39. Паралич

      Несмотря на ранний час, в Дейле уже вовсю кипела жизнь. С рынка, находившегося не так далеко от северных ворот, доносился шум голосов и вырывающиеся из него выкрики торговцев. С пристани слышалась перебранка чаек и ворон, конкурирующих за скудные рыболовные отходы — окончательно победить помойку пока так и не удалось. Скрипели телеги, по главной улице сновал народ, с хохотом и визгом носилась туда-суда чумазая ребятня… Воздух наполнял запах свежего хлеба из пекарни, смешивающийся с тонким ароматом цветущего шиповника, который рос в Дейле буквально на каждом углу, а из пока еще не открывшейся таверны тянуло подгорелой картошкой и жареной рыбой.       В общем, в городе начинался самый обычный день — спокойный, солнечный и заурядный.       Но только не для Яны.       Солнце светило нестерпимо ярко, но ей казалось, что лазурный купол неба закрывает незримая тень. Она почти не слышала ни гомона толпы, ни болтовни отвратительно-жизнерадостного гнома, ни даже цокота копыт собственного пони, бодро вышагивающего по чисто выметенной брусчатке. Потаенный страх, до поры дремавший, вырвался теперь наружу и словно соткал вокруг нее серый купол, отрезавший ее от внешнего мира.       Черт возьми, Мелл…       Она ведь знала, что что-то не так с этим визитом к лесному королю… Очень уж долго они с Бардом не возвращались — и вряд ли причиной тому было радушие лорда Трандуила. Наверняка случилась какая-то беда… Их могли атаковать в дороге — беглые орки, или эти… пауки, как их там?.. Или просто разбойники… А еще сам владыка эльфов мог не так уж и обрадоваться неблагой вести или даже кое-кому из вестников… Там же вообще черт знает что творится в его, прости господи, светлой голове… Может, он только для вида тогда вежливо раскланялся с фельдшером, а на деле приказал своим стражам стрелять на поражение, если Мелл окажется в зоне видимости…       Нет!..       Зажмурившись и замотав головой, Яна одернула себя, честно попытавшись приструнить тревогу. Она вообще кто — клуша какая-то, или все-таки профессионал, дипломированная специалистка с немаленьким клиническим опытом?! Никому не будет пользы оттого, что она сейчас накрутит себе черт знает что — ни ей, ни, тем более, Меллу…       Все будет хорошо… Так, как должно быть. Неважно, что случилось, это не ее забота. Как минимум с Бардом, скорее всего, все в порядке — иначе бы за ней пришел бы не прыщавый заикающийся мальчишка, а сам Хендрик (тоже заикающийся, правда… и бледный, как смерть) во главе отряда городской стражи. И, если Мелл добрался-таки до города — сам или с дружеской помощью — значит, он как минимум стабилен. Аарна и Сигритт о нем позаботятся. Они знают, как. Они медики. Яна их научила…       Но все равно сохранять хладнокровие было непросто. Особенно когда чертов пони тащится так медленно!..       В городе гнать коней галопом было нельзя, и пони тащились по людным улочкам с удручающей черепашьей скоростью. Было бы куда быстрее спешиться и добежать до госпиталя на своих двоих, но Бофур (вот уж от кого не ждали подвоха!) на корню зарезал эту идею — мол, всаднику в толпе безопаснее. Еще и отказался срезать путь через дворы и переулки, так что до госпиталя они добирались буквально целую вечность.       На площади перед госпиталем еще царил прохладный сумрак — солнце было еще слишком низко, чтобы лучи его могли проникнуть в этот закуток, огороженный стенами жмущихся друг к другу домов. По утрам тут всегда было тихо и темно. Весь хаос мгновенно всасывался в госпиталь через дверь, стоило только ее отворить. Правда, сейчас она была закрыта.       Едва Бофур остановил пони, Яна вывалилась из седла, даже не пытаясь дождаться, пока гном спешится и поможет ей. И, едва подошвы ее сапог коснулись земли, внутри словно лопнула туго натянутся пружина, выпустив все копившееся напряжение — ноги сами понесли ее к крыльцу. Протестующего окрика своего спутника она даже не услышала, поглощенная новой волной тревожных образов, рисовавших ей череду пугающих картин…       Впрочем, едва поставив ногу на первую ступеньку, она отчего-то замешкалась, замерев на полушаге, как будто наткнулась на невидимую стену. Что-то кольнуло внутри — секундное замешательство, приступ паники, нежелание видеть то, что она сейчас увидит. Всего лишь миг нерешительности, краткая утрата контроля… Черт знает что, короче… Расчувствовалась. Растерялась, только сейчас сообразив, как сильно трясутся руки и что с таким тремором она даже повязку не наложит… Потом, конечно, прошло. И дрожь, и странный этот испуг… Но Бофуру этого времени хватило, чтобы догнать ее и, оттеснив с дороги, первому открыть дверь. Его коренастая фигура исчезла в темном проеме двери, и, несколько озадаченная собственными метаниями, Яна шагнула следом.       Ее окутала знакомая и такая родная атмосфера: мягкий сумрак, разгоняемый желтым светом масляных ламп, звук льющийся воды с кухни, специфический запах местного мыла и въедливые, щекочущие нос ароматы трав… Скамьи вдоль стен пустовали. Яна почти неосознанно подвинула ногой лежащий тут с незапамятной зимы кусок кирпича, чтобы подпереть дверь — днем она обычно была настежь открыта. Простое, автоматическое действие, этакий ритуал, в котором загнанный переживаниями разум искал успокоения. Бессмысленно, конечно. Пустая трата драгоценных секунд.       Бофур тем временем прошел в каминный зал, направившись к ординаторской, но вдруг остановился.       — Госпожа Йанна?       — Да, иду, — нервно отозвалась Яна, но миг спустя снова замерла. Что-то странное было в голосе ее спутника — какая-то неуверенность, что ли…       Она подняла голову, увидев его широкую спину в проеме внутренней двери: гном стоял в двух шагах от порожка, озираясь по сторонам.       — Тут что-то не так, — заявил Бофур. Рука его машинально потянулась к притороченной за спиной секире.       Яна в недоумении двинулась к нему. Что это, черт возьми, значит? Разве может быть хуже, чем оно есть?..       Впрочем, как оказалось, может.       Будь Яна чуть менее взвинчена, она бы и сама заметила это быстрее Бофура: слишком уж все было… нормально. И поэтому — прямо-таки критически «не так». Звуки, запахи, свет педантично разожженных Аарной факелов и ламп — все было так, как и всегда… хотя и не должно было. Должна была быть беготня, крики, паника, стальной запах крови, бьющий в ноздри — но не эта сонная тишина, приправленная запахом подгорелой каши…       Наверное, будь на месте Яны какая-нибудь местная благородная девица вроде Френны (почему-то вспомнилась в этот момент именно эта), то поступила бы она «умнее» — отошла назад, выбежала из ставшего ловушкой родного дома, предоставив телохранителю самому разбираться с этой чертовщиной — и вряд ли была бы неправа. Это правильно и разумно. Это даже «по инструкции». Вот только есть люди, которые никогда так не сделают — а шагнут вперед, даже не задумываясь о том, чем это может обернуться.       Потому что просто не могут иначе.       Яна поравнялась с гномом, нервно сжав кулаки — сейчас ей отчаянно не хватало привычной тяжести оранжевого чемоданчика. Какое-то невыразимое смутное предчувствие заставило ее повернуть голову и бросить взгляд на закрытую дверь смотровой. Дверь как дверь — такая, какой и должна быть. Вот только есть один штришок, маленькая деталь, вроде бы и незаметная, но мгновенно настораживающая: на полу пол ней блестит небольшая лужица воды. Ну или, скорее, влажное пятно, но не суть. В любом случае, ему неоткуда там взяться…       Не задумываясь, Яна бросилась туда: профессиональное чутье повернуло ее, как магнитное поле — стрелку компаса. Бофур, уловив ее движение краем глаза, машинально напрягся, предостерегающе крикнул, но поздно — медик уже потянула за ручку…       Она была бы и рада ошибиться. Но…       На полу лежала опрокинутая кадушка, которую обычно использовали для мытья полов. Выплеснувшаяся из нее, но успевшая впитаться в щели между досками и даже частично подсохнуть вода с хлопьями мыльной пены неприятным образом напоминала кровавое пятно. А половая тряпка — выпущенные из брюха потроха.       Рядом, нелепо вытянувшись, лежала Сигритт.       Яна выругалась — по крайней мере, собиралась выругаться — но из-за парализовавшего ее ужаса проглотила все согласные буквы, издав нечленораздельный стон. Она бросилась к девушке, рухнув перед ней на колени и какое-то время, как ей самой показалось, могла только мычать и тупо смотреть на бледное, обескровленное лицо. Но тело действовало почти рефлекторно, по знакомому, до мелочей отработанному алгоритму: дыхание, пульс, рефлексы…       Сигритт была жива. Яна испытала огромное облегчение, почувствовав под пальцами слабенькое, но явное биение сонной артерии.       — Госпожа! — запоздало возмутился Бофур, подлетевший к комнате и застывший в дверях.       Яна успела обернуться. Открыть рот, собираясь крикнуть ему, чтобы срочно тащил укладку (и ее не волновало, что гном понятия не имеет, где искать оранжевый чемоданчик), набрать воздуха в грудь…       И, собственно, все.       Последним, что она увидела, была какая-то смазанная тень за спиной гнома. А потом глаза ослепило белой вспышкой — и все исчезло.              ***              От лежания на холодном полу обычно не бывает ничего хорошего. У Яны, например, ужасно затекла рука — она упала так неудачно, что конечность подвернулась под корпус и теперь от этого начало ныть плечо. Это было первой вещью, которая обеспокоила ее по пробуждении — до тех пор, пока она не вспомнила, при каких обстоятельствах отключилась.       Яна торопливо села, завертев головой. Учитывая небольшую площадь смотровой, можно было сказать, что пол сплошь усыпан телами (включая Янино). Сигритт так и не пришла в себя, а у двери, лицом в пол, валялся Бофур. Он все-таки успел вытащить свою секиру, да толку?..       Осовело замотав головой, и не вполне понимая, что делает, подалась к Сигритт. Гному, пожалуй, помощь была бы сейчас нужнее — падая, он как-то нехорошо рассек себе лоб, но девушка была ближе, да и если уж начистоту, то о ней Яна волновалась куда больше…       Вот вам и триаж, вот вам и врачебные приоритеты… Легко быть беспристрастной с теми, кого ты не знаешь, не так ли?..       Яна потянулась к ней, но не успела даже коснуться плеча —простертая в беспомощном жесте рука застыла, как замороженная, когда над ухом громом прокатился до боли знакомый голос:       — Доброе утро, Яна.       Сложно сказать, что в этот момент проняло ее сильнее: сам факт присутствия волшебника или же звук собственного имени. Настоящего имени, которое она так долго и бережно хранила… и которое теперь заставило ее вздрогнуть, как от пощечины.       И еще — это мерзкое осознание, что все это с самого начала было ловушкой. Очень банальной ловушкой. Даже обидно, что Палландо счел ее настолько дремучей идиоткой…       А еще обиднее — он оказался прав.       — Долго же я тебя ждал, — проговорил волшебник. — Уже даже начал думать, что Дубощит сегодня не выпустит тебя из своей постели…       Яна стиснула зубы, стараясь сохранять самообладание. Это было, мягко говоря, не просто.       — Палландо, — проклятое имя скатилось с языка почти против воли. Ей сейчас очень хотелось обернуться, но что-то подсказывало, что делать этого не стоит.       — К вашим услугам, — издевательски фыркнул он. Сухой смешок прозвучал как щелчок плети.       Довольно неприятно было обнаружить себя стоящей на четвереньках спиной к своему врагу. Яна затаила дыхание, внутренне напрягшись в предчувствии удара. Тут ни один подонок не удержится — пнет в живот или по спине, пока жертва беззащитна и буквально сама подставляется под носок сапога…       Но Палладно, похоже, все-таки подонком не был. Или просто выбирал иные способы воздействия.       Прошла, наверное, целая минута, но ничего не произошло. Первая волна страха улеглась, и Яна рискнула сесть и обернуться — медленно, осторожно, как будто в комнате с ней был не волшебник, а дюжина ядовитых змей, которых могло спровоцировать любое резкое движение. Впрочем, разница невелика.       Палландо стоял у закрытого ставнями окна, облокотившись на стену рядом, и, в свою очередь, задумчиво глядел на Яну — словно чего-то ждал. Волшебного посоха при нем вроде бы не было, но в руке он сжимал Янин нож. Тот самый. «Чтобы убивать врагов».       Весьма иронично.       Как ни странно, Яна, взглянув в его лицо, осмелела окончательно. По крайней мере, было понятно, что убивать ее прямо сейчас Палландо не собирается — хотел бы, уже бы убил. Окончательно обнаглев, она прочистила горло, посмев заговорить:       — Где Мелл?       Довольно глупый вопрос, но Яна не могла его не задать. С Палландо сталось сотворить дурное, чтобы придать приманке большую достоверность.       — Понятия не имею, — оскалился маг. — Наверное, до сих пор гостит у своего владыки.       Он замолчал и как-то недобро ухмыльнулся. Вероятно, предполагалось, что в этом месте Яна должна уловить какой-то зловещий намек, но для таких словесных шахмат она сейчас слишком туго соображала.       — Что ты сделал с моими людьми?..       Волшебник опустил глаза, скользнув взглядом по распростертому на полу телу Сигритт и пожал плечами.       — Они в порядке. Пока, — хмыкнул он, предоставив Яне самой додумать, что значит это «пока». — Но давай-ка договоримся — вопросы буду задавать я.       Движение было по-змеиному неуловимым: Палландо вроде бы по-стариковски неуклюже отшатнулся от стены, но в следующий миг уже стоял рядом с Яной, приставив нож к ее шее.       — Где птица? — задал он, собственно, первый вопрос, сходу поставив медика в тупик.       — Какая птица?.. — растерялась Яна, сперва даже не догадавшись, что он имеет ввиду.       Палландо, понятное дело, это разозлило.       — Где его ворон? — спросил он уже не так спокойно, в странном атаксичном жесте махнув ножом перед ее носом, заставив инстинктивно втянуть голову в плечи — это будто бы случайное движение пугало сильнее, чем намеренный выпад.       — Роак?.. — выдохнула Яна. — Я… не знаю… В Эреборе?..       — Не ври, — фыркнул волшебник. — Дубощит не отпустил бы тебя без ворона. Он не оставит свою собственность без присмотра. Ты же не думаешь, что он будет тебе доверять, только потому, что ты ему отдалась, верно?..       Голос его сочился ядом, и Яна отвела взгляд, надеясь, что выглядит достаточно шокированной этой насмешкой. На самом деле слова волшебника не расстроили ее ни капли. Даже наоборот.       С вопросами доверия они разберутся как-нибудь потом, в более спокойной обстановке… А сейчас Яна отчаянно желала, чтобы у Торина действительно случился самый тяжелый приступ паранойи за всю его почти-что-двухсотлетнюю жизнь.       — Со мной только Бофур… — пролепетала она, соображая, мог ли Роак как-то видеть то, что происходит в доме. Палландо предусмотрительно закрыл ставни (или никто просто еще не успел их отворить), но дверь распахнута настежь… Только смотровая, как назло, далеко и от входа никак не видна…        На лице мага расцвела злорадная кривая ухмылка.       — Конечно, он тебя не предупредил, — прошипел он. — Это в его духе. Вставай.       Его рука вцепилась в волосы на Янином затылке, и медик, охнув от неожиданности, послушно поднялась на ноги.       — Ты позовешь его и передашь, что тебе придется задержаться, — приказал Палландо, подкрепляя свои слова взмахом ножа. — Скажешь, что эльф серьезно ранен и тебе придется провести с ним весь день. Поняла?       — А если он не поверит? — жалким голосом спросила Яна, соображая, как бы намекнуть Торину, что ей снова пришлось ему соврать.       — Может, если твои руки будут в крови, станет убедительнее? — оскалился Палландо, многозначительно глянув на Сигритт, словно прикидывая, откуда эту самую кровь возьмет.       Она проследила за его взглядом, замешкавшись на секунду, но уже понимая, что этот раунд проигран.       …Если хоть раз довелось увидеть истинное безумие, то его уже ни с чем не спутаешь. А Яне приходилось. Делирии и психозы, наркотическая ярость, агрессия и хамство пациентов и их родственников — это все ерунда по сравнению с тем, что может выкинуть настоящий психопат. Этот особенный блеск в глазах, тембр голоса… нечто, что не сколько видишь глазами, сколько чуешь хребтом.       И как только она раньше не разглядела этого в Палландо?..       — Вы ведь волшебник, — с укором проговорила Яна, хотя и знала уже, что взывать к его совести бесполезно — у психопатов ее не существует. — Вы должны… помогать, а не…       — Да, — Палландо с гордостью кивнул, изогнув губы в несколько кривой ухмылке. — Истари призваны _заботиться_ обо всех свободных народах Арды. И именно поэтому я должен довести свой замысел до конца.       — Какой замысел? — прошептала Яна, завороженная этой переменой в нем. Она сейчас словно глядела в мутный омут, с ужасом наблюдая, как из него поднимается, раскрывая пасть, огромное древнее чудовище. И ведь все время эта бездна была у нее под носом!..       — Провести ритуал, разумеется, — невозмутимо ответил Палландо. В глазах его плясали бесовские огни — и это, увы, не было красочной метафорой. — Иначе зачем бы мне возвращаться в город, где каждая собака только и мечтает вцепиться мне в глотку? А все из-за этой дуры Френны… Надо же было так просчитаться с сонным зельем…       Его голос вдруг резко сменил тон, перешел в невнятное, неразборчивое ворчание. Яна нервно хихикнула, чувствуя, что воли ее уже не хватает на то, чтобы сохранять хотя бы видимое спокойствие. Внутри-то она давно уже металась в приступе паники.       — Неужели вы так ответственно хотите вышвырнуть меня отсюда? — пробормотала она. Хотя, конечно, не стоило.       Волшебник снова вскинул голову, разразившись хриплым хохотом.       — А ты все еще думаешь, что дело в тебе? — спросил он, продолжая посмеиваться. — Наивная моль!.. Не преувеличивай собственную значимость…       — Но что тогда… — невольно выдохнула Яна, но Палландо заставил ее замолчать, вновь прижав нож к горлу.       — Довольно, — постановил он. — Скоро сама все узнаешь. Мне, как-никак, нужен живой образец… Но до этого придется воспользоваться твоей помощью, которую ты мне, конечно же, окажешь — если хочешь, чтобы твои друзья встретили завтрашний рассвет.       Яна поджала губы, но возразить не посмела. Она взглянула на лежащие на полу тела, нехотя признавая, что опять угодила в ловушку, и, пока дорогие ей люди в руках Палландо, ей из этой западни не выбраться. Она может сколько угодно огрызаться и изворачиваться, но, если волшебник приставит нож к горлу Сигритт или Аарны, то сделает все, как миленькая: хоть споет, хоть спляшет. И довольно скоро маг об этом догадается. Если не уже.       — Ладно, — произнесла она, опуская голову. — Я сделаю, как вы скажете.       Палландо улыбнулся чуть шире.       — Ну наконец-то, толика благоразумия! — он снова тихо засмеялся, убрав нож чуть подальше. — Вот бы с самого начала так…       Медик промолчала. «Благоразумием» тут, честно говоря, и не пахнет, притом с обеих сторон. Ах, ну что ей стоило остаться в Эреборе?.. Попросить Торина послать Роака, как он и предлагал, чтобы выяснить подробности?..       Вот только задним умом все сильны…       Волшебник немного полюбовался результатом своих манипуляций, некоторое разглядывая Яну с победным видом, а потом заговорил снова. Он рассказал все — что задумал, чего теперь от нее хотел, как ей следует действовать и что говорить, и что с ней будет, если она попытается сорвать этот план.       Яне ничего не оставалось, кроме как слушать, хотя особого смысла в этом не было.       Она с первых его слов поняла, что ей крышка.