Часть 5

— Да чего ты! — Проговорил Марат, пытаясь вырваться из братовой хватки — Отпусти! Не слыша паренька, Вова, что схватил щенка за шкирку, открыл входную дверь квартиры, заходя домой и затаскивая в помещение сопротивляющегося братца. — Да что я сделал — то? Голос Адидаса — младшего был наполнен негодованием, а глаза горели огнем обиды и несправедливости. — Мальчики? Что-то случилось? Послышался женский голос и в коридор вышла мать Марата, смотря на ребят с недоумением: — Марат, ты почему не в школе? Парень опустил голову, не решаясь сказать, что он собирался её прогулять, дабы навестить болеющую Айгуль. Володя смотря на смущённого юнца лишь нахмурившись сказал, обращаясь к взволнованной и уставшей женщине: — Тёть Диляр, всё хорошо. Не переживайте, Я с ним поговорю. Переведя на мужчину взгляд, она увидев в его глазах твердую решимость лишь кивнула и глубоко, слегка судорожно выдохнув ответила: — Спасибо Володя, Я пойду в магазин схожу, а вы идите в комнату к Марату. Кивнув женщине, Володя снял с себя уличную обувь и куртку, подождав пока надувшийся от обиды и некого закрадывающегося в душе страха, парень медля последует его примеру. И стоило Маратке снять верхнюю одежду, как старший схватив его за шкирку повел того в комнату, под сочувственный и жалостливый взгляд матери. *** — Садись — заведя брата в комнату, Вова подтолкнул его к небольшому диванчику, нависая над сжавшимся парнем: — Рассказывай! Подняв голову и встретившись с серьёзным взглядом карих глаз, Марат с вызовом в голосе спросил: — Что рассказывать? Понятия не имею о чём мы будем говорить. Я ничего не делал. Схватив своенравного братца за подбородок, старший сказал, наблюдая, как в страхе расширяются глаза темноглазого: — О, то есть не хочешь рассказать мне куда делся отцовский коньяк и куда же ты сбегаешь по ночам, думаешь этого никто не замечает? Да ты хоть знаешь сколько слез пролила твоя мать, когда видела тебя сбегающим из дома. И что за подстава Пальто? Да ты хоть знаешь, что из-за твоих выходок он сестру потерял. Что с ней могло произойти из-за твоей безалаберности? Слушая безжалостную речь брата, Марат скукожился, чувствуя подступающие слёзы стыда и обиды из-за того, что его отчитывают, как пятилетку. Но Адидаса было совсем не пронять столь невинным взглядом и слезами, что скопились в уголках глаз: — Стыдно тебе? А может себя жалко из-за того, что поймали? Думаешь, что я всегда тебя защищать буду, так вот нет. Нужно своими мозгами думать. Вставай и снимай штаны вместе с бельём. Коль если слов не понимаешь, то я донесу до тебя правильность действий ремнем. Видя, как его брат высвобождает ремень из шлёвок, парень занерневшись и испугавший вымолвил: — Брат, пожалуйста не надо. Я правда не хотел, чтобы так получилось. Этого больше не повториться. Не надо ремень. Пожалуйста. Я исправлюсь. Держа в руке кожаную петлю, шатен спросил у Марата — Скажи мне честно… Ты ведь думал, что никто ничего не узнает, да? А теперь тебе просто страшно и жалко себя. Но вспомни свою мать, что пролила столько слёз и Андрея, которого наказали отчасти по твоей вине. Ты всё ещё думаешь, что ты не заслуживаешь ремня? Парень молчал. Он понимал, что виноват, но червячок страха всё равно орудовал у него в груди не давая признать поражение. Выдохнув, Марат облизнув пересохшие губы, сказал — Заслуживаю И опустив взгляд в пол, парень встал с дивана, освобождаясь от штанов и нижнего белья, опережая постыдную, повторную просьбу брата. — Хорошо — кивнув Адидас похлопал юнца по плечу ладонью, говоря — А теперь облокотись о подлокотник. Ты получишь тридцать ударов. Ты понимаешь за что ты получишь эти удары? Кивнув, парень облокотившись о подлокотник дивана, ответил: За враньё, прогулы школы и за то, что подставил Андрея. А ещё за своё враньё. Я сожалею, что так получилось. Я извинюсь перед мамой и верну Андрею деньги. — Хорошо. Я рад, что твой мозг хоть сейчас начал соображать. Усмехнувшись произнёс взрослый, слыша нервный смешок брата: — А коньяк? Обернувший через плечо, темноглазый ответил — Нас уже Кощей наказал за распитие спиртного. Нахмурившись Адидас глянул на брата, но не увидев в его взоре лжи, сказал: — Хорошо. Что ж, начнём пока тетя Диляра не вернулась. Можешь не считать удары, но не прикрывайся и не пытайся уйти от ударов. Понял? Кивнув, парень уткнулся лицом в сгиб своего локтя, ждя первого удара. Парень понял, что был виноват, но хоть сдаваться почти без споров было трудно, он понимал, что должен ответить за свой поступок. Всё же он пацан и трусость это совсем не про него. Хотя поджилки на его ногах тряслись из-за страха и понимания неминуемой боли, а лицо горело от съедающего душу стыда, но в этом он не признается даже себе. Вова не заставил парня долго ждать и занёс руку для первого удара, хлестнув ремнем по округлым, беззащитным ягодицам подростка, заставив Марата вздрогнуть от неожиданности и боли. С первым ударом всегда было так — как ни готовься, а прилетит обязательно внезапно и до жути больно. — Больно — выдавил из себя младший, зажмуривая глаза и давя в себе всхлипывания. На что шатен лишь усмехнулся, но никак не прокомментировал высказывания, продолжая стегать провинившегося юнца. Ремень засвистел с небольшой периодичностью и Марат мертвой хваткой схватившись за одеяло, пытался подавить зарождающиеся завывания, слегка вздрагивая и проклиная самого себя за столь необдуманные действа. Зад горел огнём с каждым новым ударом, а ремень обжигал, раз за разом безжалостно и неотвратимо жаля нежную кожу. Наказание хоть и было заслуженно, но от этого не становилось менее болезненным и парень уже молился, чтобы это поскорее закончить, борясь с желанием прикрыть свой многострадальный зад. Наблюдая за тем как младший мучается, Володя поневоле придержал руку, щадя юношеский зад. Так было всегда, сколько бы младший не косячил, Вова не мог наказать его слишком сурово, из-за чего не раз корил себя. Но он просто не мог предать надежду, что плескалась в глубине карих глаз, что всегда были обращены на старшего в немом обожании. — Больно — проскулил подросток, привлекая отвлёкшегося на тяжёлые думы брата и Адидас нахмурился, бросая взгляд на задницу парня, подмечая, что к двадцать пятому удару цвет полушарий уже стал достаточно красным. Поэтому последним пять ударов пришлись на сидящие места из-за чего нарушитель покоя замычал от прострелившей тело боли, всхлипывая и заставляя брата откинуть ремень, как только последний удар был нанесён. Слыша, как звякнула металлическая пряжка, ударившись о пол, Марат тихонько шмыгнул носом и стёр слёзы, что орошили мальчишеский лик. Поднявшись, парень не обращая внимание на наготу, встретился взглядом с братом, обещая, что больше такого не повторится, тут же чувствую, как его притянули в нежные объятия. И в этот самый момент юнец понял, что он прощён, а улыбка сама появилась на заплаканное лице. — Всё хорошо мелкий. Я не сержусь, просто больше так не делай. Мы все о тебе волнуемся, да и времена сейчас не спокойные. Просто не ври и говори всё как есть ладно? Кивнув на слова старшего, парень лишь покрепче прижался к брату, слыша, как из кухни донёсся мамин голос: — Ребят идите чай пить… Я столько всего прикупила… Ребята посмеялись и Вова сказал — Надевай вещи и идём… Извинишься перед матерью. — Ага — пробормотал паренёк и высвободившись из объятий, он морщась, натянул свои штаны, следуя за братом в кухню…