Часть 7. Прошлое скоро вернётся.

      Спрятанная в дремучем лесу вековыми деревьями поляна представляла собой уединённый островок. Под кронами деревьев, как под зелёным шатром, сквозь которые редко пробивался свет, она казалась ещё таинственнее. Трава здесь росла мягкая и густая, усыпанная разноцветными вкраплениями диких цветов.       Когда у солнца всё же получалось пробиваться сквозь листву, оно играло с лепестками зелёных дубов и сосен, заставляя их переливаться. Тени от ветвей деревьев рисовали на земле сложные узоры, постоянно меняющиеся с движением солнца на небосклоне.       На поляне, в сумраке теней деревьев, стоял ирьёнин. Облачённый в светло-зелёный плащ, на спине которого был нарисован красный круг и надпись кандзи, означающая «азартная игра». Лёгкий ветерок развивал его, показывая фигуру. Стойка ниндзя передавала всю серьёзность данной тренировки. Руки были сложены друг на друга, а взгляд не сходил с тёмных глаз, не имеющих зрачка. Напротив ирьёнина располагалась женская фигура поменьше, одетая в белое кимоно, перевязанное фиолетовым поясом, с такого же цвета накладками и вышитыми на них тёмно-жёлтыми томоэ, под низ которого была одета майка в сетку с чёрным подкладом, на ногах же имелись тёмные открытые туфли шиноби. На лице на вид двенадцатилетней девушки стояло спокойствие, она была в ожидании своего начала истинного пути ниндзя.       — Рюзецу… — высокая женщина хмуро посмотрела на напротив стоящего ребёнка. — Я, Сенджу Цунаде, с этого дня буду числиться и являться твоим учителем-наставником. Теперь мой путь — твой путь, моя кровь — твоя кровь…       Теперь уже наставница девушки по имени Рюзецу тяжело выдохнула.       — Являюсь твоим учителем, я научу тебя такому искусству, как ирьëниндзюцу. С этой минуты твой путь станет намного сложнее, так как лечащие техники труднее, потому что они требуют прекрасного контроля чакры, а также усердие и, само собой, тяга с желанием спасти чью-то жизнь или же отдать свою… — голос передавал всю серьёзность пути ирьёнина, Цунаде наблюдала за реакцией своей ученицы. Рюзецу стояла и молчала, понимая все сказанные слова. — Итак… Как было мною сказано выше. Лечащие техники направлены на лечение ран как своих, так и чужих. Скажи, Рюзецу, ты слышала что-нибудь о правилах этой ветви?       — Да, мне они знакомы, — темноволосая прикрыла глаза. — Первое правило, на котором основываются все лечебные техники, заключается в том, что никакой ирьёнин не смеет прекратить лечение, пока жизни членов его команды не оборвутся. Второе же — никакой ниндзя-медик не имеет права стоять на передовой. Третье — никакой ирьёнин не должен умирать, пока не умрут все члены его команды. Это всё, что мне известно.       — Да, всё верно, но есть ещё одно: четвёртое правило, находящееся на вершине, и которое для тебя сейчас не имеет никакого значения. Следовательно знать тебе его пока не нужно. Также, по мере обучения, тобой будет заниматься и Шизуне, если того потребует случай.       Цунаде замолчала, давая своей подопечной очистить голову от сказанных ею слов.       — Сейчас же твоя задача устоять в схватке со мной!       Женщина издала рычащие нотки и молниеносно приблизилась к своей ученице, также быстро она направила чакру в руку, которой замахнулась, но Рюзецу, выставив блок вперёд, сумела устоять на ногах. Цунаде была намного быстрее, ловчее и умнее своей подопечной, поэтому ей оставалось лишь уворачиваться от кулачков. Вдруг Сенджу подпрыгнула и с разворота хотела положить на землю соперника, Рюзецу же пропустила удар над собой, вставая на мостик. За второй атакой последовала следующая, Цунаде наносила их снова и снова, не давая Рюзецу предпринять что-нибудь.       — Уворачиваясь от соперника, ты не сможешь спасти жизнь себе и своим близким! — эти слова были сказаны для того, чтобы темноволосая наконец-то начала атаковать, а не ускользать от бушующих ударов.       Девушка, повинуясь приказу наставницы, грациозно кувыркнулась назад и, сконцентрировав чакру в ногах, стремительно ринулась к Цунаде. Во́лосы, цвета воронова крыла, развевались за ней, словно тёмный шлейф, а непокорная прядь застилала один глаз, добавляя облику решительности. Сенджу приготовилась к удару, но внезапно вихрь воспоминаний нахлынул на неё, вырвав из потока реальности. Забытые времена, словно призраки прошлого, возникли перед внутренним взором, заставив её одним сокрушительным ударом отбросить Рюзецу прочь. Земля под ногами девушки вздрогнула и раскололась на огромные безобразные куски.       — Цунаде-сама! Не-е-ет!

***

      — Цунаде-сама-а? Цунаде-сама!       Голос Шизуне становился всё громче, а хрюканье свинки Тон-Тон настойчивее. Темноволосая помощница рукой будила свою Цунаде-саму, пока та ворочалась во сне. Вскоре под натиском Шизуне внучка первого Хокаге открыла глаза, спросив сразу же о девчонке.       — Она всё ещё тренируется?       — Без отдыха…       Цунаде нахмурилась, поворачиваясь в сторону тренировочной площадки. Пыль висела в воздухе, а звук ударов эхом разносился по лесу. Там, в центре всего этого, стояла Рюзецу. Её кулаки с невероятной силой обрушивались на землю, оставляя за собой кратеры.       — Её прогресс поразителен, — пробормотала Цунаде больше себе, чем Шизуне. — Но что-то не так…       Шизуне кивнула, прекрасно понимая, о чём говорит её Цунаде-сама. Рюзецу тренировалась до изнеможения, словно преследуемая невидимым врагом. Она была одержима силой, но в её глазах не присутствовала радость, только отчаяние.       — Она не говорит, что случилось с ней в прошлом. Только усердно тренируется, — тихо произнесла Шизуне.       Внучка первого Хокаге нахмурилась ещё сильнее. Какая бы тьма не преследовала Рюзецу, она угрожала поглотить её. Также Цунаде знала, что должна вмешаться, прежде чем было бы слишком поздно.       — Цунаде-сама, вы что-то бормотали во сне… — темноволосая не успела договорить, как наставница девушки продолжила, не открывая глаз:       — Мне снился тот день, когда мы с Рюзецу сошлись в первом тренировочном спарринге, — Сенджу с силой сжала кулак, из-за чего накрашенные ногти, ярко красным цветом, впились в ладонь. — Тогда я думала, что убила её…       Шизуне замерла, зная, как болезненно Цунаде стала реагировать на любые плохие упоминания о девочке. Конечно, и она сама не была в восторге оттого, что её подопечной бывает плохо.       — Цунаде-сама… До сих пор я не спрашивала, что случилось тогда… Но сейчас спрошу… Что произошло?       Обладательница зелёного Хаори открыла глаза, в которых плескалась буря воспоминаний.       — В тот момент… — голос её дрогнул. — Я увидела в ней Орочимару в раннем возрасте… Её кимоно, взгляд, волосы… Всё это разбудило во мне воспоминание, которое после переросло в нечто ужасное.       Перед глазами Цунаде вновь встала картина: Рюзецу, юная и дерзкая, в кимоно, стоявшая напротив неё на большой поляне. Её глаза, полные уверенности и вызова, напомнили Цунаде о другом взгляде — холодном, расчётливом, змеином.       В тот день Цунаде обрушила на Рюзецу всю свою ярость, все свои страхи, весь свой гнев, порождённый предательством Орочимару. Она не видела перед собой ученицу, лишь призрак прошлого, который нужно было уничтожить. Сила, высвободившаяся из неё, стала чрезмерной, разрушительной. Последовавший взрыв чакры едва не стоил Рюзецу жизни.       — Но… в ней нет той гнили, которая присутствует в Орочимару, — сказала Шизуне, посмотрев на всё ещё тренирующуюся девушку вдали. Пот струился по её лицу, пока она рассекала воздух руками, движения были стремительны и точны.       Цунаде вздохнула, взяла в руку рядом лежащее саке и отхлебнула.        — Я знаю. Но тень его деяний всегда будет преследовать её.       — Она усердно работает, чтобы доказать, что достойна быть частью чего-то большего, — возразила Шизуне. — Она заслуживает шанс.       — Шанс, который Орочимару украл у многих, — проворчала Цунаде, её взгляд был прикован к фигуре Рюзецу. Девушка остановилась, вытирая пот со лба. Её глаза, такие же змеиные, как у Орочимару, на мгновение встретились с взглядом Цунаде.       В этих глазах не было ни злобы, ни коварства. Только некая грусть.       — Он создал её в своей лаборатории, как оружие, — продолжила Шизуне. — Но она выбрала свой собственный путь.       Цунаде отставила саке.       — Путь, полный сомнений и подозрений. Но… да, возможно, она заслуживает этот шанс. Но ей придётся доказывать это. Каждый день. Каждому жителю этого мира. И прежде всего себе самой.

***

      Прохладное тёплое утро. Луч подымающегося солнца, который ещё не полон сил, проскальзывал в одно из окон. Рюзецу уже не спала, она молча стояла, облокотившись на подоконник. Её мысли крутились вокруг нечего. Голова была сейчас занята ничем, она отдыхала от всего. От тренировок, от мыслей, мучивших её каждый день.       За окном расстилался горизонт маленькой деревни, ставшей уже другом. Этот маленький кусочек тепла Рюзецу защищала ценой собственных кошмаров. Деревня, где каждая тень таила в себе демона, а каждый вздох — потенциальную угрозу. Но сейчас, в этот тихий предрассветный час, она казалась безмятежной. Обманчивой, но безмятежной.       Вчерашний бой между двумя особами женского пола был особенно тяжёлым. Величавый дух внучки первого Хокаге, пробуждённый жадной целью научить Рюзецу защите и обороне, едва не вырвался на улицы, сметая всё на своём пути. Ей пришлось прибегнуть к некоторым нежеланным техникам, оставившим на её душе ещё один незаживающий шрам.       Она закрыла глаза, вдыхая свежий воздух. Вкус алкоголя и сладостей, которым обычно он был пропитан, сегодня отсутствовал. Лишь лёгкий аромат цветущей сакуры доносился с людских садов.       Внезапный трезвон дверного колокольчика разорвал тишину комнаты. Рюзецу обернулась и увидела в проёме улыбающуюся Шизуне.       — Пора. Мы ждём тебя внизу, — прозвучал её голос, прежде чем дверь вновь закрылась, оставив девушку наедине с тревогой.       Сделав глубокий вдох, Рюзецу схватила с аккуратно застеленной кровати походный рюкзак и направилась к выходу. Спускаясь по лестнице, она увидела свою наставницу. Цунаде стояла внизу, а на её руках, как всегда, восседала Тон-Тон. Рядом, словно тень, стояла Шизуне.       — Готова, Рюзецу? — спросила Цунаде, спрыгивая с последней ступеньки.       — Да, Цунаде-сама.       Цунаде кивнула и вышла из гостиницы, погружаясь в предрассветную мглу. Рюзецу и Шизуне безмолвно последовали за ней, их фигуры растворялись в надвигающемся рассвете.

***

      Две женщины, одна девушка и свинка двигались вперёд, переходя через сверкающую реку с помощью деревянного моста. Яркий жаркий день окутывал их со всех сторон, заставляя тела пылать под ним.       — Как жарко, — простонала брюнетка, и как будто в подтверждение слов хрюкнула розовая свинка в милом костюмчике.       Женщина, идущая в середине, посмотрела на водную гладь и вдаль, горизонт был чист ни единого облачка, ни единой защиты от палящего солнца.       Идущая посередине темноволосая девушка остановилась, заставив двух взрослых куноич затормозить и посмотреть на неё.       — В чём дело, Рюзецу? — спросила женщина в тёмном кимоно.       Не ответив на вопрос, Рюзецу спрыгнула с моста, приземлившись на берег манящей прохладной воды. Девочка скинула нелёгкую сумку и сняла ботинки, зайдя по колено в реку.       — Дорогая наставница! Шизуне! Чего вы там стоите, идите сюда!       Шизуне, поправив очки, вздохнула и посмотрела на женщину в кимоно. Та лишь усмехнулась и кивнула. Вместе они спустились к Рюзецу. Свинка, увидев, что все покидают мост, последовала за ними, весело похрюкивая.       — Ах, какая прохлада! — воскликнула Шизуне, зайдя в воду. Цунаде лишь фыркнула, но тоже не удержалась от удовольствия.       Рюзецу засмеялась, плескаясь водой. Свинка тоже радостно визжала, пытаясь поймать брызги. На какое-то время они забыли о своём пути, наслаждаясь простым моментом отдыха. Но Цунаде знала, что долго расслабляться нельзя. Впереди их ждал долгий и, возможно, опасный путь. Но сейчас, глядя на счастливые лица своих спутниц, она могла позволить себе немного передышки. Солнце по-прежнему палило нещадно, но в прохладной воде реки жара уже не казалась такой невыносимой.

      

***

      — А-а-а, всё же классно было покупаться в жаркий день в прохладной водичке… — проговорила Рюзецу, блаженно вспоминая момент этого тяжёлого дня.       — Да-а-а, но, Рюзецу, обязательно было брызгаться! — немного разозлилась Шизуне, смотря на свою подопечную. Её идеальная укладка, над которой она трудилась добрых полчаса, теперь беспощадно висела мокрыми прядями. «Вот жешь!» — мысленно вздохнула она.       Рюзецу, заметив недовольный взгляд, лишь невинно захлопала ресницами, изображая полное непонимание происходящего. В глубине души, конечно, она прекрасно знала, что именно вызвало гнев Шизуне. Но признаваться не собиралась. Брызгаться было так весело! Особенно, когда на лице Шизуне появлялось это забавное выражение лёгкого раздражения.       Шизуне, видя этот спектакль, не смогла сдержать улыбку. Ну что с ней поделаешь? Любила она эту непоседливую девчонку, как родную сестру. Все её шалости, все проказы… всё прощалось одним невинным взглядом.       — Ладно-ладно, — сдалась Шизуне, махнув рукой. — Иди сюда, я вытру тебе лицо. И больше никаких брызг, договорились?       Рюзецу радостно подскочила и обняла Шизуне, крепко прижавшись к ней.       — Договорились! — пропищала она, чмокнув Шизуне в щёку. — Вы самая лучшая!       Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая небо в нежные розовые и оранжевые оттенки. День подходил к концу, оставляя после себя приятную усталость и тёплое чувство близости. И даже мокрая укладка Шизуне уже не казалась такой уж трагедией.       Цунаде, не сводившая глаз с этой сцены, невольно улыбнулась. Женщина, стоявшая поодаль, выжимала промокшую одежду, а на лице её играла тень недовольства, смешанная с тихой снисходительностью. Виной всему были внезапные брызги и звонкий смех её учениц, чья беззаботная игра в воде окатила её волной нежданного освежения.       Наступила ночь. На чёрной поляне горел яркий костёр, а вокруг него сидели три ниндзя. Они молча смотрели на жаркий огонь. Внучка первого Хокаге облокотилась на высокое дерево, её обычно властный взгляд был сегодня рассеянным. Шизуне подогнула ноги под себя и следила за источником тепла, словно стараясь согреть не только тело, но и душу. Рюзецу же вдруг начала разговор:       — Вы чувствуете это?       Цунаде приподняла бровь.       — Что именно? Запах дыма? Лёгкий ночной бриз?       — Нет, — тихо ответила Рюзецу, — присутствие. Кто-то наблюдает за нами.       Шизуне вздрогнула и огляделась, но кроме танцующих теней от костра ничего не увидела. Тон-Тон, лежащая на коленях брюнетки, хрюкнула. Цунаде выпрямилась, её взгляд стал острым и внимательным.       — Рюзецу права. Я тоже это чувствую. Слишком долго мы были в тени, забывая о тех, кто жаждет нашей крови.       Внезапно из темноты леса вырвался свистящий звук. Рюзецу мгновенно оттолкнула Шизуне в сторону, а сама приняла удар на себя. В её плечо вонзился отравленный кунай.       — Засада! — прорычала Цунаде, готовясь к сражению. Остриё куная, вонзившегося в тело Рюзецу, начало выводить яд, который подействовал мгновенно. Она присела на одно колено. — Рюзецу!       Девушка понимала, что если будет сидеть на месте, она может стать лёгкой мишенью для врага, из-за чего приняла вертикальное положение. Мир вокруг поплыл, в глазах зарябило, но Рюзецу устояла на ногах, ухватившись за дерево. Её глаза засветились неестественным светом. В их глубине проявился змеиный значок. Взгляд скользил по лесу, выискивая врагов. Интуиция, усиленная сенсорными способностями, подсказывала, что они окружены.       — Сколько их? — спросила Цунаде, оценивая сложившуюся ситуацию.       — Много. Скрываются идеально, — ответила Рюзецу, не отрывая взгляда от зарослей. — Но я их чувствую.       Лес взорвался атакой. Сюрикены, кунаи, взрывные печати — всё обрушилось на них одновременно. Рюзецу, несмотря на рану и яд, уклонялась с невероятной ловкостью, отражая атаки. Цунаде контратаковала с яростью, достойной легендарной санин. Её кулаки крушили деревья, земля дрожала от силы ударов, но мельком она поглядывала за двумя девушками, у одной из которых текла кровь.       Врагов было слишком много. Они действовали слаженно, используя окружение в своих интересах. Рюзецу замерла, как один из врагов, облачённый в чёрное, прицелился в Цунаде. Без колебаний она бросилась вперёд, закрывая её своим телом. Кунай пронзил бок, но девушка успела отбросить нападавшего в сторону.       — Рюзецу! — крикнула Цунаде, видя, как она оседает на землю. Внезапно к падающей девушке подпрыгнул мужчина, забрав тело ученицы с собой. Она хотела побежать за ним, но дорогу перегородили напарники похитителя.       «Клан Камасутры», — пронеслось в голове Цунаде. Их яды — одни из самых быстродействующих и трудноизлечимых в мире. Но почему Рюзецу? Что им от неё нужно?       Бой завязался мгновенно. Шизуне орудовала иглами, словно смертоносный вихрь, а Цунаде, используя свою грубую силу, обрушивала сокрушительные удары на врагов. Но те были проворны и, казалось, заранее знали их стиль боя.       Цунаде чувствовала, как ярость закипает в ней. Рюзецу была ей не просто ученицей, а почти дочерью. Её безрассудство едва не стоило ей жизни во многих ситуациях, но девочка всегда стояла рядом, готовая подставить плечо. И вот теперь…       Она сокрушила одного из противников, его кости хрустнули под её кулаком. Другой попытался воспользоваться моментом, но Шизуне метнула несколько отравленных игл, лишив его возможности двигаться.       — Шизуне, догони их! Я задержу этих отбросов, — прокричала внучка первого Хокаге.              Шизуне кивнула и исчезла в тёмном лесу, преследуя похитителей. Цунаде осталась, готовая разнести в клочья любого, кто попытается встать у неё на пути. Рюзецу будет спасена. Любой ценой.       Пока же Цунаде-сама разбиралась с остальными, Шизуне гналась за похитителем Рюзецу. Лунный свет просачивался сквозь листву, играя тенями на извилистой лесной тропе. Сердце Шизуне колотилось в бешеном ритме, страх за Рюзецу подгонял её вперёд. Внезапно, резко из крон деревьев стали выходить ещё враги. Бесшумные, как тени, они спрыгивали на землю, блокируя ей путь.       Напарница внучки Хокаге остановилась. Противники не намерены были пропускать её. Их лица скрывались под масками, а в руках поблёскивало оружие. Шизуне сглотнула, чувствуя, как напряжение сковывает мышцы. Она знала, что каждый из них — опасный противник, и времени на размышления нет.       Взгляд Шизуне зацепился за похитителя и тело девочки. Он мчался прочь, растворяясь в темноте. Ярость вскипела в её груди. Она не могла позволить им уйти! Собравшись с духом, Шизуне выхватила сюрикены и бросила их в ближайших врагов. Пока те уклонялись, она сложила печати и призвала ядовитый газ. Сражение началось. Каждый удар, каждый блок — это шаг ближе к спасению Рюзецу. Шизуне знала, что ей нужно быть быстрее, сильнее и хитрее, чтобы прорваться сквозь этот барьер и догнать похитителя. Ведь жизнь девочки сейчас самое главное.

***

      Сквозь кромешную тьму ночи ниндзя в маске нёс на плече неподвижную юную девушку. Легко, словно тень, он перелетал с дерева на дерево, пока не достиг просторной поляны. Лунный свет, просачиваясь сквозь густую листву, нежно серебрил её бледное лицо, словно высеченное из лунного камня.       — Девушка у нас, — произнёс он, глядя на другого ниндзя, возникшего из тени под сенью раскидистого дерева. Голос, приглушённый маской, хранил в себе отпечаток усталости.       — Что с остальными? — спросил шрамированный, не отрывая хищного взгляда от своей ноши.       — Боюсь, убить их не удалось… В конце концов, наш противник — сама Цунаде Сенджу, внучка Первого Хокаге, — проговорил ниндзя и бережно опустил темноволосую на мягкую траву. В голосе мелькнула тень досады.       — Пусть будет так. Главное — девушка у нас, остальное не имеет значения. На этот раз Господин будет доволен, — прорычал мужчина со шрамом, и в полумраке зловеще вспыхнул его взгляд.       В это мгновение, словно очнувшись от глубокого сна, девушка открыла глаза. В них не было и следа страха, лишь холодный, расчётливый блеск. И в мгновение ока она исчезла, будто растворилась в ночном воздухе, оставив после себя лишь лёгкий аромат цветущей сакуры.       Ниндзя застыли в изумлении, ошеломлённые дерзкой внезапностью. Там, где только что лежала девушка, теперь простиралась лишь пугающая пустота. Шрамированный в ярости сжал кулаки.       — Что это значит?! Где она? — прорычал он, оглядываясь по сторонам.       Второй ниндзя, всё ещё не пришедший в себя от изумления, лишь покачал головой. Они были обмануты. Обман, который разыграли с поразительным мастерством.       — Неужели всё это время она была в сознании?!       Неожиданно перед ниндзя в одинаковых одеждах возникла исчезнувшая девушка, и на её лице не было ни ран, ни следов усталости. Её тёмные волосы развевались на ветру, словно шепчущем тайны древних духов. Они, словно водопад, скрывающий вход в пещеру, маскировали её истинное выражение лица. Она стояла неподвижной, безмолвной куклой, не издавая ни звука, ни движения.       Первый ниндзя, с лицом, словно высеченным из камня, медленно выдохнул.       — Это… не она.       Девушка сделала шаг вперёд. Её движения были плавными, пугающе синхронными. В её глазах не отражался свет, лишь бездонная, поглощающая тьма. Она подняла руку, и воздух вокруг неё заискрился, наполнившись зловещим предчувствием.       — Она — лишь оболочка, — прошипел второй, отступая назад. — Сущность внутри — совсем иная.       Первый ниндзя выхватил клинок.       — Мы должны остановить её. Кто бы или что бы в ней ни было.       Темноволосая медленно улыбнулась, но улыбка эта холодная, как дыхание зимней ночи.       — Вы не понимаете. Уже слишком поздно, — прозвучал её голос, многоголосый, словно эхо голосов из далёкого прошлого. — Я — то, что ждёт всех вас.       Ветви деревьев затрещали, словно кости, ломающиеся под тяжестью невидимой силы…       Вскоре на поляне, как скошенные колосья, безмолвно покоились тела ниндзя. В центре этого мрачного пейзажа возвышалась юная куноичи, её рука, схожая со стальным капканом, стискивала горло главаря, посмевшего спланировать её похищение.       — Ах ты, мелкая дрянь… — прохрипел он, задыхаясь.       — Назовёшь имя того, кто вас подослал, и всё закончится быстро и безболезненно, — её голос был холоден, как отточенное лезвие клинка.       — Да пошла ты… — выдохнул мужчина, бросая ей последний вызов.       В ответ она лишь усилила хватку. Ногти, словно когти хищника, впились в кожу, причиняя невыносимую боль.       — Жить хочешь? — она вглядывалась в глаза главаря, в которых ещё теплилась искра жизни. — Просто скажи мне имя, и я тебя отпущу…       Жажда жизни развязала ему язык, и он одними губами прошептал имя. Рука, стискивавшая горло, разжалась, и мужчина рухнул на землю, судорожно хватаясь за израненную шею. Пока она, ошеломлённая и потрясённая, приходила в себя, главарь, словно призрак, растворился в лесной чаще. Но для неё это уже не имело никакого значения.       Кровь застывала на кончиках пальцев, оставляя липкий след. Имя, прозвучавшее из уст умирающего, эхом отдавалось в голове куноичи. Это имя принадлежало человеку, которого она не знала, но девушка поклялась его найти, чтобы он познал всю глубину её боли.       Она застыла на месте, погружённая в раздумья. Сомнения терзали душу, но факты говорили сами за себя. Этот человек подослал убийц, чтобы избавиться от неё.       Юная куноичи окинула взглядом поле боя. Мёртвые тела, окровавленная земля, запах смерти — всё это давило на неё, вызывая тошноту. Ей нужно было уйти отсюда, пока не прибыло подкрепление. Она должна разобраться в произошедшем, выяснить всю правду.       Собрав остатки сил, она скрылась в лесу, оставляя позади лишь безжизненные тела и тяжёлый груз предательства. Теперь ей предстояло нелёгкое испытание — раскрыть заговор и выяснить, кто стоит за всем этим. Путь к правде будет тернист и опасен, но она не отступит. Девушка должна узнать, кто предал её и почему.       Рюзецу, похищенная и израненная, с неумолимой решимостью двигалась к разгромленному лагерю. Запёкшаяся кровь на одежде была безмолвным свидетелем пережитого кошмара, но в голове настойчиво пульсировала лишь одна мысль: успеть. Наставница и Шизуне — их безопасность стала её главным приоритетом.       Не глядя под ноги, она внезапно врезалась в чьи-то фигуры. Подняв взгляд, Рюзецу увидела Цунаде и Шизуне, а на руках у последней дрожала Тон-Тон.       — Рюзецу! — выдохнула Шизуне, а Цунаде, словно прочитав мысли ученицы, мгновенно заключила её в объятия. Тело Рюзецу задрожало от облегчения, смешанного с ужасом пережитого.       — Простите меня… Я их упустила, — прошептала она, уткнувшись лицом в тёплую одежду Цунаде.       — Главное, что с тобой всё в порядке, — ответила Шизуне, поглаживая взволнованную Тон-Тон. Но Рюзецу знала, что «в порядке» — это далеко от истины. Она потерпела неудачу.       — Как я рада, что с вами всё в порядке. Спасибо вам, обеим, — Рюзецу обратила внимание на брюнетку и мягко улыбнулась. — И куда мы идём дальше?       — Для начала Шизуне осмотрит тебя… Тут неподалёку есть один квартал… Туда мы и отправимся… — сказала Цунаде-сама, всё ещё сжимая тело своей ученицы.       Рюзецу чувствовала себя, словно после долгого кошмара, из которого её вырвали силой. Боль пульсировала в каждой клетке, но тепло, исходящее от Цунаде, успокаивало. Она помнила лишь обрывки: тьму, холод и ледяной голос, шептавший обещания власти.       Шизуне, с её неизменной серьёзностью, уже доставала инструменты, но Рюзецу знала, что это только начало. Тьма, коснувшаяся её, не исчезнет так просто. Голос, обещавший могущество, всё ещё звучал в её голове, как эхо далёкого шторма. И она чувствовала, что рано или поздно ей придётся ответить на его зов. Вопрос лишь в том, сможет ли она сохранить себя, когда этот момент настанет. Сможет ли любовь Цунаде и Шизуне пересилить тьму, которая теперь жила внутри неё?

***

      Ночная жизнь в Танзаку била ключом, затмевая даже зарево от ближайших тренировочных площадок ниндзя. Здесь можно было забыть о тяготах миссий и политических интригах, утонув в звоне монет, смехе куртизанок и крепком саке. Впрочем, это было лишь иллюзией, ибо даже в самом сердце развлечений плелись сети интриг и заключались сделки, порой куда более опасные, чем схватка с отступником ранга S.       Многие приезжали сюда в поисках развлечений, но были и те, кто преследовал иные цели. Наёмники, шпионы, дезертиры — все они находили здесь убежище, смешиваясь с толпой обычных посетителей. Танзаку был своего рода перевалочным пунктом, где можно залечь на дно, собрать информацию или просто дождаться благоприятного момента для дальнейших действий.       Власть в Танзаку не принадлежала ни одному конкретному клану или организации. Это была своего рода нейтральная территория, где действовали неписаные правила. Нарушители этих правил карались быстро и жестоко, чаще всего руками местных бандитов, которые поддерживали порядок в обмен на свободу действий.       Именно благодаря этой хрупкой системе баланса Танзаку и процветал. Ниндзя Скрытого Листа старались не вмешиваться в дела города, понимая, что попытка установить над ним контроль приведёт к хаосу и непредсказуемым последствиям. Город жил по своим законам, и эти законы были жёсткими, но справедливыми по-своему.       И хотя Танзаку славился своими развлечениями, он также был местом, где возможно столкнуться с самыми тёмными сторонами человеческой натуры. Здесь предательство, обман и насилие являлись обычным делом, и каждый должен быть готов защитить себя любыми способами.       Цунаде же, как всегда, не утруждала себя осмотром. Она лишь бросила сумку на пол и тут же направилась к столу, где уже стояла бутылка саке, предусмотрительно припасённая хозяином гостиницы. Рюзецу, самая молодая из троицы, с любопытством оглядывала комнату. Небольшое окно, выходящее во двор, тусклый свет от масляной лампы и запах старого дерева создавали атмосферу умиротворения и покоя, столь необходимую после долгого путешествия.       Цунаде, откупорив бутылку, сделала большой глоток. «Вот это жизнь!» — пробормотала она, блаженно прикрыв глаза. Шизуне, привыкшая к её выходкам, лишь вздохнула и начала разбирать вещи. Рюзецу же, не теряя времени, вытащила из своей сумки карту квартала Танзаку и принялась её изучать.       — Итак, — проговорила она вслух, — а здесь есть чем поразвлечься. — Цунаде хмыкнула, не отрываясь от бутылки.       — Для начала восстановим силы.       Шизуне поддержала Цунаде.       — Согласна. Сегодня нам нужен отдых. Завтра с новыми силами примемся за дело.       Рюзецу, хоть и была полна энтузиазма, понимала, что они правы. Уставшие и измотанные они не смогут эффективно противостоять опасному противнику.       Откинувшись на спинку стула, Рюзецу убрала карту в сумку.       — Хорошо, — сказала она, — давайте отдохнём. Но не будем забывать, что развлечение тоже отдых.       В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь приглушёнными звуками с улицы и довольным посапыванием Цунаде. Квартал Танзаку таил в себе множество секретов, и трём путницам предстояло их раскрыть. И, конечно, одной милой свинке.

***

      Цунаде проснулась глубокой ночью. Её средней длины волосы не были собраны, как всегда, в два хвоста, из-за чего спускались на плечи и спину. Мысли санина вертелись вокруг клана Камасутры и её ученицы. Она размышляла о том, какое дело они могли иметь к маленькой девочке? И для чего она им?       Всё ещё сонные глаза посмотрели на спящую Шизуне, брюнетка лежала на животе, а на спине еë крепко спала свинка — Тон-Тон. После Сенджу перевела взгляд на футон, принадлежащий Рюзецу, но там её не оказалось. Одеяло было отброшено в сторону, а подушка давно остыла, в которой ещё виднелся силуэт девушки. Сердце внучки первого Хокаге участилось в сердцебиении. С глаз сразу же ушёл сон, в теле исчезла слабость. Ниндзя-медик быстро поднялся и увидел раскрытое окно, шторы которого были распахнуты. Цунаде выбралась из здания с помощью него, отказавшись на крыше здания.       Глубокий взгляд бегал по всему кварталу Танзаку, пока не зацепился за одинокую тень, это была Рюзецу, юная куноичи сидела на черепице и смотрела на Луну.       Цунаде мягко спрыгнула рядом с ней, стараясь не потревожить тишину ночи. Лунный свет серебрил волосы Рюзецу, делая её вид ещё более хрупким и беззащитным.       — Не спится? — тихо спросила Цунаде, присаживаясь рядом.       Темноволосая вздрогнула, но тут же расслабилась, узнав голос своей наставницы.       — Простите, Цунаде-сама. Просто… мысли не давали покоя, и я решила их проветрить.       — Клан Камасутры? — прямо спросила Цунаде, не желая ходить вокруг да около.       Рюзецу кивнула, опустив взгляд.       — Я не знаю, чего они хотят. Но их интерес ко мне не сулит ничего хорошего.       Цунаде положила руку на плечо ученицы, стараясь предать ей уверенность.       — Пока я рядом, никто тебя не тронет, Рюзецу. Я тебе обещаю и…       — Цунаде-сама! — выкрикнула она, закрыв лицо волосами. — Вы правда за меня так сильно испугались?       Цунаде вздохнула.       — Они чуть тебя не забрали, Рюзецу. Ты подвергла себя опасности.       Рюзецу усмехнулась, но в её глазах читалась грусть.       — Я просто хотела помочь.       — Ты рисковала собой! — Цунаде повысила голос, но тут же смягчилась. — Ты ценна для нас, Рюзецу… Случись что с тобой, жизнь снова потеряет смысл.       Тишина повисла в воздухе, нарушаемая лишь тихим шелестом ветра. Рюзецу отвернулась, глядя на раскинувшийся внизу квартал.       — Я знаю, что не из ваших… — прошептала она. — Я не росла здесь, не сражалась рядом с вами всё это время.       — Это не имеет значения, — перебила Цунаде. — Важно то, что ты делаешь, и кто ты есть сейчас. Ты доказала свою преданность.       Рюзецу медленно повернула голову, и в её глазах мелькнула надежда.       — Правда? Даже несмотря на то, что я…       — Правда, — подтвердила Цунаде, кладя голову Рюзецу себе на плечо. — Теперь пойдём. Тебе нужен сон. Завтра нас ждёт много работы. И, может быть, я угощу тебя раменом.       Рюзецу улыбнулась, и в её глазах появилось что-то похожее на тепло. Лунный свет играл на её лице, стирая следы усталости и тревоги.       — Ха-ха, помните мои первые дни с вами? — проговорила девушка и почувствовала, как её наставница издала тихий смешок. — Они были тяжёлыми.       — Тяжёлыми? Да это было сущим кошмаром! — проворчала Цунаде, вспоминая первые дни с девочкой.       Едва ли не каждый вечер заканчивался разбитой мебелью, сломанными вазами и неконтролируемыми вспышками чакры, сотрясавшими все посещаемые гостиницы. Шизуне, её верная помощница, ходила бледной тенью, постоянно проверяя наличие бинтов и лечебных мазей. Но Цунаде не сдавалась. Она видела в этой дикой, слегка непокорной девочке искру таланта, потенциал, который, как она чувствовала, нужно было разжечь. И Сенджу знала, что это потребует времени, терпения и, возможно, нескольких бутылок саке.       Прошло несколько месяцев. Вспышки гнева стали реже, разрушения — менее масштабными. Цунаде, наблюдая за этим, чувствовала, как в её сердце зарождается надежда. Может быть, из этого хаоса действительно получится что-то стоящее. Может быть, она сможет воспитать из неё настоящего ниндзя. Может быть, Сенджу сможет залечить её раны. И вот, годы спустя, они сидели вместе, вспоминая те самые «тяжёлые» дни, которые стали началом их крепкой дружбы.       Рюзецу пронзила Цунаде взглядом, от которого у той пробежали мурашки. Вопрос повис в воздухе, густой, как дым от благовоний в храме.       — Я думала о экзамене на звание чуунина…       — Экзамен на чуунина? — проговорила Сенджу, добавляя: — Это больше, чем просто испытание силы и ума, Рюзецу. Это лакмусовая бумажка для мира шиноби. Это момент, когда всплывают все грязные тайны, когда амбиции сталкиваются с реальностью, когда дети видят, насколько жесток этот мир на самом деле.       Голос Цунаде был тихим, но в нём чувствовалась сталь. Она смотрела сквозь Рюзецу, будто видела давно минувшие дни, залитые кровью и пеплом.       — Скажу тебе так… Я видела, как проваливались достойные, и как выживали подлые. Я видела, как дружба обращалась в ненависть, а надежда — в отчаяние. Это… это игра с высокими ставками, где проигравшие платят жизнью. Так зачем тебе экзамен на чуунина?       В глазах Рюзецу не дрогнул ни один мускул.       — Больше всего я не хочу быть наивной.       Легендарная санинша вздохнула.       — Экзамен на чуунина — это дно, в котором отражается истинное лицо шиноби, — во рту появилась горечь.       — Я хочу быть участником этого дна, — сказала вдруг Рюзецу своей наставнице. — Я хочу проверить мои силы, Цунаде-сама. Я хочу поучаствовать в экзамене на чуунина.       Женщина, утомлённая бесконечным потоком разных событий, имеющих одну цель, приподняла взгляд. Рюзецу, обычно весёлая и буйная, с нотками тихой воды, сейчас стояла перед ней, полная решимости, что горела в её глазах, словно искра под пеплом.       — Экзамен на чуунина… опасное мероприятие, особенно в это неспокойное время, поэтому я говорю тебе нет, — слово прозвучало отрывисто, как удар камня об воду. Рюзецу слегка побледнела, но не дрогнула.       — Но…       — Нет, Рюзецу. Ты не готова. И дело не в твоих силах, — Цунаде откинулась немного назад, наблюдая за девушкой. — Дело в твоей… особенной природе. Твои способности… они могут привлечь ненужное внимание. Не сейчас. Не когда деревня и так находится в состоянии повышенной готовности.       Рюзецу сжала кулаки, её решимость словно угасала под пристальным взглядом Сенджу, которая знала, что отказывает ей в чём-то очень важном. В возможности доказать самой себе… и другим. Но защита её сейчас была важнее. Уникальные способности являлись слишком ценным активом, чтобы рисковать им ради экзамена.       — Я понимаю, — тихо прошептала Рюзецу, опуская голову. Но в её голосе слышалась не покорность, а лишь временное смирение. — Тогда давайте ещё посидим под успокаивающей луной и колыбелью тихого ветра?