех пустых листах, потом едешь ко мне. Возьми машину, чтобы не терять времени. Если Грегу не требуется помощь, бери его с собой, если требуется — подкинь до больницы, сам поезжай в Лондон, он доберется. Вопросы? — Что случилось? — только и успел спросить Артур. — Норрелл мертв. В трубке зазвучали гудки.

***

— Он сказал, почему мертв? Они сидели на заднем сиденье черного Рено — самой неприглядной машины в парке Уайткросса, используемой для выездов инкогнито (по иронии, именно ей пользовались чаще всего). Водителем был один из охранников, поэтому молодые люди переговаривались шепотом — не то чтобы они всерьез опасались чего-то с его стороны, но, кажется, так было правильнее. Левая рука Грегора была загипсована и зафиксирована в петле, по этой же причине пальто на нем было номинально накинуто на плечи, в то время как отсыревший Артур был замотан в кашемир и шерсть по самые уши. В больнице Грегора, как постоянного клиента местного травматолога, узнали, и, выслушав от Артура трогательную убедительную речь о том, что они опаздывают на день рождения общей подруги, провели все положенные манипуляции за каких-то полчаса. Результат — они уехали в Лондон вдвоем. — Нет, сбросил, — ответил Гордон. Оба смотрели в окно, за ним не было ничего, кроме бесконечной трассы и сырых полей, укрытых тонким слоем снега. О ветровое стекло автомобиля разбилось несколько капель. Грегор прислонился виском к выступу у дверцы и прикрыл глаза. На его левой щеке виднелось несколько тонких ссадин. — Теперь придется искать новых квартирантов, — безразлично уронил он, не поднимая век. — Да уж, — эхом отозвался Артур. У него не было свежих данных о Патрике Норрелле, поэтому он бросил попытки угадать причины смерти. В его голове роилось множество гипотез, от самых простых, вроде инфаркта или инсульта, до совершенно безумных, почему-то всегда с участием киллеров в черных кожаных куртках. Грегор не думал ни о чем. На него навалилась страшная усталость — изматывающая бессонная ночь и тяжелая тренировка давали о себе знать. Тело, и особенно запястье, болели, несмотря на то, что его накачали обезболивающими. Смерть квартиранта была для Грейхаунда чем-то далеким и неосязаемым — гораздо ближе были синяки, вывих и неприятная сырость, пробирающая до самых костей. Сейчас он катился в машине, за окнами которой мелькал белый шум из голых деревьев и тающего снега, и границы его мира были четко обозначены. Грегор задремал. Проснулся он от того, что Артур тряс его за плечо и что-то говорил. Сквозь пелену пробуждения Грейхаунду удалось различить: — Приехали. Они поднялись в квартиру в траурном молчании, никак не связанном с покойником внутри. Выходя из лифта, Грегор поскользнулся на плитке и едва не опрокинулся, но Артур вовремя поймал его за здоровую руку. Именно в этом глупом положении их и застал офицер Скотленд-Ярда. — Молодые люди, сюда сейчас… — Я Грейхаунд, — крякнул висящий над полом Грегор. Он медленно встал на обе ноги и выпрямился во весь рост. — А, — офицер присмотрелся, — точно, тогда проходите, вас и ждем. — Норрелл еще там? — спросил Артур. — Да, ждем медиков. Они не очень-то торопятся на трупы. Грегор нервно выдохнул. — А что с ним? — спросил он. — Предположительно, передоз. Проходите, нам нужно с вами поговорить, — уже входя в квартиру, офицер остановился, обернулся и уставился на Артура. — А кстати, вы кто? — Он со мной, — Николас Грейхаунд возник в проеме, одетый, как и всегда, настолько просто, что страшно было предположить, сколько денег могло на это уйти. — Мой ассистент, пропустите, пожалуйста. В этом стальном «пожалуйста» не было ничего от просьбы. Офицер молча уступил дорогу. Артур кивнул, как бы извиняясь перед ним, и вошел в квартиру первым. Обнаружив, что там находится еще трое, он сначала не удивился. Можно было ожидать, что кроме Грейхаундов, тут будет полиция. Однако, полицейских, вместе с офицером, встретившим их в холле, было лишь двое. Оставался один лишний человек — высокий, стройный, одетый с иголочки мужчина на кухне, стоящий в том же углу у подоконника, в котором в прошлый раз стоял Грегор. Элегантно заложив ногу за ногу, он разговаривал с кем-то через беспроводные наушники последней модели. — Да, я здесь, он нашелся. Мы выясняем, — выплевывал он мягким, кошачьим тоном. Голос у него был чем-то средним между баритоном и тенором. — Я сейчас не готов общаться дальше. Как только мой адвокат мне ответит, я перезвоню. Каштановые волосы мужчины были уложены волосок к волоску, как будто он только что вышел из салона. Ботинки из гладкой кожи сияли, темно-синий, почти черный двубортный костюм сидел точно по фигуре, не образуя ни одной лишней складки. Тон лица — как на рекламе косметики. Его совершенно неприметные, хоть и гармоничные черты, не говорили Артуру ничего, но по сияющему лоску внешности ассистент узнал этого человека почти сразу. Он пересекался с ним в начале своего испытательного срока на одной из встреч. Мужчина сбросил звонок и поднял на Артура прямой взгляд. Они молча смотрели друг на друга какое-то время — янтарно-зеленые, въедливые глаза молодого ассистента против невыразительных, скучно серо-голубых глаз гостя. Артур не мог внятно ответить себе, что он увидел в них — то ли пустоту и жесткость, обычные для этой категории людей, то ли что-то более глубокое, что он никак не мог… Слово плясало на кончике языка, но ускользало, как только Гордон пытался озвучить его внутри своей головы. Ассистент почувствовал легкую тошноту. — Артур, документы о собственности у тебя? Я не помню, куда положил, — донеслось из-за спины. Голос Грегора заставил Гордона отвести глаза. — Да, в портфеле, пойдем. Но Грегор уже попал в ту же ловушку, что и он, уставившись на незнакомца своим ледяным взглядом. — Кто вы такой? — как обычно, формальностей для младшего Грейхаунда не существовало. «Теренс Гор, ” — успел подумать Артур, прежде чем мужчина ответил сам: — Теренс Гор. Грегор, сколько же лет прошло с момента, как я видел вас в последний раз! Тогда у вас не было гипса на руке и этих очаровательных ссадин на щеках. А вот шрам на скуле уже был. К удивлению Артура, негодования со стороны молодого виконта не последовало. Наоборот, он задумался, пытаясь что-то вспомнить. — Вы останавливались в Уайткроссе? — спросил он. — Лет восемь назад. — Да, вы тогда были смешным нескладным подростком, приехавшим на летние каникулы. — Очень мило, но я больше не смешной нескладный подросток. Зачем вы здесь? «Если он был в Уайткроссе, ему тогда должно было быть около тридцати-тридцати пяти. В более раннем возрасте мало у кого на это есть деньги, да и не стал бы мой ровесник запоминать шестнадцатилетнего парня как смешного и нескладного подростка. Получается, сейчас ему больше сорока, — подумал Артур, — сколько же он тратит на косметолога?» Голоса, доносившиеся фоном из гостиной, смолкли, в коридор вышел Николас, за его спиной мгновенно материализовалось двое офицеров. — Кажется, джентльмены, мне пора вмешаться, — лорд выразительно посмотрел на сына. — Грегор, Артур — это Теренс Гор, главный инвестор Норрела. Теренс обнаружил тело, когда заехал сюда по делам, поэтому сейчас он здесь. Теренс, с Грегором ты знаком, а этот высокий темноволосый юноша, — Николас указал на Артура взглядом, не расцепляя сложенных на груди рук, — Артур Гордон. Он мой личный ассистент, и его присутствие здесь более чем оправдано. Эти джентльмены, — взгляд перелетел на полицейских, — констебли. — Констебль Хаммерсмит, — представился тот, что встретил Артура и Грегора у лифта. Он был среднего роста и возраста и носил усы «обувная щетка». — Констебль Макдауэлл, — подхватил второй офицер — обладатель мощной челюсти и кудрявых темных волос. Артур легко улыбнулся, заподозрив в нем шотландские корни. Николас продолжил: — Есть ли у кого-то вопросы? — Нет, — произнес Гор, с приветливой улыбкой рассматривая то одного, то другого персонажа на развернувшейся перед ним сцене. — Артур, я наверняка вас видел раньше, но мне не довелось пообщаться с вами лично. «С чего бы тебе со мной общаться лично? Моя месячная зарплата — это один твой ужин». Мужчина протянул руку, они обменялись рукопожатиями. Артура опять повело. — Приятно познакомиться, Теренс, — выдавил он. — Взаимно. — А где труп? — бесцеремонно вмешался Грегор. — В ванной комнате, накрыт полиэтиленом, — сообщил Макдауэлл. — Инспекторы уже сделали все необходимое, так что туда можно заходить, но я бы не советовал. — Все так плохо? — уточнил Артур. — Да нет, просто зачем, — констебль пожал плечами. — Не на что там смотреть. Грегор прикрыл глаза с мученическим выражением лица — он, очевидно, был согласен. — Сэр, — обратился к нему Макдауэлл лающим голосом военного, — если вы не возражаете, я бы хотел продолжить беседу. В вашем случае это скорее формальность, но вы владелец этой квартиры, нам нужно составить протокол. Нужен ваш паспорт и документы, подтверждающие, что квартира находится у вас в собственности. — Артур, документы, — одновременно произнесли оба Грейхаунда, разворачиваясь к Гордону. Все это начинало походить на дешевый ситком. Подрагивающими руками ассистент вытащил из своего портфеля папку, из папки, бесконечно долго, как ему показалось, перебирая бумаги, он достал нужные и передал их куда-то в воздух между Грейхаундами. Бледная рука выхватила документы (какие-же они, черт возьми, одинаковые). Перед тем как пойти на допрос, Грегор подошел к нему и тихо спросил, все ли в порядке. Артур кивнул, но виконт, кажется, не поверил. — Ты из-за трупа что ли? Не нужно было тебя на прогулку ночью тащить.Ты помнишь, где должен быть чай? На кухне, верхний шкаф у окна, встань на табуретку… Хотя, ты можешь не вставать. В дальнем углу. Все, я пошел. Вроде бы он хотел похлопать Гордона по плечу, но передумал и ушел в спальню, временно переоборудованную в филиал Скотленд-Ярда. Все остальные, кроме Гора, уже были там. Зазвучала ровная безэмоциональная речь Макдауэлла, зачитывающего какой-то регламент. Гор с идеальной осанкой торчал на кухне, отвернувшись к окну. Стараясь не создавать лишнего шума, Артур приоткрыл дверь в ванную и включил свет. На полу лежал черный мешок, из-под него виднелись белая с синеватым оттенком кисть и мощное предплечье. Артур задумался, всегда ли полиция накрывает трупы так, чтобы на виду невзначай оставалась какая-нибудь часть тела? Это они похитили прием у кинематографа, или в этом разрезе кинематограф был крайне реалистичен? Он ничего не чувствовал. Это был первый труп в его жизни, и он не вызвал в Артуре никаких эмоций. Даже рассуждения, на которые тело под мешком его спровоцировало, были какими-то глупыми и тусклыми. Обернувшись еще раз, чтобы убедиться, что коридор, из которого просматривалась его текущая позиция, пуст, Артур прикрыл дверь и сделал несколько шагов к трупу, после чего кончиком ботинка откинул край мешка. Показалась часть лица и лысой головы. Артур прислушался к себе, протянул руку и в этот раз уже полностью убрал полиэтилен. Ничего. Отметил только, что лицо у Норрелла было непривычно пустым. С другой стороны, он же мертв, каким еще оно должно быть? Из эмоционального отклика в Артуре было только странное чувство тревоги, но оно точно не было связано с трупом. Он будто ощущал чье-то присутствие за спиной. Видимо, переутомление и маленькая тайна вылазки в ванную давали свои плоды. Артур вернул полиэтилен на лицо Норрела, постаравшись оставить все так, как было до его вмешательства, и выскользнул обратно в коридор. Идея выпить чего-нибудь теплого, предложенная Грегом, стала казаться заманчивой. Гор так и стоял у окна, спиной к дверному проему. Одного Артур не видел — все это время он улыбался. Мужчина перекрывал доступ к шкафчику с заветными пакетиками. Пора было проявить дипломатические навыки: — Сэр, могу я попросить вас отойти? — произнес Артур. — Зачем? — не оборачиваясь ответил он. — Хочу заварить себе чай, заварка в шкафу над вами. — Тогда, только если заварите две чашки, — Гор обернулся, искристо улыбаясь. — Да, конечно, но, — Артур запнулся, подбирая слова. — Там обычный чай из пакетика. — Меня это не смущает, — произнес он с оттенком легкого удивления. — А-ах, хорошо, конечно. Гор сделал один танцевальный шаг в сторону. Он исключительно точно отмерил, сколько пространства необходимо освободить — не больше и не меньше, чем требовалось Артуру для того, чтобы подойти к шкафу, открыть дверцу и достать картонную коробочку с верхней полки, не задевая ничего лишнего. Артур обратил внимание на то, что в шкафу с их последнего визита все осталось по-прежнему — никаких признаков жизни и личных вещей. В соседнем шкафу — ничего. Холодильник тоже оказался пуст, если не считать одной единственной початой бутылки красного вина. «Может быть, питался в ресторанах и мало бывал дома. Он ведь говорил, что временно в Лондоне. На полках в ванной какие-то личные вещи все-таки были». — Вы что-то ищете? — спросил Гор. — Я неоднократно гостил у Норрела, мог бы вам проассистировать. — Да, сахар, — соврал Артур. Он никогда не пил чай с сахаром. — Боюсь, что это бесполезно, Патрик не употреблял сахар. Спортсмен. — Жаль, — безразлично ответил Гордон. К его удивлению, Теренс взял со стола электрочайник, набрал в него воду и поставил обратно, нажав кнопку включения. Было странно видеть, как этот человек — воплощение картонной и нереалистичной элегантности, — пользовался обычным электрочайником. Накипь, скопившаяся на дне, выглядела слишком неуместно на фоне сияющей белизны его рубашки. Как только вода закипела, Гор разлил воду по самым дурацким чашкам, подготовленным Артуром заранее. «Пытаешься показаться мне обычным человеком и заслужить расположение? Я насмотрелся на таких как ты. С этой высоты людьми не возвращаются». Гор выбрал для себя мелкую чашку в цветочек и сел на стул, грациозно забросив ногу на ногу — кажется, даже складки на брюках заложились детерминировано. Все это выглядело нелепо. Артур сел напротив и, смотря ему в глаза, начал болтать пакетиком в кипятке. — Погода сегодня скверная, — процедил он. — Говорят, что для Англии это в порядке вещей, — с легким смешком ответил Гор. — Как вам чай? — Потрясающе. Горячий чай — то что нужно в такую погоду. — Красный ярлычок так и болтался на краю его чашки. Они продолжали сверлить друг друга взглядами. — Кто бы мог подумать, — заговорил Теренс, — что Норрелл уйдет из жизни вот так. У него была безупречная репутация человека, повернутого на своем здоровье. Ни разу не видел его даже с сигаретой или спиртным. Оказывается, что бывает и так. — Ведь причину смерти еще не назвали, — Артур сощурился. — Когда я вошел, у него в вене торчал шприц. Не нужно обладать сверхъестественными способностями чтобы понять, что произошло. Несмотря на попытку Гора снизойти до уровня человека, пьющего пакетированный чай на постоянной основе, Артур не мог с ним говорить. На его фоне он чувствовал себя пустым местом, а еще сегодня, как назло, Гордон лишил себя защитного панциря, решив надеть что-то простое и невзрачное. В глаза бросились катышки, скопившиеся на внутренней части трикотажного рукава, волосы стали резко казаться грязными. И хоть разум и подсунул Артуру уже с десяток тем, подходящих для непринужденных кухонных бесед, смотря на Гора, он не мог заставить себя выдавить ни слова. Он был уверен, что сидящий напротив человек этого не оценит — для таких как Гор ничье слово, кроме их собственного, не было достаточно значимым, и за время работы у Грейхаунда Артур плотно усвоил этот урок. — Артур, вы меня боитесь? — неожиданно спросил Теренс. — Нет, — снова соврал Гордон. — С чего бы? Вы вроде не убийца, чтобы я вас боялся. — Даже если бы и был, у меня нет никакого мотива трогать вас, — хохотнул он приветливо. — Пока что. Артур промолчал. — Позвольте мне угадать. Сейчас вы сидите и думаете о том, что в своей системе ценностей я ставлю вас где-то между дорожной грязью и кассиршей в супермаркете. Длительность повисшего молчания превысила нормы приличия. Гор все еще ждал ответа. Артур отвечать не хотел. — Я всего лишь хочу услышать простой бинарный ответ: нет или да, — мягко добавил мужчина. — Нет. «Да». — Прекрасно! — воскликнул он. — А может быть, вы в своей системе ценностей располагаете меня где-то между дорожной грязью и кассиршей в супермаркете? — Нет. «Да». — Тогда кажется, что нет никаких препятствий для того, чтобы мы с вами завели легкую и непринужденную беседу. Я люблю беседовать, но в моем положении эта маленькая прихоть — непозволительная роскошь. Артур не мог определиться, видеть ли в этом стремлении подвох. Какой Гору был толк с ассистента Грейхаунда? Вербовка? Информация? Кажется, около недели назад Николас скупал все подряд, если это подряд было связано с компаниями Норрелла. Может быть, Гор, как главный инвестор, хотел узнать что-то об этом? Словно в подтверждение, Теренс задал вопрос: — Как, например, вам работа у Грейхаунда? — Очень нравится, — соврал ассистент. — Неужели, — собеседник не удержался от смешка. — Прямо все нравится, или не хотите говорить мне правду? — пристальный взгляд вернулся к Артуру, — Когда-то я был никем даже больше, чем ты. — Насколько мне известно, ваш капитал на протяжении нескольких поколений передается от отца к сыну, — ровно заметил Артур. Он брякнул это наугад. — Ах, да. Верно, — Теренс весело оскалился. — Забыл. Но наследование этого капитала было не таким простым делом, я все-таки успел побыть никем. — Побыть никем — не то же самое, что и быть никем, — не выдержав, огрызнулся Гордон. Поставив чашку, Теренс перегнулся через столешницу. Его оскал, резко переставший казаться веселым, застыл на неприлично коротком расстоянии от неподвижного лица Артура. — Я всего лишь хотел сказать, что мы гораздо ближе друг к другу, чем тебе может показаться, — прошипел Гор. Артур не пошевелился и с тихой угрозой в голосе процедил: — Еще один такой выпад, и я начну говорить значительно громче. В комнате отсюда сейчас находятся два офицера Скотленд-Ярда при исполнении. — Скотленд-Ярд куплен, мальчик, — Гор улыбался. — Но ты молодец. По-змеиному медленно отдалившись, он сел обратно с безмятежным видом, будто ничего не произошло. Через какое-то время в коридоре послышались шаги, в комнату вошел Николас. — Терри, раз ты еще здесь, — обратился он, — я хотел поговорить с тобой о компаниях Норрела. — О, я так и знал, что это ты развлекался на прошлых выходных. — Ты знаешь, что я давно хотел его купить. — Я не возражаю, — неожиданно легко ответил Гор, изящно махнув рукой. — Я потерял на нем слишком много. В следующий раз, Ник, вместо того, чтобы заниматься спекуляциями через подставных брокеров, просто позвони — я мог бы сэкономить тебе кучу времени. — Ты говорил другое полгода назад. — Полгода назад Патрик был жив, а его проекты не имели серьезных конкурентов. Я хочу выйти из этого. — В таком случае, в течение нескольких дней с тобой свяжется Артур и назначит встречу. Обсудим условия сделки. — О, я буду ждать, — обернувшись на Артура, Гор снова улыбнулся. Артур опустил глаза. Из головы не шла фраза: «Скотленд-Ярд куплен».

***

Квартиру они покинули поздно вечером, дождавшись бригаду медиков, приехавших за телом. Теренс Гор изъявил желание уехать раньше, и Николас вызвался проводить его до машины. Набросив на плечи черное классическое пальто Saint Laurent, Гор вышел из квартиры и остановился на углу дома, чтобы выкурить сигарету. — Твой сын заметно похорошел, — отметил он. — Помню, в шестнадцать он выглядел совершенно иначе. Долговязое недоразумение. Когда он успел поломаться? — Не поверишь, сегодня утром. Поделишься? Теренс протянул лорду пачку дорогих сигарет, дождался, пока он возьмет одну, и хлестко щелкнул зажигалкой. — Ты снова куришь? — спросил Гор. — Очень редко, когда нервничаю. — Странно, что твое каменное сердце еще можно заставить нервничать, Ник. — Сам удивляюсь, — ответил Грейхаунд, затягиваясь. — Вы будете в Гудвуде? — Да. — Тогда еще увидимся. Мужчины пожали друг другу руки. *** В это же время на кухне продолжалось заседание, но состав участников изменился. — Грег, а это нормально… — Артур обернулся, проверил, что вокруг никого нет и перешел на шепот, — нормально, что он сидит и улыбается как идиот, когда у него человек умер на глазах? — Ха! — Грегор победно хохотнул. — Абсолютно! У них так принято — либо ты, либо тебя. Одним больше, одним меньше. Видимо, Норрел стоил ему не слишком много. — Несколько миллионов фунтов по моим предположениям. — Копейки, — отмахнулся Грейхаунд. — Особенно для Гора. — Погоди. Артур резко встал и открыл дверцу под раковиной. Мусорное ведро было почти пустым, если не считать каких-то бумаг — он наугад достал одну. — Как улов? — цинично осведомился Грег. — Это инструкция к блендеру. — Ты настоящий Шерлок. Неужели ты думаешь, что полиция не обыскала тут все? Пришлось вернуться за стол. — Ты помнишь про него что-то со времен Уайткросса? — Не слишком много. Он был скорее приятным жильцом, чем нет. По крайней мере, не слишком меня раздражал. Я слышал, что у него отличная репутация и что он ежемесячно жертвует большие суммы на благотворительность. Вроде бы даже держит фонд помощи больным чем-то там. — Готов поспорить, что он отмывает через него деньги, — процедил Артур. — Странный тип. — Как и все они, Арти, как и все они, — задумчиво протянул Грегор.