1.1. Подружка.

      Громкая музыка с золотыми хитами била в уши: молодёжь без какого-либо стеснения подпевала под очередную песню «Мираж», подтанцовывая в такт и хлопая в ладоши. Пока кавалеры тëрлись у стен, девушки разбились на несколько кругов – каждая, цокая каблучками от зимних сапожек, веселилась под любимую группу, обмениваясь объятиями и громкими смешками со своими подружками. Помещение было пропитано радостью и свободой, никому не придётся скучать этим вечером!       — Анька! – я стояла у входа, оперевшись спиной об холодную бетонную стену. Далеко не сразу поняла, что обращались именно ко мне. Из толпы танцорок раздался звонкий женский голосок, который, даже сквозь крики толпы и громкой музыки, возможно услышать с первого раза, — Ну ты чего не танцуешь? Мы с девочками уже заждались тебя! Ай-да с нами, покажешь всем, как под «Я больше не прошу» зажигать!       Надя Царëва – моя подруга из параллельного класса, та ещё болтушка. Раньше мы не особо контактировали, лишь пересекались пару раз в столовой на обеде, но последний год мы активно начали близко общаться: после школы часто приходили ко мне, пока родители на работе, делали домашнее задание, попутно обсуждая то, какая Танька Синицина из десятого «А» стерва. Надя была той ещё сплетницей: каждый день на переменах бегала ко мне в кабинет и каждый раз с новой сплетней – сегодня пошёл слух, что Синицина имеет какие-либо связи с молодым химиком, получая за иные старания отличные оценки, а уже завтра этого же химика с работы встречает любящая жена, страстно целуя мужчину прямо при всей школе. Мда, драмы тут больше, чем в зарубежных книжках.       — Обязательно, – улыбнулась я подруге, но с места так и не сдвинулась, а будто только сильнее вжалась в стену, оставляя белые пятна от шпаклёвки на спине чёрного свитера, — только дождусь одного человека. Она должна прийти с минуты на минуту! Я очень соскучилась и не прощу себе, если потеряю её где-то в толпе.       Айгуль. Именно её я и ждала. Суворов уже полчаса стоял у входа в ДК, надеясь, что у возлюбленной все-таки получится сбежать из лап строгих родителей на дискотеку. В последнее время её отец и правда стал каким-то странным: постоянно встречал и провожал девушку до самой двери школы, не подпуская к ней близко даже подруг. Один раз я услышала, как он грубит своей дочери, указывает и почитает так, будто она человека убила. Это и правда показалось мне странным, но Ахмерова молчит, да и я стараюсь особо не лезть в это, в отличие от моей любопытной подружки-сплетницы, которая чуть ли не из кожи вон лезет, лишь бы засунуть свой нос в чужую семью.       Надя лишь разочарованно вздохнула, но так ничего и не ответив, развернулась обратно к танцполу. В это время атмосфера дискотеки с весёлой и зажигательной поменялась на спокойную и влюблённую. Медленный танец. Не успела подруга отойти от меня более чем на пару метров, к ней моментально подошёл худой высокий парень с приглашаем на танец, который даже в помещении так и не снял свою причудливую шапку, из-под которой торчали тёмные короткие волосы. Один из универсамовских, это я понимала точно: видела его пару раз в компании Турбо. Лицо Царëвой моментально расплылось в кокетливой улыбке, а щеки покрылись лёгким румянцем. Оказывается, девичье стеснение выглядит очень забавно со стороны.       — Так и будешь весь дискач стенку подпирать? – со стороны послышался родной голос, чья интонация, даже сквозь музыку и толпу окружающей нас танцующей молодёжи, предназначена для меня. Вспомнишь солнце – вот и лучик... — А с лицом что? На что-то обиделась что-ли?       — Нет конечно, – взгляд прошёлся по образу Турбо: взлохмаченные и слегка влажные от активных плясок волосы, большие синяки под глазами, непонятно – из-за недосыпа они появились, или от очередной уличной драки, разбитая губа, кровь на которой уже давно успела застыть и покрыться бордовой корочкой и почти зажитые царапины на скулах. Больше всего меня удивило одно – его мимика. Лицо было полностью расслабленно, что было очень нехарактерно для нервного парня. Или же я просто привыкла видеть его постоянно напряжённым? — Марата с Айгуль нужно дождаться.       Вот и пропало всё его спокойствие. Брови Туркина напряглись, придавая взгляду привычную дерзость, а губы сплелись в тонкую ниточку недовольства. Эта реакция была мне непонятна, но и дерзить, не разобравшись в его отношении к моим словам, я не хотела.       — Ну не будешь же ты весь вечер как Хатико их ждать. Не для этого я тебя позвал. – несмотря на его физиономию, тон до сих пор оставался весьма спокойным. Заметно, как он старался сдерживать себя при мне. Валера шагнул вперёд, впечатав меня всем весом своего тела в стену. Побитые костяшки рук легли на мою талию, а подбородок парня упал на макушку, перед этим оставив короткий и незаметный для чужого глаза поцелуй, — Танцевать пойдём? А-то медляк не резиновый.       Я последний раз посмотрела за спину Валеры, в надежде увидеть знакомые лица у входа, но кроме поникшего Лампы, который до сих пор так и не нашёл даму своего сердца в силу своей незрелости, стоял почти так же как и я пару минут назад. Жаль бедолагу на самом деле.       Над приглашением Валеры думала я не долго: рука потянулась куда-то за спину, перехватывая его ладонь – я заставила Турбо ненадолго отцепиться от моей талии. Он потащил меня как можно дальше от уже ненавистной ему стены – прямо к универсамовскому кругу. Встав напротив друг друга, пальцы Турбо повторно упали на талию, скользя всё выше и выше по спине, слегка задевая краешек свитера. Мои ладони потянулись к его шее, которая буквально обжигала своим теплом холодные пальцы. Медленно, покачиваясь из стороны в сторону в такт спокойной и романтичной музыке, тело начало расслабляться в его руках, что парень явно заметил. Ехидная ухмылка расплылась на лице Валеры, даже голову поднимать не пришлось, чтобы почувствовать это. Я слишком хорошо его знаю.       Шею приятно согревало дыхание Туркина, словно раскалённое железо обжигало холодную светлую кожу, оставляя после себя с трудом заметные красные пятна. Подбородком же он устроился на моей макушке, заставляя прижаться щекой к широкой мужской груди. На лице выступил лёгкий румянец: я буквально ощущала весь рельеф его тела через тонкую ткань вязаного свитера. Но даже сквозь приглушённый свет Турбо всё равно заметил моё смущение, что заставило улыбнуться парня только шире. Победа сегодня явно на его стороне.       Мы, как и окружающие нас девушки и юноши, качались из стороны в сторону, наслаждаясь неторопливой мелодичной музыкой, прикрыв глаза. Когда я ещё смогу так спокойно, без излишней мимики и слов, провести время с Турбо? Иногда казалось, что парень совсем не знает какого это – быть расслабленным. Вечно ходит со своей недовольной физиономией и ворчит хуже старой бабки. Но потом, в начале медленного танца, подходит ко мне весь такой спокойный и с влюблённой глупой улыбкой на лице, по-хозяйски касается пальцами талии, уже даже не думая о том, что я могу отказать. Но и при виде этих зелёных глаз, которые смотрят на меня как на сокровище, даже мысли об отказе не возникает.

***

      Туркин мне и правда нравился. Ещё с девятого класса, когда я впервые увидела его в компании своего одноклассника. Кажется, в этот день они вдвоём пытались обокрасть машину со двора, чей водитель по неосторожности забыл закрыть окна в жаркий летний денёк. А может и вовсе хотели угнать.       Пока мы с одноклассницами остались в школе разбирать огромную старую школьную библиотеку, мальчики из класса поехали на отработку в поле. Пришли все одноклассники, кроме одного – Рената Кериева, местного хулигана и, как оказалось с недавних пор, группировщика. Гнев нашей классной руководительницы в тот момент, когда она узнала, что парень не явился на летнюю отработку, не передать словами. Альмира Галимовна буквально готова была снести телефон семьи Кериевых своими звонками, а самого школьника притянуть за уши на заслуженную отработку. Но трубку так никто и не взял.       Работы в библиотеке и правда было много. Вооружившись тряпками и вёдрами, мы стали распределять обязанности: кто-то мыл полы, кто-то протирал пыль с высоких старых полок, которые будто вот-вот готовы были обвалиться, а кто-то расставлял книги в нужном порядке. Каждая была занята делом, но драить старую библиотеку без приключений слишком скучно, не так ли? Никогда не забуду то, как Альбинка Морозова грохнулась со стула, задевая край полки. Все пыльные книжки посыпались прямо на хрупкое тело, а по библиотеке раздался громкий девичий хохот. К счастью, Альбина жива. Даже сама потом посмеялась с этой ситуации.       Работали мы очень скооперировано, поэтому уже к полудню вся библиотека блистала как медный пятак. Отчитавшись перед Альмирой Галимовной, мы получили от учительницы одобрительный кивок, после чего она отпустила нас по домам. На улице стоял жаркий июньский день, мы все измотанные и уставшие, поэтому приняли решение мирно разойтись по домам, без прогулок по парку и посещения местного ларька с самым вкусным мороженом в Казани. Мороженое подождёт, сейчас тело умоляло только об отдыхе.       Заворачивая в родной двор я удивилась: вокруг не было ни души. Лишь птички пели свои звонкие песни, сидя на тонких веточках берёзы. Из-за угла показалась знакомая кудрявая макушка, парень оглядывался по сторонам, но после того, как заметил меня, вдруг замер, словно оценивая меня как объект угрозы. А вот и наш прогульщик.       — А че вы закончили уже? – начал одноклассник, раскинув плечи так, будто что-то прячет за своей спиной, — Что-то вы быстро. Или неужели сама Анна Майорова – прилежная комсомолка и гордость школы, решила тоже слинять с отработки?       — Кериев, не ехидничай, – фыркнула я, подходя ближе к Ренату. С каждым шагом группировщик напрягался всё больше и больше, продолжая так же скрывать горизонт за своей спиной, — слышал бы, как Галимовна из-за тебя орала, – я не стала упускать момент немного поиздеваться над одноклассником, — ты там кстати домой поторопись. Уверена, отец прямо с порога начнёт хвалить любимого сыночка. По головушке погладит и петушком на палочке угостит.       — Слышь, Майорова, – от такой резкой смены тона язвительная улыбка спала с моего лица. Я знала его слабое место, знала где нужно копать, — че ты вообще тут встала? Иди куда шла, пока по сторонам оглядываться не начала.       — А вот угрожать мне тут не надо! – брови свелись к переносице, а руки непроизвольно сжались в кулаки, оставляя на внутренней стороне ладони неглубокие впадины от ногтей. Не люблю, когда мне указывают, — Что, думал к группировке пришился и тебя все бояться начнут? В моих глазах ты навсегда останешься мелким сопляком, который в третьем классе зарыдал, когда я карандаш у него забрала. Причём свой же карандаш! А потом обратно пришлось тебе его прямо в руки пихнуть, так как учитель не мог продолжать урок из-за твоего нытья. Кажется, ты мне до сих пор не вернул тот карандаш. Нехорошо как-то получается.       — Заткнись уже, дура! – Кериев явно был уже на пределе. Словно разъярëнный бык, перед чьей мордой я махала красным флагом. По грани хожу, и Ренат явно уже дал понять, что зря я это всё затеяла, — Вали уже, бесишь!       — Пройти дай, я домой хочу. – пихнула я его плечем, но бесполезно – парень продолжал загораживать путь даже не шелохнувшись. Раздражительный взгляд сменился вопросительным, я пару раз подпрыгнула перед ним, пытаясь увидеть за массивной спиной горизонт своего двора, но группировщик лишь встал на цыпочки, до последнего пытаясь от меня что-то скрыть.       — Блять, ну Майорова, обойти с другой стороны вообще не вариант? Или хилять вали, всё равно раньше с отработки своей припëрлась.       Да как он смеет так со мной разговаривать? Ещё и в собственный двор, в котором я всю жизнь живу, не пускает. Беспредел! Совсем уже с катушек съехал! А вдруг его дружки там сейчас избивают кого-то? Или поджигают что-то? Или ещё хуже... Дыхание участилось из-за прилива волнения: фантазия самовольно рисовала самые страшные картины, а глаза предательски защипало от безысходности. Что же делать? Думай, Аня, думай...       — Эу, Пушкин! – послышалось из-за спины Рената. Удивительно, но на фамилию известного поэта и драматурга одноклассник откликнулся сразу же: вероятно он получил такое прозвище благодаря своим тёмным кучерявым волосам, — Че на весь двор разорался? Я же сказал, что всё должно пройти тихо, твоё дело – смотреть, чтобы ментов не было, а не голосить.       Только сейчас я заметила приближающуюся к нам крупную мужскую фигуру. Молодой парень, возможно, на лет пять старше нас с Кериевым и чуть повыше его, смотрел сначала на Рената, а уже после заметил меня рядом. Взгляд незнакомца прошёлся с головы до ног, оставляя вязкий и липкий шлейф, после которого захотелось отмыться. Вот только этого мне и не хватало.       — Девочке домой пройти дай, че стеной-то встал, – обратился он к «Пушкину». От такого тона внутри всё замерло, а тело было уже на готове: пора делать ноги, пока по шапке не получила.       — Турбо, ну что? Получилось? – перевёл тему Ренат, но посторонился в сторону при виде старшего, давая мне пройти. Нужно было бежать как можно скорее отсюда, но ноги будто парализовало, не давая сделать мне и шага. Каблуки летних босоножек словно намертво приклеились к асфальту, обрекая меня до последнего стоять рядом с компанией двух гопников.       — Да этот хрен лысый ничего годного в машине не хранит, поэтому не густо, – ответил Турбо, будто игнорируя моё присутствие. Перед мордой Рената он покрутил небольшим свёртком купюр, добытой во время кражи, а в кармане спортивных штатов звенели чужие копейки и прочие безделушки. И только тут до меня начало доходить: они обокрали машину. Пока Кериев всё пытался меня прогнать с места преступления, этот старший группировщик лазил по чужой тачке, ища деньги или другие ценности. Теперь от осознавания того, на что способны эти люди стало не по себе. По спине пробежал холодок, несмотря на пылающие лучи летнего солнца, а конечности ног свела судорога. Прямо сейчас я стояла одна в пустом дворе, а напротив меня, как ни в чем не бывало, беседовали двое настоящих преступника.       — Тачку тогда бы угнал.       — Средь бела дня? Так ещё и при свидетелях? – вспомнив, что я всё ещё стою рядом, Турбо снова обвёл мою фигуру глазами, но в этот раз быстро отводить взгляд не собирался. Снова по-звериному прошёлся по оголённым ногам, которые выглядывали из-под недлинной юбки, по открытым плечам, на одном из которых висела небольшая сумка, но особое внимание парень уделил моему лицу, что меня очень удивило. Наши взгляды встретились: Турбо смотрел на меня твёрдо и уверенно, в его зелёных глазах не читалось ничего лишнего, никаких намёков. Мой же взгляд был очень растерянным, полон сомнениями и... Страхом? Да, я и правда боялась Турбо. Ему достаточно палец о палец ударить и я уже на другой конец Казани со сломанными ногами и руками полечу. Кто знает, что у этого гопника в голове? Вдруг то, что я застукала их за грабежом разозлило старшего, и теперь он попытается избавиться от единственного свидетеля...       — Че встала, Майорова – противный голос одноклассника вывел меня из раздумий, а позже и вовсе из нахлынувшей паники. Да нет, бред какой-то. Даже несмотря на наши плохие взаимоотношения с Кериевым, он бы вряд ли дал что-то этому Турбо со мной сделать. Ну я надеюсь. — Домой же рвалась? Нет, ну если хочешь, можешь и с нами остаться. С пацанами тебя познакомим, посидим, попиздим, ну а потом тебе все-таки придётся оплачивать времяпровождение в такой хорошей компании. Деньги у тебя вряд ли есть, поэтому...       На лице одноклассника расплылась аморальная улыбка, а сам он мерзко облизнулся, выдавая все свои планы с потрохами. Я ошиблась – не защитил бы меня Ренат, и пальцем бы не пошевелил, если бы я Турбо разозлила. От гадкого языка Кериева стало совсем дурно, теперь уже далеко не до этого Турбо и его переглядок. Снова запугать меня пытается своими пустыми пошлостями. Гадко и паршиво от его слов.       — Пушкин, кончай. – вдруг упрекнул его старший, — Хватит девчонку пугать, не видишь, что она и так уже как банный лист дрожит? Оставь в покое её, пускай гуляет. – сделав небольшую паузу, он снова продолжил, — Узнаю, что снова приставать к ней начал – пропишу. А теперь пошли.       Я вылупилась на старшего группировщика, но с места так и не сдвинулась. Это что сейчас было?       — Пф, Турбо, да ладно тебе. Я же просто шучу. На кой хер она мне сдалась? – голос одноклассника задрожал, а глаза забегали, смотря куда угодно, но не на старшего. Волнуется, боится.       Турбо ничего не ответил, лишь фыркнул и отошёл в сторону, доставая из кармана спортивок пачку дешёвых сигарет. Зажав одну между зубами, он черкнул спичкой прямо перед носом, запуская в лёгкие первое облако табачного дыма. Несмотря на то, что парень отошёл на приличное расстояние, выдохнул он всё равно в противоположную сторону, лишь бы дым со специфическим запахом не дошёл до меня. И правда удивительное поведение от гопника: сначала перед Кериевым заступился, а теперь ещё и в сторону отходит, чтобы я табачного дыма не нанюхалась. Может я поспешила с выводами, приписывая клеймо «плохого мальчика»?       — Бывай, свидетельница нашего кровожадного преступления. – без особого энтузиазма попрощался Турбо, даже не взглянув на меня последний раз. Но в его словах всё равно скрывалась усмешка: над страхом моим смеётся или над ситуацией?       Махнув рукой на прощание, он подозвал «Пушкина» ближе и парни как можно скорее покинули двор, убегая с «кровожадного места преступления» – как выразился Турбо, пока тот мужчина не опомнился и не пошёл проверять – закрыты ли окна его машины или нет.       Группировщики настолько быстро исчезли, что я даже опомниться не успела. Даже в ответ с ним не попрощалась.

***

      Знакомство с Туркиным является очень ценным и приятным воспоминанием для меня. Этот летний денëк навсегда останется чем-то значимым и дорогим. Я даже на Кериева злиться перестала, а того видимо настолько сильно Турбо запугал, что одноклассник лишний раз поздороваться со мной трусился. А ведь тогда я даже подумать не могла, что через каких-то полгода буду стоять, полностью зажатой в его крепких объятиях, и танцевать медленный танец, наслаждавшись настолько спокойным и нежным моментом в компании Туркина. В руках Валеры спокойно, я больше не чувствую тот страх, который присутствовал полгода назад лишь из-за того, что он на меня не так посмотрел. Больше не боюсь его. Теперь рядом с ним я чувствую себя защищённой.       Сквозь приглушённый свет и толпу подростков я заметила знакомую макушку, которая в компании парня повыше, пыталась протиснуться через танцующих пар. Парня я узнала быстро – Маратик Суворов победно улыбался, будто трофей выиграл, и впервые за вечер выглядел по-настоящему счастливым. А рядом с ним шла Айгуль, словно спрятавшись за своим возлюбленным, она явно старалась не привлекать лишнего внимания. Суворов все-таки привёл её. Они смогли.       На моём лице моментально расплылась ликующая улыбка при виде долгожданной подруги, радости не было придела. Ахмерова, видимо почувствовав чужой взгляд на своей фигуре, стала осматриваться, уделяя внимание каждому незнакомому лицу, каждому тёмному углу в помещении. И вот её взгляд доходит до универсамовского круга: она быстро замечает нас с Валерой, тот стоит спиной к выходу, поэтому новоприбывшую парочку он не заметил, да и сама Айгуль заострять на нём своё внимание не стала. А вот мои радостные глаза и широкую улыбку скрипачка заметила сразу. Недоверчивый взгляд Ахмеровой стал мягче, она впервые за последние времена улыбнулась. Давно я не видела как она настолько искренне улыбается.       — Кого ты там увидела? – похоже, все-таки моë счастливое лицо не осталось без внимания Туркина. Проследив за моим взглядом, он обернулся, желая увидеть того, кто перетянул всё моё внимание в свою сторону, заставляя меня забыть с кем я сейчас танцую и чьи руки полностью взяли меня под контроль. Валера моментально поменялся в лице, увидя Адидаса Младшего в компании с моей подругой. Побитые руки на талии сжались сильнее, а на поцарапанных скулах выступили жилки: ему явно что-то не понравилось. Валера повернул меня так, чтобы я встала спиной к парочке Суворова и Ахмеровой, а ему наоборот открылся весь горизонт на выход с танцплощадки. Сопротивляться его прихоти было бесполезно – парень в разы физически сильнее меня.       — Ты чего? – возмутилась я, непонимающе смотря на Турбо. И снова этот острый, словно разбитое стекло, взгляд. Снова он так отреагировал, когда речь зашла об Айгуль. Только в этот раз хватило лишь одной улыбки в сторону Ахмеровой, чтобы вывести Валеру из себя, — Что с тобой происходит?       — Всё хорошо, – как ни в чем не бывало ответил он, смотря то на меня, то за мою спину, — просто подальше держись от Айгуль этой.       Чего? Что он несёт? Или шарики за ролики уже настолько поехали, что и к девчонкам начал меня ревновать? Бред какой-то.       — Объяснись.       Но ответа так и не последовало. Во взгляде Валеры читалось: «Потом. Всё потом». Он не любил разговаривать о проблемах, не умел сообщать о том, что ему не нравится, а лишь сразу бежал бить морды кому попало. Меня бесило его молчание, конфликт не решится, если Валера будет постоянно отнекиваться, оставляя любые серьёзные разговоры на завтра. Зато обвинять всех в своих косяках он очень любил: в споре всегда виноватым окажешься ты, хочешь ты этого или нет. Турбо из кожи вон вылезет, но до последнего будет оставаться белым и пушистым. Тошно от такого поведения, печально, что он даже слушать меня не хочет.       Даже сейчас он старался игнорировать напряжение, которое появилось между нами с появлением Айгуль в ДК. Музыка плавно затихает, оповещая влюблённых о конце медленного танца, а приглушённый свет снова озаряет танцплощадку. Пары начали расцепляться: по помещению заиграл энергичный и популярный хит, юноши и девушки перезарядились и теперь были готовы снова снести танцпол своими плясками.       — Ладно, иди пока без меня стиляй, – Валера расцепил руки, освобождая меня из своей хватки, — я попозже чутка подойду.       Турбо отправился в другой угол помещения, ближе к стенам, пока его кудрявая макушка полностью не скрылась за танцующей молодёжью. Пожав плечами, я повернулась к тому самому месту, где несколько секунд назад Марат и Айгуль танцевали медляк: хороший шанс наконец-то нормально поговорить с Ахмеровой, без бубнежа и пассивной агрессии Турбо в сторону моей подруги.       Девушку я нашла быстро – она стояла ближе всех к стойке диджея, скромно заправляя выпавшие из причёски волосы за ухо. Стояла она одна, на удивление в этот раз Суворов не тёрся рядом с ней: видимо тоже пошёл по своим секретным бандитским делам, как и Турбо.       Я уверенным шагом и с улыбкой на лице преодолела весь танцпол, задевая парочку танцующих девушек, но те кажется настолько были погружены в музыку, что и не заметили это. Подойдя ближе, Ахмерова все-таки заметила меня: глаза девушки оживились, словно наполняясь надеждой и счастьем. Несмотря на лёгкую приветствующую улыбку, выглядит она очень печальной. Словно героиня книги с самой поганой судьбой. Хотелось прижать её крепче, успокоить и дать выговориться. Одни объятия вместо тысячи слов.       — Привет. – я первая решила начать диалог.       — Привет. – голос Ахмеровой задрожал, но девушка быстро прочистила горло сдавленным кашлем, лишь бы её слова не звучали настолько жалко. Айгуль волновалась, при чем очень сильно. Движение рук были очень резкими и частыми: она то и дело поправляла волосы, перебирая пряди то с одной стороны, то с другой.       — Ты как? – искренне поинтересовалась я у подруги, — Как дома дела?       Айгуль замолчала. Она опустила взгляд в пол, будто я застукала её за чем-то непосредственным, а носок зимнего сапога уже был готов расковырять старый деревянный пол.       Жаловаться она не любила. А врать ещё больше. Мы редко разговаривали с ней на подобные темы: Ахмерова, явно не привыкшая к поддержке с другой стороны, просто в какой-то момент замолкала, всячески показывая, что подобную тему продолжать она не хочет. Да и я никогда не давила на восьмиклассницу, поэтому почти ничего не знала, что у Айгуль на душе.       Хотя, один раз она сама завела подобный диалог. Пару недель назад мы случайно пересеклись на дежурстве в столовой: расставляя чашки и разливая по ним компот из сухофруктов, словом за слово, девушка проболталась – она влюбилась. Целый день я бегала за ней по школе, каждую минуту доставая Ахмерову своими вопросами: Когда влюбилась? А кто он? Из нашей ли он школы? Или вовсе они с Айгуль познакомились в музыкалке?       В один момент скрипачка все-таки не вытерпела и сдала себя с потрохами – еë возлюбленный группировщик. На это я лишь выпучила глаза и широко раскрыла рот: как она – прилежная девочка, отличница и любимая дочка в семье, могла связаться с таким как Суворов. Увидя мой шок, девушка все-таки решила напомнить, кто прямо сейчас ждал меня у ворот школы. Серая полушапка-полукепка выглядывала сквозь металлические прутья школьных ворот, а из-за рта Туркина выходило по огромному облаку дыма, что явно не являлось зимним паром. Турбо каждую неделю по пятницам ждал конца моих уроков у школьных ворот, чтобы позже вместе прогуляться или сходить в кино. Мда, сама ничем не лучше, чтобы осуждать выбор Ахмеровой. Главное, чтобы она была счастлива рядом с Маратиком, чтобы чувствовала себя любимой и самой счастливой на свете. Остальное просто не имело значения.       Смотреть на неё сейчас было больно: ещё немного и Ахмерова будто зарыдает в голос от моего вопроса. Ответ не нужен был, чтобы понять, что что-то в жизни Айгуль надломилось: голубые, с застывшими горькими слезами, глаза её сдавали с потрохами. Взгляд говорил о многом. И всё это вместо тысячи слов.       Я не глупая, я всё понимала. И разговор Зимы и Турбо слышала о том случае в кофе «Снежинка», и поверхностные намёки Вовы после моих доставучих вопросов. Даже ребёнок после такого догадается, что с ней делали в тот вечер. Но прямо мне об этом никто не говорил, поэтому до последнего оставалась крохотная надежда. Это ужасно. Звериный поступок, не человеческий. Мозг отказался это воспринимать: ну не могло такое с ней произойти. С кем угодно, но не с близким мне человеком.       — Ты же не отвернёшься от меня после правды? – дрожащим и слегка хрипловатым голосом после долгого молчания, спросила Айгуль. После сказанного улыбка моментально спала с моего лица. Неужели все-таки правда?.. — Просто пообещай, пообещай, что всегда будешь рядом.       Больно смотреть на неё в таком состоянии. Бедная, хрупкая и такая жалкая. Её хотелось прижать как можно крепче, защитить от любых осуждающих взглядов и больше никому никогда не показывать. Чтобы те уроды даже смотреть в её сторону не смели.       По румяным щекам Ахмеровой потекли горячие слëзы, разогревающие лицо только сильнее. Айгуль быстро смахнула мокрые дорожки с кожи, запрещая себе привлекать внимание окружающих. О грядущей истерике Ахмерову выдавал только красный нос и блеск печали в глазах. Она боялась моего отрицательного ответа, моего отказа в единственной поддержке и помощи. Боялась, что узнав её страшный секрет, я засмею её, осужу и брошу. Как и все остальные.       — Обещаю. – удивительно, как одно слово способно подарить Айгуль последний лучик надежды. Из моих уст оно вылетело твёрдо, возможно даже немного грубо, но на заплаканном лице всё равно отображалась лёгкая улыбка после услышанного, — Ничто не способно изменить моë отношение к тебе, я сделаю всё возможное, чтобы быть рядом.       Девушке явно стало намного спокойнее после моих слов. Прежняя неловкость быстро развеялась: Айгуль выдохнула полной грудью. Она доверилась мне, поверила каждому слову.       Ахмерова меня обняла, крепко и искренне, как самый настоящий друг. Ладони легли на девичью спину, слегка поглаживая её, пока сама Айгуль до боли зажимала мои рёбра. Замечание я ей не сделала, ради её искренности я в силах потерпеть.       Через плечо Айгуль я украдкой пробежалась глазами по залу: никому нет дела до двух обнимающимся в углу подружек. Взгляд не обходил стороной ни одного знакомого человека: вот Вова Суворов обменивался нежностями с миловидной кудрявой блондинкой, которая то и дело хихикала со слов Адидаса Старшего, а неподалёку пляшет универсамовская скорлупа, отжигая на танцплощадке как в последний раз. Странно, что Суворова Младшего с Зимой поблизости не видно, может вышли куда-то.       Врать себе я не стала – волновало меня явно не то, куда пропали Вахит и Маратик. Взгляд снова пробежался по залу, выискивая родную кучерявую макушку, вдруг пропустила случайно, не заметила. А ведь и правда не заметила – Валера, как ни в чем ни бывало, подпирал обтертую стену плечом, а рядом с ним ютилась Марьяна Антропова, подставляя своё ушко под его губы. Взгляд стал жёстче, а тело заметно напряглось, переводя всё внимание с драматичного диалога с Айгуль на своего Валеру и Антропову. Турбо с серьёзным лицом о чём-то нашептывал Марьяне, а та в свою очень усмехалась, иногда будто брезгливо кривляясь. Её руки, словно случайно, в диалоге касались твёрдого плеча парня, но Туркина, в отличие от собеседницы, интересовала лишь та тема о которой они говорили, а не сама Марьяна. Не люблю, когда в его окружении бегают малолетние школьницы. А ещё больше мне не нравятся знаки внимания и кокетливое поведение подобных девиц в сторону моего Турбо.       Ревность быстро сменилась непониманием, когда Валера, будто невзначай, показал рукой в нашу сторону: со взглядом зелёных глаз я столкнулась буквально на пару секунд, задавая Туркину немой вопрос. Грядёт что-то очень нехорошее.       Айгуль все-таки отстранилась, расцепляя наши объятия. Мой потерянный взгляд она заметила сразу, спросив о том, что же случилось. Ахмерова не дождалась от меня ответа, а лишь перевела взгляд туда, куда я смотрела последние несколько минут. Марьяна к этому времени уже успела покинуть Турбо, бегая от одной компании девчонок к другой, шепча на ухо каждой то, что заставляло девушек морщиться и фукать, попутно хихикая и кидая косые взгляды в угол танцплощадки. Прямо туда, где сейчас стояли мы с Айгуль.       Ахмерова быстро отскочила от меня, делая несколько резких шагов назад. От такой внезапной смены настроения внутри всё сжалось: эмоции на лице восьмиклассницы сменялись с огромной скоростью, но ясно было одно – она очень напугана. Взгляд метался между мной и толпой, а губы девушки в немом движении умоляли: Помоги, спаси!       За руку резко кто-то дёрнул, притягивая на себя.       — А подружка-то твоя уже использованная оказывается, представляешь? – сказал звонкий девичий голосок на ухо. Девушка захохотала, и в этом смехе я узнала Надю Царëву, что сразу же заставило нахмуриться, — Поговаривают, сразу с тремя за один заход баралась. Давалка малолетняя, какой позор. Мерзость.       Надя взяла меня за плечи, пытаясь увести от Айгуль как можно дальше, в другую компанию, лишь бы больше нас ничего не связывало. Тело будто парализовало, а до ушей доходили лишь отдельные фразы Царëвой – Использованная. Давалка малолетняя. Позор. Мерзость. Но мерзостью оказалась та клоунада, которую заварил Турбо в ДК. Зачем он распустил такой поганый слух о моей подруге? Осознание того, что мой самый близкий человек нагло и жестоко подставил второго – не менее важного в моей жизни человека, кромсало душу на мельчайшие ничтожные куски. Больно.       — Знаешь что, – чуть ли не прорычала Марьяна на забившуюся, словно уличный жалкий котёнок, Айгуль. Ахмерова подняла испуганные глаза на Антропову, а ту, кажется, только забавлял испуг девушки, — тебе наверное идти надо. Люди злые, мало ли что.       Это стало последней каплей. Айгуль пулей вылетела с танцплощадки, стараясь скрыться от такого позора как можно скорее. Хватка Нади была крепкой и настойчивой, почувствовав, что я вырываюсь, собираясь рвануть к лестнице за подругой, взглядом Царёва показала другим девушкам, чтобы те так же придерживали меня за руки. За что они так с ней?       Сквозь громкую музыку я услышала крики Суворова Младшего, который похоже только что опомнился. В Марата вцепился старший брат, не давая тому побежать за любимой. На глаза накатились слëзы, услышав умоляющий вопль Суворова, тот вырывался, пытаясь ударить и убежать от старшего, но Вова был сильнее. Адидас прижал его к стене, стараясь успокоить. После пару ласковых, Марат все-таки пришёл в себя, больше не нуждаясь в крепкой мужской хватке: гневный взгляд Суворова моментально нашёл меня, и вместо лестницы, по которой пару минут назад неслась прочь Ахмерова, Марат пошёл ко мне с явно не самыми лучшими намерениями.       — Эу, Майор, – окликнул меня Суворов, разгоняя столпившихся вокруг меня девушек, — это че сейчас было? Что вы Айгуль сказали? Что вы все с ней сделали?       Только подойдя ближе, нахлынувший гнев Маратика стал отступать: он заметил мокрые дорожки, которые бежали по моему лицу. Сама я не произносила ни звука, лишь пару раз всхлипнула, смотря себе под ноги. Меньше десяти минут назад я клялась ей при любых обстоятельствах быть рядом, а в итоге сейчас стою как парализованная, пока она без верхней одежды по ночным зимним улицам бродит. Лишь бы до дома без происшествий дошла.       — Адидас, заканчивай. – перед моим лицом показалась крепкая мужская спина, закрывая меня от Суворова. Сквозь любимые хиты, бьющие в уши, я не сразу узнала родной голос Туркина, — Аньку в покое оставь. С вафлершей твоей она больше ничего общего иметь не будет, поэтому с неё больше не спрашивай.