Серые краски

      - Спасибо, что проводил. Одной совсем грустно было бы идти. – хихикнула девушка. - Всегда рад. – немного в смущении парень в куртке почесал затылок, отводя взгляд. - Может хочешь чай…? – из вежливости сказала Лиза и обернулась назад, оглядывая коридор своей квартиры, будто очередной раз хотела удостовериться, что дома одна. - Не смогу, Вова ждет. Девушка провожала Марата взглядом, пока тот спускался по лестнице перед этим быстро помахав ей ладонью в знак прощания, позже закрыла входную дверь квартиры на ключ. Разные чувства, смешиваясь, лились через край, боровшись между собой за главенство, внутри сердца девушки. День уже был слишком насыщенным и сейчас она сильно измотана, хотя на улице ни на тон не потемнело. С появлением понятия «Универсам» ее жизнь начала играть новыми красками, но, правда, не всегда яркими. Лизе нравилось, что мамы в это время нет рядом, наконец ее отсутствие дает вкусить запретный плод и вдохнуть запах свободы от чего бунтарская подростковая душа пела, не задумываясь о последствиях. В мыслях до сих пор были переживания и догадки, где мог быть Валера. И узнав, что ни его дом, ни друзья не знают его нынешнее местонахождение, приводило ту в панику. Но что она может сделать? Опять шарахаться по улицам, заглядывая в сомнительные места? Ну уж нет, на сегодня приключений было достаточно! От переизбытка чувств и эмоции от новых впечатлений ей хотелось в полной тишине плюхнуться на кровать и валяться, безмолвно просверливая своим взглядом потолок. Но нашелся вариант получше. Она достала старую, в некоторых местах порванную коробку акварели и малый лист, края которого были немного помяты. Приступает, заполняя белый лист краской. Ее кисть в руке плавно и нежно скользит по бумаге, оставляя влажный след. Иногда надавливала посильнее, чтобы спектр цвета выходил ярче. Капли краски, которые падали и оставались на листе из-за неаккуратности, дополняли работу, придавая особый шарм и индивидуальность ей. Акварель, наверное, была самым любимым инструментом для воплощения своего мира. Она прозрачна, как и Лиза, которая не способна полностью скрывать все, что ее гложет. Акварель была раньше яркая и воздушная в ее руках, что олицетворяло ее юношескую беззаботность и беззлобие. Пока не доводилось в полной мере ощутить всю халатность и жестокость мира и видеть все собственными глазами. Отец при жизни всегда поощрял ее занятие и дивился иной красоте, что была недоступна его пониманию. Что-то не материальное, совсем другого строя, из другого мира, как и его дочь. Глаза Лизы в точности напоминали ему цветение листьев ранней весной. Весной, когда он будучи совсем юнцом служил в армии со своими товарищами, не догадываясь, что через несколько лет останутся в живых единицы. Но тогда все цвело и пахло, никто не задумывался о чем-то плохом, настроение поднималось с приходом лучей солнца, а слякоть медленно превращалась в ручьи. Было весело перепрыгивать через новообразовавшиеся большие лужи, вновь окунаясь в далекое детство, которое ты никогда не сможешь вернуть при всем своем желании. Весной, когда он приехал со службы и совершенно случайно познакомился с Анной. Тогда он осознал, что только она сможет согреть его в самую студеную пору. После многочисленных попыток добиться ее, Аня все-таки поцеловала парня в теплый вечер поздней весны, держа в руках подаренный им небольшой букет полевых цветов. Поцелуй был в щечку, но сердце юноши пылало как никогда и с улыбкой до ушей поплелся тот домой окрыленный светлыми чувствами. Весной, когда родилась Лиза. В этот раз краски тускнели все больше, тоном приближаясь к однородному и монотонному серому. Линии на границе домов небрежно черкнули, показывая только их наличие. Все больше и больше воды она рисовала на своем пейзаже. Добавляя сначала пасмурные тучи и дождь, а потом видимо и образующиеся лужи после него, доказывая, что дождь лил не переставая уже долго. Под дождем был нарисован черный неразличимый силуэт человека. Но даже несмотря на сочетания хмурых цветов, среди них проблескивал еле заметный нежный желтый, схожий как растут одуванчики в мае, потихоньку заполняя собой все луга. Это были лучики солнца, которые пытались протиснуться сквозь темные грозовые тучи. Только у единиц это получалось. Но надежда была у каждого. Вдруг в животе заурчало гораздо сильнее, и Лиза на полную ощутила боль в животе от голода. Если она сейчас же не поест, то желудок начнет переваривать сам себя. Было плевать, что из еды есть в холодильнике, если она опять проигнорирует зов организма, то скоро встать с кровати будет нехилым таким испытанием. Она отрывается от листка бумаги и бежит на кухню. Накладывает приготовленный мамой перед отъездом суп в тарелку и садиться в полном одиночестве за стол. Странно, раньше одиночество было лучше и круче, нежели сейчас... Лиза будто разочарованно вздыхает. И чувствуя пустоту в сердце, глаза наполняются соленой водой и неприятно сводит челюсть, из-за попытки сдержать слезы. На помощь идет воображение, чтобы отвлечься. «Было бы так круто будь со мной…» - она тут же прерывается на этой мысли. "Неужели все настолько серьезно? - нехотя выносит некоторые свои мысли из закром головы. "Да." - уверенно признает она.