Саймон

Холодно. Здесь всегда чертовски холодно. И эти голоса... Никак не замолчат! Саймон и прежде был вспыльчив, но сейчас ярость, казалось, стала его вечным и неизменным спутником. Его тенью, что с каждым днём становилась всё ярче и ярче. И даже во сне он не мог отдохнуть. Стоило закрыть глаза и в голове вновь и вновь возникал образ девушки с голубыми глазами и шапкой неукротимых кудрей. И Саймон не знал, какой из снов хуже. Те, в которых она раз за разом валит его на землю перед всеми, отпускает один едкий комментарий за другим, и со злостью выкрикивает эти слова... "Если сейчас уйдёшь... Я тебя никогда не прощу." Слова жалят словно орда из сотен ядовитых змей, кипятят кровь и затмевают здравый рассудок. И всё, чего Саймону в этот момент хочется - обхватить руками тонкое горлышко и сдавить. Так чтобы её лицо стало пунцовым не от смущения, как всякий раз, когда она говорила с Трефовой Дамой, а от того, что в лёгких не будет достаточно воздуха. Она не будет спокойно стоять, нет. Попробует вырваться. Станет толкать его своими маленькими руками. Узкие ладошки и тонкие запястья с по-птичьи хрупкими косточками. Они легко ломаются. Также легко, как сломались её кости. когда Саймон заставил верёвку выскользнуть из её рук. Саймон судорожно вздохну. Его как ледяной водой окатило. Что... о чём он, чёрт возьми, думал? Убить Кассандру? Задушить её? Как он... Что на него нашло? Что с ним не так?! Саймон помнил себя после той выходки. Хватило одного взгляда вниз, на распластавшуюся Кассандру. Белое как мел лицо, ореол тёмных волос, раскинувшихся словно лучи солнца вокруг её лица, и почти неподвижная грудь. Саймон хорошо помнил свой ужас. Она унизила его и заслужила наказание, но он не хотел её калечить и тем более убивать! Достаточно было представить Кассандру, так желавшую стать рыцарем, прикованной на всю жизнь к кровати или нуждающейся к трости, как любое ликование от свершённой мести улетучилось, сменившись вкусом пепла во рту. Именно оно наполнило его сейчас. Чувство вины никак не желало уходить. Ни после того, как он отдал Кассандре письмо и пылающий меч. Казалось, оно только возросло после того, как Саймон отказал ей в дружбе. А потом были каникулы и это мерзкое, оглушающее, ломающее всё на своём пути осознание. Он влюбился в Кассандру Клин. Во взбалмошную, неуклюжую, глупую, храбрую и способную, до одури добрую девчонку, которая сейчас скорее покинет Академию, нежели даст ему шанс. До возвращению в Академию всё было как в тумане. Мысли бегали в голове, как муравьи в потревоженном муравейнике и только, когда он наконец увидел её в дверях Академии, обнимающей рыжую нахалку и зануду-книжника, немного успокоились. Идея подарить усилитель Марте было глупой идеей. Помочь чем-то Кассандре хотелось так, что руки чесались, но проявлять свою симпатию он не хотел. Не те у них отношения. Потому усилитель и достался рыжей бестии. Чтобы не говорил Саймон, она была хороша, а с усилителем будет ещё лучше. И она точно не оставит Кассандру в беде, как и не узнает его почерк. А потом были пираты, похищение и чудовища. И Кассандра, которую кажется не могло остановить ничего. Которая раз за разом протягивала ему руку,. которую Саймон с таким же упорством отталкивал, продолжая вариться в своих-чужих голосах, страданиях и жалости к себе. И только один раз ему удалось оттолкнуть её. Он видел, как она читала его записку. Как робкая надежда, с которой она неизменно шла к нему, сменялось печалью и безысходностью. Она не злилась, не пыталась выяснить отношения. Просто... отпустила его. Как будто наконец устала сражаться с бесконечными шипами Саймон. "Оставь меня в покое." Ага, как же. Сам же прибежал, не прошло и недели. Как пёс, приманенный лакомым кусочком. Только Кассандра его не манила, Саймон пришёл сам. Ощущение её мягких волос в своих руках Саймон не смог забыть даже если бы захотел. А он не хотел этого большую часть времени. Только когда голоса забирались совсем уж глубоко. В моменты когда зелёный монстр по имени Зависть сдавливал внутренности так, что здравомыслие покидало его полностью. В такие моменты как этот не хотелось ничего кроме как уничтожить Кассандру Клин и любую память о ней. Убить всех тех, кто знал о ней. Спрятать все её вещи, чтобы не было ни единого доказательства того, что эта девушка когда-то существовала. Чтобы только знал и помнил её. И каждый раз когда кольцо зелёного монстра вокруг него расслаблялось, он приходил в себя и во во рту появлялся знакомый, надоевший до чёртиков, привкус пепла. Чокнутый. Сумасшедший урод, вот он кто! -Ты хочешь её. Не только её силу, но и её саму. Эту девчонку, Кассандру. Не так ли? Пиковый Король не спрашивал. Он знал о чём говорит и в своей правоте не сомневался. Саймон только и хватило на резкий кивок. Не то чтобы Король нуждался в его подтверждении. -Если сможем лишить её сил и оставит в живых, можешь забрать её себе. Саймон вскинул голову. Идея была отвратительной и... соблазнительной, что уж греха таить. Возможность получить Кассандру, без необходимости делится ею с кем-либо. Вот только, Кассандра не та кто позволит держать себя на поводке. Скорее умрет, пытаясь вырваться из когтей, нежели будет жить с ошейником на шее. И это главное. "Если сейчас уйдёшь... Я тебя никогда не прощу." Так и будет. Саймон опоздал со своими чувствами. Ворох унижений, оскорблений и теперь, с лёгкой руки Саймона, самого настоящего предательства не даст им хоть сколько-нибудь ближе. "Как будто я нуждаюсь в твоём прощении." Врун. Жалкий маленький врунишка, вот кто ты - Саймон Винд. И теперь для него слишком поздно. Слишком поздно, чтобы стать кем-то большим. Слишком поздно, чтобы стать хоть сколько-нибудь важным в глазах любимой девушки. Слишком поздно, чтобы менять что-либо. Знакомый гнев снова топит его. Заливается в рот, нос, уши и даже поры. И перед глазами вновь ненавистно-любимое лицо.