XXIV «Утопая»

***

Май, 1536. — Здравствуй, Умут! — Рахшан, это ты, проходи. Я опешила, и расческа едва не выпала из онемевшей руки. Черкешенка прошла и уселась на мою половину комнаты. Сделала она это с таким важным видом, будто госпожа, которая снизошла до жалких рабынь. Кроме нас троих в комнате никого больше не было. Убрав косметические принадлежности, я скрестила руки на груди. Наложница сегодня была в платье насыщенного зеленого цвета с золотыми вставками. Неужели она обзавелась достойным гардеробом?! Я прикусила щёку изнутри, пытаясь не выдать досадного вздоха. — Зачем явилась? — Холодно поинтересовалась я и сделала два шага вперед. — Поболтать. — Ответила Рахшан, и они с Умут переглянулись. — В ташлыке шумно, а здесь… — А здесь живет не только она, но и я. — Жестко отрезала я. — Видеть тебя у меня нет не единого желания, понятно? — Уф! Ладно. Черкешенка резко встала и направилась к выходу, но остановилась около меня, подмечая новое украшение — подвеску в виде Солнца и Луны, соединенных вместе как одно целое. Подарок Мехмеда. — Красивое украшение, наш шехзаде неимоверно щедр по отношению к тебе. — Тебя это задевает? — Мой подбородок приподнялся, я ухмыльнулась. — Нисколько. — Фаворитка приподняла шелк платья и прошла мимо к дверям. Хлопок. Мы с Умут остались наедине. — Никогда больше не смей звать её сюда! Блондинка глядела на меня с опаской в глазах. Покорно кивнула. Она была слабой, никчемной, и как вообще Михримах выбрала её? Исключительно из-за красоты? Это весьма недальновидно, но я и не ожидала от четырнадцатилетней госпожи блестящего ума. Единственная дочь Хасеки была спесива, она зла, что я прочно обосновалась в сердце Мехмеда, и даже новые наложницы не в силах заинтересовать его, так, как это сделала я. Должно быть ужасно обидно быть проигравшей, когда твоя собственная мать поставила на колени всю османскую семью.

***

Вздох. Горький. Неправильный. Я должна быть счастлива, ведь шехзаде вновь призвал меня к себе этим вечером. Внутри всё содрогнулось. Ему нужно узнать правду. Больше молчать я просто не имею права. Скрывать такое нельзя, и Эмине весь вечер отчитывала меня. Знаю сама, что проявила малодушие и не призналась сразу. Что же делать, если внутри всё трепещет от парализующего страха? Как мне быть? К кому обратиться за помощью? — Помоги себе сама. Слова Эмине прозвучали в голове набатом, и я прошлась по гарему с гордо поднятой головой. Светло-розовое платье, расшитое драгоценными камнями, развевалось от каждого шага, делая образ легким, воздушным. Путь тянется вечность, но я подхожу к дверям его покоев, и стражники покорно их открывают, позволяя мне скрыться в их глубине до наступления утра. В комнате горят свечи, мало мальски освещая её. Пахнет воском и благовониями. В центре стоит Мехмед, и улыбка расцветает на его лице. Он рад мне, а я… А я просто трусиха, не способная произнести несколько слов! — Луноликая моя госпожа! — Он нежно поцеловал меня в лоб, и я улыбнулась, млея от его прикосновений. — Ммм, как ты благоухаешь… — Это всё для тебя, дорогой! — Я сжала его ладонь в своей и повела к широкому ложу, на которое он и опустился, целуя мои руки. Взобравшись на него сверху, я повалила его на постель, вовлекая в головокружительный поцелуй, от которого внутри всё запылало. — Асие моя… — Я всегда твоя, а ты мой.

***

Вечер следующего дня. — Красавица, что свела меня с ума одним лишь своим взглядом! — Произнес шехзаде и заправил локон, выбившийся из незатейливой прически. — Ты прекраснее солнца, моя драгоценная султанша. — Ну, я пока не султанша. — Взор мой вновь упал на ковер. Не могла я ему смотреть в глаза, когда скрывала свою беременность. Язык так и не повернулся рассказать правду. — Как же? Ты моя госпожа! — Пока тебя не было во дворце, я совсем заскучала. — И мне было непривычно быть вдали от дома. Я здесь родился и вырос, Топкапы хранит в себе мои воспоминания. Именно тут я встретил тебя и полюбил. Я широко улыбнулась и соединила наши ладони вместе. Этот миг единения был по-своему волшебным. — Хюррем султан говорит, что скоро ты отправишься в санджак, отец говорил с тобой об этом? — Сменив тему разговора, я перешла к более важной на данный момент. — Да. Амасья — крупный город, и пусть он не так близко к столице, но он очень важен. Надеюсь, что я не подведу доверие государя! — Произнес Мехмед и прижал меня к своей груди. — Главное, что ты будешь рядом со мной. Мой Ангел! Моей матушке ты сразу понравилась, как и мне. Она назвала тебя драгоценной, и это чистая правда. — Госпожа всегда очень добра ко мне. Я благодарна ей за помощь и за внимание. С ней мне никогда не сравниться, она ведь так красива и умна. — Для меня нет девушки, что могла бы сравниться с тобой по красоте, Асие. Ты обворожительна. А твой аромат, он сводит с ума! Смутившись, я опустила глаза. Его слова лились словно река, и он не планировал останавливаться, осыпая меня лестными эпитетами. Пусть внешне я и не подавала вида, но внутри разгорался самый настоящий пожар, он больно жег и сердце забилось чаще от волнения. Как рассказать о малыше, что растет во мне? Мы вместе рассмеялись над очередной шуткой и продолжили отвлеченно беседовать, больше не затрагивая тему санджака.

***

— Михримах султан, позволите? — Я топталась на пороге её покоев, ожидая приглашения. — Проходи. — Спокойно произнесла госпожа и села на диванчик. — Зачем пришла? Я сделала несколько шагов и остановилась, сложив руки в замок. Этот разговор должен был состояться рано или поздно. Хватит этой глупой вражды. Никому она пользы не принесет. — Султанша, я пришла, чтобы поговорить с Вами о наших отношениях. Они далеки от хороших, и мне бы хотелось это исправить. — Каким же образом? Осмелев, я села напротив дочери Хасеки и поправила светло-зеленый подол своего платья с бежевым мехом на плечах. — От этой распри никому не будет покоя. Я предлагаю Вам пойти на компромисс. — Твердо проговорила я и взглянула на удивленное лицо Михримах. Она явно не ожидала от меня первых шагов к примирению. — Я крайне недоверчива к чужим и потому была настроена враждебно. Думала, что ты шпионка Махидевран султан, однако ты доказала матушке и Мехмеду свою преданность. В ней сомневаться не приходится. — Госпожа сделала длинную паузу и отпила воды из золотого стакана. — Я согласна начать всё сначала. Я слегка улыбнулась, услышав, что она согласна заключить мир. Это многое изменило, теперь можно не тратить время на вражду с сестрой Мехмеда. — У Вас прекрасный вкус, Михримах султан. Покои обставлены великолепно. — Да, я сама занималась интерьером, когда матушка отдала эти покои в моё распоряжение. Ты хорошо выглядишь, Асие. Мой брат ничего для тебя не жалеет. — С Вашей красотой никому не сравниться, госпожа! — Мы обменялись искренними улыбками, и я достала из потайного кармашка небольшой оберег. — Вот, это Вам. Пусть хранит вас от дурного глаза. Подарок в знак начала нашей дружбы. — Спасибо тебе! Я всё время буду его носить. — Признательно произнесла луноликая султанша и приняла дар. — Обереги сейчас никому не помешают. Я думаю, ты слышала о происшествии в Манисе. Если бы не Ташлыджалы, то Мустафа бы умер. Глаза девушки загорелись влюбленным огнем, и я слегла улыбнулась, вспомнив их любовную линию в сериале. — Он доверенное лицо шехзаде? — Взяв бокал с подноса, поинтересовалась я. — Да, он предан моему старшему брату. Ташлыджалы прекрасный воин и поэт… От его стихов на сердце так сладко. Михримах быстро замолкла, поняв, что начала говорить лишнее, и я ловко перевела тему разговора в иное русло. — Главное, что шехзаде жив. — Да… — Неуверенно протянула госпожа и опустила глаза в пол. В покои вошла служанка и оповестила Михримах султан о приходе шехзаде Мехмеда и Джихангира. Я встала с места и склонила голову в поклоне. В начале вбежал Джихангир и тут же бросился в мои объятья, проигнорировав протянутую руку сестры. — Я соскучился! — И я по вам скучала, шехзаде. — Брат, ты весьма кстати, а мы вот с Асие хатун как раз беседовали. — Ты умница, Михримах. Мехмед улыбнулся сестре, и та отошла с младшим братом в сторону, пока он подошел ко мне вплотную. — Любимая, как ты прекрасна! — Его глаза не врали мне никогда, и я знала — шехзаде говорит абсолютно искренне. Мои щеки раскраснелись от его слов. Мехмед умел задеть меня за живое и разбередить всё то, что скрывалось глубоко внутри. — Михримах, идем к маме скорее! — Неугомонный мальчик схватил сестру за руку и потянул за собой. Как только они вышли и мы остались в одиночестве, я крепко обняла наследника за шею. — Господин мой, как же я тоскую, когда тебя нет рядом!

***

Два дня спустя. Ближе к обеду в ташлыке началась какая-то возня. Накинув на плечи коричневую шаль из блестящего шелка, я вышла из комнаты и подошла к Умут хатун. Внизу сновали джарийе с подносами в руках. Намечался какой-то праздник, но по какому же поводу? Я переглянулась с соперницей, но та молчала, словно рыба. Ещё бы. Боится, что я её убью. И я бы убила, ведь она вновь была в покоях Мехмеда. Тот, очевидно решил выслужится перед любимой сестренкой и использовать её щедрый дар по назначению. — Ты не знаешь, по какому случаю халву раздают всем? — Подала голос блондинка, но я лишь пожала плечами. Спустившись на первый этаж, я тут же столкнулась с сияющей Рахшан. Она широко улыбнулась и подала мне стакан с шербетом. — Держи, Асие хатун, выпей, это очень вкусно. Я улыбнулась в ответ и пригубила сладкий напиток. Он действительно оказался удивительно вкусным. — В честь чего это? — Спросила я у черкешенки. — И до нас благие вести дошли. Фаворитка шехзаде Мустафы — Румейса хатун беременна! У неё ребенок будет. Я обомлела и замерла на месте. Не ожидала, что она вступит в игру так быстро. Умная женщина рядом с Мустафой — это плохой знак. Быть может виновато моё вмешательство в историю? От этого факта у меня жутко разболелась голова, и я решила подняться обратно наверх. В комнате была лишь Аксинья, она протирала пыль и убиралась. Увидев моё состояние, славянка быстро бросила тряпку и присела около меня. — Пошли ей смерть, Аллах! — Прошипела я и скрестила руки на груди. — Это ты на Умут так злишься? — Осторожно поинтересовалась подруга. — Нет. У Мустафы скоро ещё один ребенок будет. Румейса хатун беременна! Она опасна для нас, понимаешь! — Не понимаю… Асие, ты сходишь с ума. Даже если она и беременна, что с того? — А то, что позиции Мустафы становятся всё крепче, а мы с Мехмедом так и топчемся на одном месте! — Я раздраженно закатила глаза и принялась заламывать пальцы от нервного напряжения. Не успела я толком прийти в себя, как в покои со счастливой улыбкой на всё лицо вбежал Джихангир, а следом за ним появилась довольная Михримах султан. Их визит был неожиданным, и я даже забыла поклониться членам правящей династии Османов. Для любой другой фаворитки — непозволительная наглость, мне же за такое ничего не грозило. Я действительно стала частью семьи, пусть пока и негласно. — Асие! — Мальчишка бросился в мои объятья. — Я соскучился! — Уже?! — Я наигранно удивилась и пригладила его кудрявые волосы, поцеловав в лобик. — Мы виделись вчера вечером, шехзаде. — Это так долго. — Братик, пойдем, помнишь, что мама нам сказала? — Да, Асие, представляешь мама доверила нам с Михримах разбросать золотые монетки! — Протараторил мальчик. — Праздник, я смотрю, в самом разгаре… — С плохо скрываемым недовольством проговорила я и посмотрела на госпожу. Когда служанка увела шехзаде в коридор, Михримах постаралась объяснить мне, к чему весь этот пышный праздник. — Матушка так повелела, будет лучше, если люди в столице и за её пределами будут знать, что она не питает вражды к Мустафе. Ведь многие после покушения начали её обвинять. — Ах, ну теперь всё стало на свои места. Она специально создает видимость радости, чтобы никто не мог её упрекнуть в плохом отношении к старшему наследнику. Народ, может, и замолчит, но вот главный катализатор — Махидевран султан никогда не поверит в искренность этого деяния. — Её вера нам и не нужна. Пусть думает так, как ей хочется. — Михримах скрестила руки на груди. — О, Мехмед тоже тут. Действительно, через секунду в покоях оказался шехзаде, облаченный в черный кафтан расшитый золотыми нитями. Наследник так же как все был в приподнятом настроении и улыбался. В руках его блестела шкатулка. — Михримах, я встретил Джихангира внизу, он ждет тебя. — Произнес Мехмед и перевел взгляд карих глаз на меня. — Да, надо идти, воркуйте! Султанша звонко рассмеялась и покинула покои. Мне было не до смеха, как представлю его с Умут, так всю трясти начинает. Предатель! Изменщик! И плевать мне на гарем и его правила. Шехзаде молча сел рядом со мной и открыл шкатулку, показывая колье из золота с большими красными камнями. Никто из нынешних фавориток не мог похвастаться таким украшением. Наложницы сами заказывали украшения у ювелира, так и не дождавшись дара от наследника престола. — Асие моя, ты достойна только лучшего. Действуя исключительно машинально, я убрала волосы наверх, открыв тонкую бледную шею, позволяя застегнуть колье. — Спасибо, шехзаде. — Сухо поблагодарила я и опустила взор в пол. Внутри всё жгло от обиды. — Ты меня осчастливила, и это меньшее из того, что я могу тебе дать! — Он попытался поцеловать меня в губы, но я отвернулась. — Не смей! Думаешь, подарок сможет заглушить мою боль? Ведь я страдаю каждый раз, когда в твоей постели появляется другая. Я не могу приучить себя относиться к этому иначе! — Придется учиться делить меня с другими наложницами. — Мехмед поднялся на ноги. — Присутствие в моей постели Умут и Рахшан ещё не означает, что я стал любить тебя меньше. Шехзаде тяжело вздохнул и направился к выходу. — Постой! — Злость бурлила во мне неукротимым потоком. Он обернулся, а я настигла его в мгновение ока, обрушившись страстным поцелуем. Юноша крепко сжал меня в своих руках, с охотой целуя, будто в последний раз. Резко отстранившись и не дав ему опомниться, я размахнулась и со всей силы ударила его по щеке. Удар был такой силы, что шехзаде едва устоял на ногах и впечатался спиной в дверь. Его глаза расширились от шока. Он не ожидал от меня подобного. Совру, если скажу, что мне не понравилось. Я отворила двери и вытолкала Мехмеда за порог, с криком: — Иди к своей Умут! Плохо соображая, я скрылась внутри, подавляя в себе желание выбросится в окно, после всего пережитого. Нужно держаться, я сильная и выдержу все нападки судьбы. Опасалась ли я последствий этой горячей сцены? И да, и нет. Сложно сказать наверняка, поддержит ли меня Хасеки в данном случае, ведь я, как это говорится, «вынесла сор из избы» и при всём гареме опозорила наследника престола, поставив его авторитет под сомнение. Если обычная наложница из гарема так обращается с шехзаде великой династии, что ждать от остальных?

***

— Асие хатун! — Хюррем султан. На следующий же день мы с Хасеки встретились в коридоре гарема. Она, очевидно, была в саду, судя по уличной накидке на плечах. Я склонилась в поклоне, не зная, чего мне стоит ожидать от этого разговора. — Я только что встречалась с Рустемом агой, он недоумевает, как так вышло, что Рахшан сумела выжить после яда. — Спокойно проговорила госпожа и с подозрением глянула на меня. — Это удивительно, но думаю весомую роль сыграла во время оказанная помощь лекарши. — Ответила я и перевела тему разговора. — Утром я заходила к шехзаде Джихангиру, надеялась и вас застать, но, увы, стража оповестила о вашем отсутствии. — Слышала вчера произошла неприятная ситуация в гареме между тобой и Мехмедом. — Наши с ним отношения как огонь, то потухнут, то разгорятся вновь. Мы оба хороши. Хюррем султан изменилась в лице и тихо произнесла: — Больше никогда не смей проявлять подобное неуважение по отношению к шехзаде! В особенности прилюдно, ты меня услышала, Асие хатун? — Госпожа сурово взглянула на меня. — Я поняла вас, султанша. — Без страха ответила я. — Вот и славно! Она вновь улыбнулась и отвела взгляд в сторону, отчего я тоже обернулась назад. К нам вышла Рахшан хатун, увидев Хасеки, она поклонилась и слегка улыбнулась, а затем прошла в ташлык. — Живучая попалась. — Не думайте о ней, Хюррем султан. Она не представляет угрозы ни для шехзаде, ни для меня. — Я лукаво ухмыльнулась, вспомнив о бесплодии черкешенки. — Посмотрим. — Мрачно проговорила султанша и отправилась в покои.