Часть 3

Ася Свадьба? В двадцать? Или двадцать три? Какая чепуха! С того момента, как Мика об этом говорит, я ни о чем другом думать не могу. И это удачно накладывается на тот факт, что теперь мы целый час дружно костерим всех одноклассниц, которые успели выскочить замуж после выпускного и уже развелись. Мы рассуждаем о платьях, о том, что кормить сотню гостей на миллион рублей — это глупость, и что путешествия куда-нибудь в Европу вполне достаточно, чтобы отпраздновать такой важный шаг, а все эти застолья — ерунда. Время летит незаметно, и у Мики, кажется, отступает истерика, которую я наблюдала в первые десять минут после странного вопроса про брак. По пути мы дважды гуляем с перевозбужденным от долгой поездки Вячеславом, перекусываем крабовым салатом в придорожной кафешке, где милая женщина-кассир дарит нам в честь праздника четыре мандарина, на заправке покупаем колы, чтобы не уснуть. Хоть какой-то кофеин, если кофе нет — там оказывается нерабочая кофемашина. И мы обе постоянно проверяем телефоны. — А если погода станет лучше, они улетят, и мы вдвоем останемся отмечать Новый год в другом городе? — вдруг говорит Мика, и у меня сердце проваливается в желудок, где теснит все органы, заявляя, что отныне поселится тут и нигде иначе. Эм... я об этом не подумала вообще. — Слушай ну... тут метель. Ты что-нибудь знаешь про самолеты? — Кроме правил настольной игры «Взлет разрешен», вообще ничего, — она пожимает плечами. — Там в снег большие самолеты не летают, а в боковой ветер не летают маленькие и средние. Мы можем доверять этой информации? — У нас нет другой, — я поглядываю на небо и сдуваю челку с глаз. — И если игру твою составляли люди с мозгами, то… сейчас ведь и снег, и боковой ветер? Так что никто никуда не улетит. Супер? — Супер, — Мика с тревогой поглядывает в окно. Даже не знаю, чего она боится больше: что снег перестанет падать или что начнет падать сильнее. — Есть какой-то сайт... “Флайтрадар”, что ли? — припоминаю я. Костров о нем умничал. — У тебя интернет работает? — С переменным успехом, — отвечает Мика и быстро начинает гуглить. Минут через пять мучительных поисков и ругани с сетью, которая скачет с невероятной скоростью, все-таки открывает нужный сайт. — Вроде бы никто не летит, — выдыхает она. — Ура. Значит, время у нас есть. До места назначения тридцать минут... черт! Прямо на дороге резко появляется что-то черное, большое. Из ниоткуда вообще! Собака? Дикое животное? Человек в пуховике? Еще этого не хватало! Слава болтается на ремне безопасности, пока я делаю вираж, объезжая это самое «нечто». Мика взвизгивает и роняет телефон под ноги, а я просто стараюсь удержаться в пределах полосы, но машину уже заносит. — Блин, блин, блин, — верещу я, но это, увы, не работает. Странно, правда? В животе скручиваются разогнанные сердцем по углам внутренности и... — Приехали, — бормочу, потирая лоб. Удар об руль был неслабый и… хлоп! — Спасибо, — вздыхает Мика, прижатая к сидению подушкой безопасности. — Пожалуйста, скажи, что машина на ходу... — Я понятия не имею, — говорю, отбиваясь от подушки. — Слава, ты живой? Он отвечает звонким «Гав» и рвется с собачьего ремня безопасности проверять, жива ли я. — Эй, спасатель, полегче, машину раскачаешь. Так, у нас есть свя... — я не договариваю, глядя на погасший экран телефона. — Что? — Мика уже избавилась от плена ремня, подушки и ищет на полу свой телефон. — Вырубился, поганец! — А мой, кажется... черт, я его раздавила ногой. Мика разочарованно смотрит на разбитое вдребезги стекло, под трещинами которого можно различить карту и отсутствие в небе самолетов. Хоть что-то у нас осталось. Я выхожу из машины и с разочарованием смотрю на нее. Что ж… мы в сугробе. И никак не мешаем движению, а это, по-моему, только уменьшает наши шансы быть спасенными. Не перевернулись — это прекрасно, но пострадали. Снова потираю лоб, кое-как выбиваю из-под колеса сломанную нами молодую елочку в надежде, что это что-то изменит, но нет. Ничего это не меняет. Просто у меня теперь есть еще и мини-елка. — Что это было? — кричит мне Мика, опустив стекло и высунув на улицу голову, у нее на коленях наш хороший мальчик грызет подушку безопасности и очень нервничает всем своим огромным телом. — Не поверишь! Чей-то пуховик! — восклицаю я, и откидываю в сторону «животное», которое пыталась не сбить. Женский пуховик, объемный, да огромный! Занимает половину полосы и правда выглядит пугающе. Из карманов сыплется мелочь, раздавленные наушники и даже зарядка от телефона. — О, а это в тему. Прошу прощения, но я это стащу. Плата за моральный ущерб, — шепчу под нос и вытаскиваю зарядку. Великолепно! — Ты с кем говоришь? — С пуховиком. — Кто вообще мог его выкинуть? — Мика выходит, пристегнув Славу, который начинает скулить и поджимать от холода лапы. Неженка. — Предположу, что кто-то поссорился в дороге. — Да, но... пуховик? Так, ты проверила карманы? Есть ценное? Я смотрю на Мику с восхищением, и мы обе начинаем смеяться. — Что? Нам нужно выжить! Вдруг там во внутреннем кармашке пара хот-догов? — Нет, но есть зарядка. Если включим мой телефон, позвоним и вызовем эвакуатор. Ты сможешь найти номер или сенсор умер? Мика достает свой и пытается что-то разглядеть за трещинами, а потом замирает, будто из экрана собрался вылезти монстр. — Ты чего? — Самолет полетел... Мы обе смотрим в небо, и — это даже смешно, хоть и предсказуемо — видим набирающую высоту махину. Сорок километров до аэропорта, а в масштабах самолета всего пара минут. Вот он ими и воспользовался, пролетев прямо над нами.