Часть 2

      Свет луны меркнет, заслоняемый тёмным силуэтом. Резко сажусь на кровати, вглядываясь во мрак задымлённой комнаты, стараясь рассмотреть таинственного посетителя. Медленно тянусь к лампе у кровати и зажигаю, в попытке развеять мрак вокруг. Она даёт тусклый свет, но его оказывается достаточно, чтобы разглядеть изящную женскую фигуру у окна, в которой с удивлением узнаю Дивию. «Я всё ещё сплю?» Свободной рукой тру глаза в надежде сбросить с себя остатки сонливости, но не помогает – она всё ещё тут и смотрит прямо на меня. Её глаза сверкают в полумраке комнаты, словно два далёких костра, отражая жёлтый свет от лампы и приковывая взгляд. Затаив дыхание, рассматриваю её, силясь выдавить из себя хоть слово.       – Деви? – ругаю себя за поспешность, слишком фамильярно. И тут же отбрасываю приличия – она ночью одна в моей комнате, что может быть более неприличным. – Что ты тут делаешь? – говорю уже более уверенно и тушу сигару о пепельницу, заинтригованный её появлением в моей спальне.       Порываюсь встать с кровати и подойти к ней, но вовремя спохватываюсь, что не одет. На мне лишь пижамные панталоны. Девушка игнорирует вопрос и внимательно рассматривает меня в ответ, задерживаясь заинтересованным взглядом на моём оголённом торсе. Несмотря на острое желание прикрыться, напротив расправляю плечи, в надежде увидеть смущение на её лице. Впустую, будто не осознаёт щекотливости ситуации вовсе. Но моё движение не укрывается от внимательного взгляда, уголок губ дёргается в лёгкой усмешке, давая понять, что ситуация её лишь забавляет. Это одновременно шокирует и интригует.       – Как попала сюда?       «Какого чёрта она молчит?» – лихорадочно пытаюсь представить ситуации, которые могли привести наследницу дома Шарма ко мне в столь поздний час, и теряюсь в догадках. – «Как она здесь оказалась? Как прошла сквозь охрану, преодолела высокую ограду и незамеченной пересекла сад перед резиденцией? Зачем ей вообще понадобилось вламываться таким странным образом в мой дом, презрев светлое время суток и главный вход?» – тоже не менее важные вопросы, заставляющие хмуриться и на полную работать одурманенный никотином мозг.       – Что-то случилось? – щекотливость момента зашкаливает. Она лишь загадочно прикладывает палец к губам, призывая к молчанию. С интересом пробегаю взглядом по её внешнему виду. Белая мужская рубашка выгодно контрастирует со смуглой кожей, а темные бриджи неприлично плотно обтягивают округлые бёдра, заставляя задержать на них взгляд. Волосы, едва перехваченные лентой, выглядят не менее необузданно, чем хозяйка, словно их изрядно растрепало во время конной скачки. Кажется такой простой и понятной, а главное досягаемой, той Деви, с которой познакомился пять лет назад, в отличие от госпожи с приёма.       – Тебе нужна помощь? – не оставляю попыток достучаться и получить ответы.       Она неожиданно игриво закусывает губу и с улыбкой ловит мой взгляд, зарываясь пальцами в волосы на затылке. Густая вьющаяся грива тяжёлыми волнами падает на хрупкие плечи, придавая ей ещё больше мягкости и женственности. Хотя, куда уж больше. Рука плавно скользит от затылка вдоль линии подбородка, а затем раскрытой ладонью по шее вниз, не пытаясь поймать, ставшую ненужной, ленту, и ныряет в вырез рубашки, словно стирая испарину с кожи. Подцепляет верхнюю пуговицу и ловко расстёгивает, обнажая ямочку между ключиц. Затаив дыхание слежу за её рукой, как заворожённый. Мягкими движениями, словно танцуя, Дивия делает шаг в мою сторону. Пуговица за пуговицей медленно выдавливаются из петель её ловкими, унизанными кольцами, пальцами, оголяя всё больше нежной гладкой кожи. «Она… соблазняет меня?» От осознания происходящего по телу пробегают мириады колючих мурашек, заставляя заёрзать на постели.       – Деви, что происходит? – ловлю взгляд девушки, вновь пытаясь найти ответ на свой вопрос в её глазах, но она лишь молча улыбается, сводя меня с ума и заставляя теряться в происходящем.       Я обескуражен её поведением, не знаю, как себя вести. И в то же время не в состоянии оторвать взгляд от тонких пальцев, бесстыдно предвкушая продолжение. Зажмуриваю глаза и мелко трясу головой, пытаясь прийти в себя. «Что за игру ты затеяла, маленькая наследница? Ещё никому не удавалось меня обыграть, но я готов дать тебе шанс». Сам не замечаю, как начинаю улыбаться. Ещё пара пуговиц бесславно сдаётся под её напором, обнажая ложбинку меж грудей, сбивая дыхание и заставляя забыть об играх. Нервно облизываю губы, мысленно умоляя девушку не останавливаться, и провожаю взглядом скользящие по коже, от пуговицы к пуговице, пальцы, не замечая, как она становится ближе ещё на один маленький шаг.       – Деви, перестань, давай поговорим, – вскидываю ладони, жестом призывая остановиться. Кажется начинаю скатываться до мольбы, но я не знаю, как ещё остановить происходящее, понимая, что без её помощи я не справлюсь, поддамся зову плоти.       Последняя пуговица поддаётся напору, открывая широкую полоску нежной кожи от ключиц до пупка. Жадно впиваюсь взглядом в образовавшийся просвет между краями мягкой ткани, словно это даст ответы на мои вопросы. Резким рывком пола рубашки вырывается из под пояса брюк и та медленно планирует под ноги брюнетки, вырывая громкий выдох из моих лёгких и давая возможность оценить идеальную форму её груди. Полная, округлая, едва поместится в ладони. Словно чувствую её тяжесть в своих руках. Тёмные маленькие соски дерзко смотрят вверх, вызывая жгучее желание впиться в них губами и пощекотать языком, в надежде вызвать ответную реакцию. В горле пересыхает, пульс ускоряется, руки сжимают простынь, не смея коснуться её, внизу живота разливается приятная тяжесть.       Усилием воли заставляю себя оторвать взгляд от обнажённой груди и взглянуть ей в лицо, ловя томный взгляд. Это неподобающе… неподобающе восхитительно. Деви грациозно очерчивает руками полушария своей точёной груди, плавно покачивая бёдрами и заставляя вновь забыть о здравомыслии. Еле гашу порыв вскочить и сомкнуть руки на тонкой талии, способной уместиться в обхват моих ладоней, притянуть к себе и попробовать на вкус её кожу. Боюсь спугнуть, не хочу, чтобы она останавливалась, плевать как и зачем она здесь оказалась, главное, чтобы продолжала. Я просто умру, если всё это прекратиться… И она делает ещё шаг в мою сторону, словно внимая моим мольбам.       Опять ненавистные пуговицы, но уже на брюках. Взгляд вновь в предвкушении ползёт вниз, любуясь красивым подтянутым животом, цепляется за аккуратный пупок и ныряет ниже, где в нерешительности, на последней пуговице, замирают пальцы наследницы. Жадно вглядываюсь в вожделенный разрез, заканчивающийся внизу живота, едва не доходящий до линии волос на лобке. С трудом сглатываю собравшуюся во рту слюну. «А вдруг там нет волос... совсем?» Последняя пуговица сдаётся под тонкими пальцами и штаны невыносимо медленно сползают вниз, обнажая самые вожделенные участки юного тела. Задерживаю взгляд на абсолютно гладком лобке, краем глаза отмечаю идеальную линию бёдер и стройные босые ноги искусительницы. Напряжение в паху усиливается, начиная доставлять дискомфорт и вызывая жгучее желание подмять её под себя немедленно.       Чертовка медленно кладёт указательный палец в рот и, обхватив губами, смачно посасывает. Вынимает, протягивая ниточку слюны следом, и проводит им вокруг соска, томно запрокинув голову. Средний палец второй руки ложится на влажный язычок, так пошло собирая с него скопившуюся слюну, устремляется вниз, погружаясь в промежность, и начинает свой сладострастный танец. Мой член дёргается, реагируя на столь откровенную провокацию, оставляя влажное пятно на штанах. Кажется ещё чуть-чуть и я сорвусь.       Закрываю глаза, чтобы не видеть всего этого и прижимаю рукой приподнявшееся одеяло, едва сдерживая стон от распирающего напряжения. «Что творит эта дикарка?» Но смотреть больше и не нужно, мозг сам рисует слишком чёткие и реалистичные картинки соблазнительного тела. Кажется стоит протянуть руку и коснёшься нежной умасленной кожи. Безумно хочу поддаться и протянуть руку, коснуться, чтобы почувствовать её жар, убедиться, что это реальность.       – Остановись, – предпринимаю последнюю и самую слабую попытку вразумить её и зажмуриваюсь сильнее, но уже не в состоянии остановить своё болезненное томление.       – А то что? – дерзкий шёпот слышится совсем близко, в удивлении распахиваю глаза.       Лицо девушки в нескольких дюймах от моего, слышу её частое дыхание, чувствую его на своём лице. Как… Как? Видимо бешеный стук моего сердца напрочь заглушил все остальные звуки. Такая красивая, такая дерзкая, такая… голая. Успеваю осознать на сколько она близко, лишь когда чувствую грудью жар, исходящий от её тела. Шумно втягиваю воздух, стремясь успокоить разогнавшийся пульс, аромат сандала и жасмина забивает нос, заполняет лёгкие и, в купаже с запахом женского тела, дурманит мозг.       Тянусь, как под гипнозом, к так призывно раскрытым губам, но она отстраняется, не давая получить желаемое, насмешливо улыбается, дразнит. Тяну руки в желании, наконец, почувствовать под ладонями упругое тело, но она не позволяет, отталкивает, усиливая мою пытку желанием. Обхватывает ладонью моё горло, в ответ перехватываю её запястье, но отнимать от своего горла не спешу, а она и не давит, глаза в глаза, словно на дуэли, кто сдастся первым. Пробегается пальцами свободной руки по груди, животу и ныряет под резинку штанов, обхватывая напряжённый член. Тяжёлый стон срывается с моих губ, который Дивия ловит, жадно впиваясь в мои губы.       От её напора захватывает дух, язык врывается в рот и нагло исследует. Пытаюсь перехватить инициативу, нетерпеливо сминая её тело в своих руках, глажу, исследую, тороплюсь насытиться и насладиться. Она чуть сдавливает горло, заставляя сбавить обороты, вновь перехватывая инициативу. Хриплый смешок вырывается из груди, мне начинает нравиться наша молчаливая игра. Как она властно прикусывает мои губы и невероятно нежно ласкает внизу. Отдаюсь во власть её неожиданно умелых рук, что тут же вызывает во мне странное чувство ревности.       Хочу… Так отчаянно хочу её, до скрежета зубов, до боли в паху, до умопомрачения. Нет сил терпеть. И вновь моя суть рвётся взять всё в свои руки, сделать, как я хочу, как мне нравится. Зарываюсь пальцами в густые волосы и больно тяну назад, жадно вдыхаю терпкий аромат с ноткой бергамота, припадая к открывшейся шее, стремясь повергнуть её в то же безумие, которым горю сам. Вырисовываю влажную дорожку по нежной шее к подбородку, услышав тихий стон – знак одобрения, спешу очертить линию к маняще выпирающим ключицам. С удовольствием наблюдаю, как блестящие остатки слюны, оставленные мной, запускают на смуглой коже волны мурашек.       Не способный удержать своей порочной жажды, сменяю влажные поцелуи на нетерпеливые укусы, спеша одарить более грубой лаской бархатную кожу. Позволяю себе больше обычного, презрев хватку наследницы на моём горле. Вырываю тяжёлые вздохи с припухших губ и едва сдерживаю ликование, перехватив контроль в свои руки.       – Хах, – в миг опустошаю лёгкие в ответ на властный хват на моём достоинстве.       Так больно и так мучительно сладко отзывается в паху на жёсткое сжатие, вроде нежной, ладошкой. Толкаюсь в руку, моля продолжить прерванные ласки, но чувствую лишь, как соскальзывают пальцы, что сродни́ предательству. Зарвался, недооценил, пошёл на поводу у страсти и снова потерял контроль, к которому так глупо и отчаянно стремился. Стон разочарования срывается невольно.       – Лорду невыносима беспомощность? – насмешливый шёпот пробирает мурашками до самых кончиков ногтей. – Отпусти, подчинись…       Тону в потемневших глазах хищницы, моей Деви, и отпускаю себя, как она того хочет. Окончательно сдаюсь, когда острые зубы смыкаются на подбородке, заставляя хрипло стонать и, в невозможности смять округлые бёдра, собирать в кулаки ткань простыни. Ощущение укуса на кадыке сменяется нежным оглаживанием языка. Влажные поцелуи, спускаясь ниже, всё чаще прерываются укусами и тут же задыхаюсь от одного из них, пришедшегося на косую мышцу живота. Откидываю голову с шумным вдохом, похожим на рык. К мучительным укусам и жарким поцелуям добавляются росчерки кровавых борозд, оставляемых острыми девичьими ногтями на груди, животе, плечах. Когда влажный поцелуй достигает кромки белья, ловко очертив выступающую тазовую кость, а изнывающее в плену ткани мужское естество чувствует давление нежной щеки – я перестаю дышать. Вид красивого лица, покоящегося на пульсирующем под тканью твёрдом члене, отзывается острым ощущением в паху. Невыносимо жарко.       Дрожу от предвкушения и нетерпения. Когда кровавые борозды начинают расходиться по бёдрам, всё ниже спуская, ставшие такими ненавистными, штаны – приподнимаюсь на локтях, провожая взглядом гибкую, словно змея, девушку. Ведя языком влажную дорожку, она будто стремится обвести своими поцелуями контуры моего, нетерпеливо подрагивающего, органа и, как бы невзначай, цепляет его своим носом, обжигая чувствительную кожу жарким дыханием. От каждой такой случайности выступающей смазки становится всё больше, выдавая крайнюю степень возбуждения. Сжимаю кулаки до хруста в суставах, хрипло выдыхаю, едва её губы касаются безумно чувствительной головки, смазывая прозрачную жидкость.       Она не торопится. Мучает, доказывая это полным насмешки взглядом, едва касается кончиком языка уздечки, скользит вниз, к основанию члена, будто повторяя рисунок каждой вены. Борюсь с желанием, намотав на руку ворох её густых волос, грубо протолкнуться сквозь пухлость этих соблазнительных губ.       Задыхаюсь, когда ласки госпожи Шарма ещё медленнее поднимаются вверх, основанием языка оставляя широкую полоску слюны, которая словно лавой обжигает кожу, заставляя забываться от открывшегося вида на полную смуглую грудь придавленную к белизне простыни. Происходящее так пошло. Каждое её движение так властно. Не сводя с моего лица горящего взгляда, она опускается ниже, очерчивая языком содержимое мошонки и обхватив зубами кожу, натягивает, одаривая странным, но приятным ощущением мою плоть... Я не в состоянии оторваться от этого зрелища, судорожно глотая воздух.       «Мог ли я когда-нибудь в здравом уме даже мечтать о том, что сейчас происходит. Как, сгорая в огне низменной похоти, буду счастлив подчиниться, отдаться во власть женщины. Нет. Конечно, нет. Даже в самых элитных борделях Англии мне не встречалась та, что могла бы полностью лишить разума и утопить в таком терпком вожделении.»       Её язык, дразня, вырывает из неуместных размышлений, танцует по уздечке, распаляя, провоцируя, доводит до исступления. Мой громкий хриплый стон рассекает тишину ночи. Наконец-то, губы мягко смыкаются на головке перевозбуждённого члена. Язык начинает выписывать затейливые узоры, вбирая моё естество всё глубже во влажные и горячие недра тесного рта. Не в силах выдержать удовольствия, вновь откидываюсь на подушки и жмурюсь от нахлынувших ощущений. Предательские стоны – сродни рыкам, вылетают из груди, когда разгорячённая плоть пробивается всё глубже. Громкие хлюпающие звуки от переизбытка слюны, так обильно растекающейся и остывающей на лобке, усиливают и без того жаркое безумие.       Сколько еще я выдержу? Насколько кощунственно молить Бога не позволить кончить в то же мгновение, как её горячий рот вберёт в себя целиком мой изнывающий орган? «Господи, прости!»       И, словно в ответ на мои молитвы, впиваясь ногтями в бёдра, Дивия насаживается до самого основания, проталкивая мою плоть в туго сжатую тесноту своей горячей глотки, упираясь носом в пах. Под её хрипы комната плывёт перед глазами и я тону в её вожделении, судорожно вцепляясь в изголовье кровати и сжимая дерево до треска. Она медленно выпускает член из своих влажных глубин, продолжая плотно смыкать губы вокруг.       Отказываясь с этим мириться, подаюсь тазом вперёд. Кара настигает в тот же момент – она оттягивает рукой мошонку, безжалостно впиваясь ногтями в кожу и, слегка надавливая на её содержимое, запускает импульсы тока по всему телу. Волна возбуждения прокатывает по животу, концентрируясь в самом низу и вынуждая громко застонать. Смесь боли и наслаждения заставляют терять последние капли рассудка, вновь указывая мне моё место. Не сдерживаюсь, сопровождая громкими стонами каждый такт её движений, набирающих скорость и глубину. Упираясь головкой в сжимающееся спазмом горло, тону в животной страсти.       Даже представить не мог, что возможно такое вытворять. Концентрация возбуждения в паху зашкаливает, намекая на скорый финал и она это чувствует, замедляя темп и ослабляя давление. Самообладание вновь даёт трещину и в забытьи погружаю пальцы в волосы брюнетки, подгадав момент, когда ей удаётся вобрать член в себя до самого основания. Надавливаю на попавшую в капкан моих рук голову, удерживаю в таком состоянии и, слегка отдалив, начинаю задавать необходимый темп. Глубже, быстрее, сильнее, приближаясь к фееричному концу. Толкаюсь навстречу долгожданной разрядке. Ни яростные попытки оттолкнуть, ни впивающиеся до крови ногти не могут остудить животной страсти, охватившей меня из-за этой дикарки. Хрипы, звуки изливающейся избытками её слюны, мычание – всё тонет в моих яростных рыках.       Стоя у самой пропасти перед желанной разрядкой, широко распахиваю глаза. «Дивия Шарма умеет удивлять.» Пока я, упоённый своей похотью и безусловной властью, ускоряю свой долгожданный оргазм, ловкие пальцы одной руки девушки, собрав щедро растекающуюся слюну со скачущей с шлепками мошонки, резко входят в мой напряжённый зад. Прежде, чем успеваю понять, что удалось ей провернуть, несколько поступательных движений во мне и моих глубоких проникновений – разрывают сознание. Спазмы охватывают всё тело. Руки плотно вжимают лицо наследницы рода Шарма в пах, позволяя обильно и горячо изливаться в самые недра плотно сжимающегося горла и усиливая и без того немыслимое удовольствие. Всё тело сотрясается, погребая связь с реальностью и разумностью, смазывая болезненно-приятные ощущения странных ласк Деви.       Не знаю сколько потребовалось времени, чтобы прийти в себя. Уже успевшая оседлать меня, она возвышается надо мной, заставляя чувствовать себя покорённым рубежом, отданным во власть её красоты. Взгляд тут же пускается по плавным и округлым изгибам, наливая силой опавший и получивший краткосрочное упокоение орган. Приложив титанические усилия, возвращаю взгляд к её лицу, так и норовя увести его по блестящим следам ниже, к вздымающейся груди. Она насмешливо смотрит на меня снизу вверх, пошло облизывая припухшие губы.       – Нетерпеливый, – тихо мурлыкает, упираясь рукой в напряжённые мышцы живота. Лёгкое плавное движение бёдер позволяет члену проскользнуть вдоль горячих и влажных складок мягкой плоти. Это небрежное действие запускает новый импульс возбуждения.       – Хватит мучить меня, – судорожно выдавливаю из себя, пытаясь восстановить дыхание.       Пульс снова разгоняется от её подёрнутых возбуждением глаз и влажных губ, оплетающих тонкие длинные пальцы девичьей руки, возрождая в памяти картинки того, что минуту назад они вытворяли со мной. Сколько ещё будет продолжаться эта пытка, без возможности касаться руками, когда хочу, губами, куда хочу? Без возможности быть сверху и доминировать, подчинить себе эту норовистую кобылку. Теперь я знаю предпочтения госпожи Шарма и позволю ей быть сверху, но только сегодня. После свадьбы всё изменится и я наверстаю с лихвой. От этих мыслей кровь с новой силой начинает бурлить в венах в предвкушении продолжения.       – Я сама решу, когда хватит.       Смотрит с вызовом в глаза. Как же хороша. Не разрывая зрительного контакта, едва царапающими касаниями, ведёт линию от чувствительной зоны живота всё выше, очерчивая каждую впадину под перекатывающимися от встречи с её ноготками мышцами, поднимаясь к шее. Сердце начинает буйно биться о грудную клетку, наполняя гулом звенящую тишину. Движения замирают, очертив линию моей нижней губы. Продолжая плавно покачивать бёдрами, дышит сбивчиво, вынуждая неестественно часто и прерывисто хватать воздух, выдавая своё возбуждение. Всё труднее справляться с первозданно диким желанием, что она вновь будоражит во мне.       Замираю, стараясь не дышать, когда отъезжая бёдрами чуть дальше, оттягивая этим движением кожу на уже пульсирующем и окаменевшем члене, заставляет простонать от удовольствия. Вид того, как она изгибается, как змея и, щекоча затвердевшими сосками живот, упирается грудью в мою – высоко вздымающуюся и готовую проломиться от бешеного метания сердца, сводит с ума. Останавливаясь напротив лица, зарывается пальцами в мои волосы и прикусывает нижнюю губу, оттягивает, посасывает, ласкает языком. Неожиданно резким движением тянет на себя, углубляя такой желанный поцелуй. Покоряюсь, приподнимаюсь вместе с Дивией, уже рассекающей кровавыми бороздами кожу спины.       Не останавливаясь ни на секунду, влажной промежностью скользит по напряжённому члену вверх и вниз, вызывая непроизвольные движения бёдрами навстречу. Сердце заходится в груди от продолжающихся пыток, таких сладостных и мучительных одновременно. Отстраняется и вновь толкает меня на подушки, словно безмолвную игрушку, снова играет и снова приникает, целуя так страстно и так пошло. Щекочет рассыпавшимися вокруг прядями, трётся о грудь острыми сосками, доводит до безумия каждым своим движением и вздохом.       Вновь притягивает, заставляя сесть, всё новыми движениями размазывает свои соки по стволу члена, задаёт ритм, наращивает темп и начинает постанывать мне в губы, доводя себя, а заодно и меня до исступления. Не знал, что так можно кончить, но кажется я близок к этому, с горла рвётся нетерпеливый рык. Чуть выгнув спину, девушка с характерным шлепком насаживается на скользкий, от собственных и чужеродных следов возбуждения, член, несмотря на всю тесноту, проникающего по самое основание. Громкие стоны сплетаются в один и теряются в оглушительном шуме нашего дыхания. Она замирает, прикрыв глаза, словно испугавшись случившегося. Но для неопытной девы слишком быстро выпрямляется, выгибая спину так, что моему взору открывается вид на пышную вздымающуюся грудь, усеянную бусинками пота, так маняще стремящихся по подтянутому животу вниз.       Соблазнительница шальным взглядом осматривает меня, словно поверженного врага, кажется ещё немного и на губах появится пренебрежительная усмешка. Она делает первый толчок, плавно качнув тазом. А затем ещё и ещё, наполняя ночную тишину своими бесстыдно громкими стонами. Как заворожённый слежу за ней. Разлетающиеся волосы, подпрыгивающая в такт грудь, округлые бёдра, в которые так и хочется впиться пальцами, сжимая до боли ягодицы и углубляя свои проникновения. Но я терплю, наблюдая за первобытным танцем, повергающим мою грешную душу в агонию похоти.       Моя выдержка даёт слабину. Не в силах быть наблюдателем, хрипя в унисон и забывшись, глажу её бёдра. Громкий звук шлепка, разрезавший стоны и наполнивший спальню напряжёнными мгновениями тишины, расцвёл жгучей болью на щеке. Отпущенная этой дикаркой пощёчина – непозволительная дерзость. Чувствую, как внутри начинает закипать злоба.       – Нетерпение всегда карается, Лорд! – тихий насмешливый тон и ещё более уверенный глубокий толчок задвигают на задний план и гордость и желание противиться.       Деви упирается руками в мои бёдра позади себя, красиво выгибается и начинает наращивать темп. И всё, о чём я могу думать в данный момент, наблюдая, как мерцает в полумраке испарина на гладкой коже и как бесстыдно подпрыгивает её грудь в такт движениям, так это о том, чтобы не кончить прямо сейчас. Закрываю глаза и не придумываю ничего лучше, чем вспомнить жуткие картинки из своего кошмара, чтобы сбавить градус возбуждения. С трудом, но получается оттянуть оргазм.       Чувствую её руки на своих, открываю глаза и тону в глубоких омутах подёрнутых страстью глаз искусительницы. Она подносит мою руку к своей груди и сжимает, давая понять, чего хочет и я послушно следую требованию – ласкаю упругую грудь, перекатываю между пальцами твёрдый сосок. Притягивает вторую руку к своим губам и пошло облизывает мои пальцы, погружая глубже до самого основания и обратно. Как под гипнозом слежу за этими действиями, забывая дышать. Вот мои пальцы покидают её гостеприимный рот и опускаются вниз, туда, где происходит самое главное и приятное, ложатся на набухший клитор и я понимаю, чего она требует от меня.       Как послушный слуга выполняю её волю. Начинаю ласкать чувствительный бугорок, стремясь доставить своей госпоже максимум удовольствия, подстраиваясь под толчки и стоны. Она ускоряется, приближаясь к разрядке, затягивая меня в пучину подступающего оргазма. И, кажется, я начинаю терять связь с реальностью, тону в пучине страстных стонов, вздохов, шлепков. В паху начинает нарастать жар и я уже не в силах ничего изменить и остановить. Ещё немного. Укус в шею и впивающиеся с остервенением ногти лишь усиливают страсть и безумие происходящего.       Стиснув до боли в пальцах скользкие от испарины ягодицы, насаживаю откровенно кричащую девушку настолько сильно и настолько резко, что звук шлепков разгорячённой плоти пробивается через мои грудные надсадные стоны и её крики. И вот оно – мгновение долгожданного пика. Всё тело простреливает удовольствием, чувствуя спазмы сжимающегося лона Дивии вокруг моего естества, стремлюсь оттолкнуть её, но та лишь глубже приникает к моим бёдрам, вынуждает излиться в самую глубину, наполняя её горячим семенем до отказа.       «Сумасшедшая», – проносится в голове.       Подрагивая от всё новых и новых волн удовольствия, разливающихся по всему телу, пытаюсь найти в памяти хоть одну католичку из виденных мной, что могла так бесстыдно отдаваться своей похоти, управляя мужчиной. Не помню ни одной. Словно в подтверждении моих мыслей, покоящаяся на груди девушка начинает шевелиться. Её небрежные покачивания бёдрами становятся сигналом для новой готовности моему расслабленному члену. Такими темпами, наследница рода Шарма умертвит меня своей страстью, ещё до вступления в супружество. Но вновь окрепший в её жарких недрах орган видимо не против такого исхода. Усмехнувшись своим мыслям я, наконец, открываю глаза. Мокрые от пота волосы лезут в лицо и мешают обзору. Убирая их, пропускаю момент, когда Деви, приподнявшись, соскальзывает с моего члена, моментально прильнувшего в своём возбуждении к коже живота, путь которого сопровождается вздохом неудовольствия.       Но липкому, от своего же семени, возбуждённому органу не долго приходится изнывать в одиночестве. Её действия настолько ошеломляют меня, что для спасения своей души от такого греховного порока хочется прочитать «Отче наш», притушив пламя под котлом, разжигающимся для моего прелюбодейного духа. Привстав на носочки, оперевшись рукой за спину и широко разведя передо мной колени, второй рукой перехватив мой член, она плавно начинает погружать его в себя, минуя лоно, из которого вязкими, распространяющими характерный запах, струйками вытекает моё семя.       Замираю. Раскрывшееся передо мной немыслимо порочное зрелище, абсолютно аморальное и невиданное до этого момента, будто завораживает. Теснота, отзывающаяся болезненным сдавливанием члена, лишь усиливает возбуждение. Чем глубже я проникаю, тем быстрее следы моего прошлого удовольствия стекают из раскрывающего передо мной свои губы лона. Громкие стоны выгибающейся и всё глубже принимающей меня брюнетки не способствуют рассудительности.       Желая исследовать это порочное наслаждение, подаюсь вперёд. Бессовестно пользуюсь потерей бдительности девушки, запрокинувшей голову назад и быстрым движением толкаюсь ей на встречу, перехватив бёдра и не давая возможности отстраниться. Громкий стон, напоминающий вскрик, запускает волну похоти, ничем не уступающую предыдущим. Она, резко распрямившись, подаётся вперёд и, вцепившись в мой напряженный живот, ладонями пытается ослабить напор, снизить темп. Но охватившая меня звериная похоть заставляет игнорировать все её попытки. Крепко перехватив за талию и отвесив звонкий шлепок, от которого запекло ладонь, хрипло стону, с удовольствием наблюдая, как набравшие размах толчки заставляют дикарку метаться в моих руках, захлёбываясь от своих стонов и криков.       Лишь крепко сжавшиеся на горле пальцы, заставившие потемнеть мир в глазах, позволяют ей остановить меня, вновь лишая власти. Сильный толчок в грудь. И, лишившись цепкой хватки на горле и жадно глотая воздух, я откидываюсь на подушки, чувствуя ставшие более плавными фрикции.       Приподнявшись на локте, вновь попадаю во власть её затянутых поволокой вожделения глаз. Стоны, ставшие мелодичными и потерявшие окрас болезненных всхлипов, сливаясь с пошлыми звуками страсти из хлюпаний и шлепков, соединяясь в разуме с абсолютной и откровенной порочностью смуглого молодого тела, так искусно насаживающегося на мой член, завораживают, заставляя забыть о любой морали и желать лишь большего.       – Ну же, лорд! Возьмите хоть что-то в свои руки! – с колкой усмешкой в задыхающемся голосе стонет Дивия.       Её рука перехватывает мою и, проводя по скользким перемазанным семенем складкам, погружает их внутрь себя, разражаясь хриплым стоном удовольствия. Чувствуя жар и скользя всё глубже, с трудом подстраиваюсь под её ускоряющийся темп, делаю движения более резкими и рваными, довольствуясь производимым эффектом. Упираюсь большим пальцем в набухший клитор, начиная подмахивать тазом на встречу её бёдрам. То, как она громко кричит, беззастенчиво комментируя достоинства моего телосложения и умения пользоваться ими, то как сильно впивается ногтями в напряжённые мышцы, как просит быть быстрее, хрипло кричит «ещё» и «ещё», совершенно лишает рассудка, вновь создавая немыслимое напряжение в теле и подводя к краю.       Она ускоряется, приближаясь к разрядке и затягивая меня в пучину подступающего оргазма. И, кажется, я начинаю терять связь с реальностью, тону в пучине пошлых стонов, вздохов, шлепков, в паху начинает нарастать жар и я уже не в силах ничего изменить и остановить. Откидываюсь на подушку и, захлёбываясь своей страстью, подбираюсь всё ближе к новому яркому оргазму. Оттого не сразу замечаю в руке Деви, занесённой высоко над головой, что-то сверкающее. Красивое лицо искажается в жестокой усмешке.       «Клинок!» – запоздало вспыхивает в сознании.       – Помни лорд, что задуманный тобой союз может лишить тебя не только могущества и жизни, но воли и разума, когда сам всё отдашь и приклонишься! – в её голосе слышатся шипящие нотки.       «Словно индийская кобра, готовясь к броску» — проносится в мыслях, не задерживаясь.       Лезвие, рассекая воздух и бликуя отсветами лампы, резко опускается, вонзаясь в подушку. Ни холод стали, ни разливающаяся боль не способны остановить подступающий оргазм и по инерции делаю ещё несколько резких толчков. Зажмуриваю глаза, не способный на большее и разлетаюсь на миллион частиц в пространстве.       Кончаю? Умираю? Не знаю. И вновь сжимаюсь до одной маленькой точки в масштабах вселенной, пытаясь осознать себя. Звенящая тишина вокруг пугает. С усилием открываю глаза, озираюсь в поисках Дивии, но в комнате, кроме меня, никого. «Опять приснилось?»       – Деви? – голос не слушается, прокашливаюсь и повторяю, в ответ тишина.       Сажусь и чувствую стекающие струйки остывающей спермы по животу, как неоспоримое подтверждение моего оргазма. Но Деви не могла просто исчезнуть. Точно приснилось! «Ох и жаркий же был сон», губы растягиваются в довольной усмешке. Со всего маху откидываюсь на подушки, как во сне, и в воздух взмывает лебяжий пух, обсыпая лицо. Резко сажусь и хватаю подушку, выбивая из неё ещё больше пуха. В ужасе замираю, вглядываясь в дыру в наволочке и бурые пятна вокруг. Рука непроизвольно тянется к шее, боясь найти подтверждение и находит – пальцы нащупывают вязкую горячую влагу, а место прикосновения начинает саднить. Подношу перемазанную руку к глазам и убеждаюсь в реальности происходящего, на них отчётливо краснеет кровь, моя кровь.       Еле выпутавшись из сбившихся в ногах простыни и пижамных штанов, подхожу к зеркалу и наблюдаю многочисленные кровавые борозды, следы от укусов, проявляющиеся кровоподтёки от чрезмерно страстных поцелуев и неглубокий порез на шее. Рука тянется к колокольчику для вызова слуг. Начинаю отчаянно трезвонить, ставя на уши всё поместье. Не переставая нарушать тишину предрассветных сумерек, натягиваю на ходу первую попавшуюся под руку одежду, не желая давать поводов для дополнительных сплетен и слухов среди прислуги, теряясь в догадках, что они могли слышать.

***

      Госпожа Шарма величественно покинула повозку, остановившуюся перед Калигхатом, опёршись на протянутую господином Раем руку. Она не была в храме с тех самых пор, как пять лет назад четыре наиболее влиятельные семьи Западной Бенгалии встретились здесь для обсуждения назначения нового генерал-губернатора. Многое изменилось с того времени. И, несмотря на трагедию, случившуюся после, ей пора было идти дальше, а не винить во всём произошедшем себя, кого-то из дюжины или англичан, хотя их причастность была неоспорима. Траур по брату, крайняя занятость делами, обучение обязанностям главы семьи да и, если уж откровенно, нежелание встречаться с Рамом Дубеем, неподобающий интерес которого выбивал её из колеи, позволили с чистой совестью избегать посещения этого священного места.       Сегодняшняя поездка являлась для неё своего рода поступком, проверкой на прочность. Визит, под благовидным предлогом – почтить богиню и возложить дары к её ногам, был устроен по велению господина Раджа Дубея. О чём будет вестись разговор, озвучено не было, а потому Дивия терялась в догадках, что понадобилось от неё, а может не только от неё, Дубею.       Они приехали слишком рано, в комнате для переговоров никого не было и Камал вольготно расположился в кресле, приготовившись к долгому ожиданию. Деви, не отличавшаяся терпеливостью, начала мерить шагами просторное помещение, нервируя опекуна своим мельтешением.       – Деви, сядь, у меня от тебя голова кружится, – беззлобно, но сварливо произнёс мужчина.       – Что Раджу понадобилось от нас? – выпалила она.       – Не знаю, он не сообщил, просто запросил срочную встречу, – недовольно ответил Камал. – Ты уже спрашивала по дороге, ничего нового я тебе не сообщу.       Нервозность девушки только усилилась – явно ничего хорошего ждать не стоить. «Неужели он узнал?» Верить в худшее не хотелось и она только ускорила шаг, стирая взволнованной поступью ворс дорогого ковра.       – Проветрись, ждать ещё долго, ты меня нервируешь, – устало вздохнул мужчина.       Дивия с готовностью выскочила за дверь. Куда угодно, лишь бы не торчать в четырёх стенах в ожидании. Вдруг ей в голову пришла идея проведать Рама, ночью проводился ритуал и он возможно отдыхает у себя. Его, конечно могло не оказаться в комнате, но она всё же надеялась, что младший Дубей там и сможет ввести её в курс дела этой встречи.       Едва приблизившись к двери покоев брахмана, она начала колебаться. Стоит ли? В памяти всплыли события недельной давности, когда он так откровенно касался её губами, а после возмутительно хладнокровно принял новость о её обручении с Генерал-губернатором. В груди неприятно кольнуло и она уже почти сделала шаг назад, чтобы уйти, но оттуда донеслись голоса, ведущие определённо не светскую беседу, Деви сразу узнала Махадеву и брахмана. А отчётливо прозвучавшее собственное имя заставило её прислушаться.       – Считаешь, что делаешь Дивии одолжение? – голос Рэйтана звучал неожиданно жёстко.       Девушка ещё ни разу не слышала, чтобы Рита-Шива так с кем-то разговаривал и практически прижалась ухом к двери, жадно вслушиваясь и затаив дыхание. Не хотелось пропустить ни единого слова.       – Да, считаю, – раздался не менее жёсткий голос брахмана. – Она не должна достаться ему и я добьюсь этого любой ценой, – к стальным ноткам в речи Рама добавился явный вызов.       Наследница в ужасе оцепенела от такой невиданной дерзости, пожалуй, он единственный, кто позволял себе такие вольности в отношении аватара порядка. Она прижала руку к губам, испугавшись последствий такого ответа для младшего Дубея. Что такого он мог натворить, чтобы сам Рита-Шива решил заняться нравоучениями? Лишь одно согрело душу – Рам пытался избавить её от лорда.       – Любой ценой? А последствия? О них ты подумал, брахман? – кажется Махадева был в ярости, настолько низко и угрожающе звучал его голос. Тот нажим, с которым было произнесено последнее слово аватара порядка, не сулил брахману ничего хорошего. – Это же Ракшасы, они непредсказуемы и опасны. Ты даже представить себе не можешь, на что они способны.       – Могу и представляю, поэтому мой выбор пал на них.       – Ты бхутами едва научился управлять и уже замахиваешься на ракшасов?! А если бы демон начал рвать и терзать его? Об этом, ведающий, тоже успел подумать?       – Подумал. Это было бы кстати, – огрызнулся Рам.       За дверью раздался грохот. Что-то тяжёлое, влетев в стену, гулко ударилось о пол. Только что накал напряжения беседы достиг пугающего. Деви непроизвольно вжала голову в плечи. Тело дрожало от физически ощутимого праведного гнева Рита-Шивы, витающего в воздухе даже здесь, за пределами комнаты, но врождённое упрямство и любопытство взяли верх над страхом и покидать свой пост госпожа Шарма совершенно не собиралась. То, что сейчас обсуждалось за дверью, было в разы интереснее всего, что хотел обсудить с ними Радж. Явись он сейчас за ней лично, это осталось бы незамеченным, настолько Дивия была поглощена происходящим за дверью, бесстыдно прижимаясь ухом к двери и старательно пытаясь не упустить ни единой детали.       – Что ж… Печально видеть то, как ты безответственно относишься к своему положению, к дарованной тебе силе, как пренебрегаешь волей Богини в угоду собственным желаниям… То, с какой лёгкостью поставил под удар всех, но в первую очередь госпожу Шарма… – пауза... и голос Рэйтана стал неожиданно спокойным. – Лорд всех на уши поднял, разыскивая ЕЁ по всему поместью. Думаю ты понимаешь почему.       – Ракшас? – голос Дубея прозвучал сдавленно, словно ему стало трудно дышать.       – Да, он явился де Клеру в ЕЁ образе. Как думаешь, сколько времени понадобится лорду, чтобы нанести ей личный визит?       За дверью воцарилась тишина и Деви решила, что услышала достаточно. Без раздумий, рывком открыла дверь и шагнула в комнату. Мужчины резко повернули головы в её сторону, Махадева посмотрел на неё с печальной улыбкой, Рам же опустил глаза, явно испытывая стыд. У дальней стены валялся резной табурет, чудом уцелевший от удара о стену. Смятение, отразившееся на взволнованном лице девушки, свидетельствовало о том, насколько сильно она была сбита с толку и служило оправданием забытым напрочь приличиям и элементарной вежливости.       Взгляд Дивии был устремлён только на него.       – Рам, что ты натворил?