XXV «Трудное решение»

***

Спустя неделю.

Пар плавно заполнял собой всё пространство, в хаммаме шехзаде сегодня был не один. За его спиной с лукавой улыбкой, будто у дьявола появилась, я и положила руки ему на плечи, разминая мышцы. Он словно того и ждал, запрокинул голову наверх, чтобы поймать мой взгляд и улыбнулся. Наивно так. Меня передернуло от мысли, что если я захочу, он закроет свои глаза навеки. Да, я всё ещё была зла и хотела придушить его прямо здесь, но… любовь делает нас слабее. — Мехмед, я свое обещание сдержала, подружилась с Михримах султан. — Я этому рад! — Надеюсь, что мне удалось добиться и вашей благосклонности. — Мягко проговорила я и, взяв в руки мочалку, резко провела ею по спине, отчего наследник прошипел от неприятного ощущения. — Это… не очень приятно. — Что именно? — Он развернулся ко мне лицом и крепко ухватил за руку. — Добиваться. Мехмед одним движением усадил меня к себе на колени, так что я могла ощущать его мужское естество промеж бедер. Это было… волнительно. — Мне тоже было трудно с тобой, твой пламенный характер и ядовитые речи выносить непросто. С Умут… легче. Её глаза всегда сияют при виде меня. — Но твои глаза сияют только со мной! — Громко проговорила я и положила руку на его гладкую щеку. — Ты вошла в мою жизнь как ураган, который смёл всё то, что было в прошлом. Ты даришь мне яркие эмоции. — Он провел рукой по моим влажным волосам. — Так что, послав тебя ко мне, моя мать приняла судьбоносное решение. — Я счастлива слышать это! Желание стало невыносимым, и мы слились в страстном поцелуе, больше не сдерживая этого безумного порыва. Наши отношения были далеки от идеальных, но тем самым они становились ещё более ценными.

***

— И долго собираешься молчать? — Ничего не говори. — Я прервала Эмине калфу и оперлась лицом на ладонь, смотря в одну точку. — Сама себя в западню загнала… — Ждешь пока живот на нос полезет? — Не унималась калфа, и я тут же вспылила. — Замолчи! — Громко сказала я, а через секунду пожалела о сказанном. Эмине не виновата, а я просто не знаю, как справиться с собственными эмоциями. Стук в дверь прервал наш разговор, и я разрешила войти. На пороге показался Кадир ага. Он поклонился, а Эмине тяжело вздохнула и вышла. — Асие хатун, я к тебе не с пустыми руками. Шехзаде послание передал. — Хорошо, ступай. Взяв свернутое письмо, я отослала евнуха и удобно устроилась на тахте, приготовившись читать. «Повелительница моего сердца, без тебя я не могу прожить и дня. Все мысли мои — ты! Без тебя мне нет жизни. Всюду воцарилась тьма, и я ослеп, сбился с истинного пути ведущего к тебе. Сады благоухают ароматами роз, но мне нет покоя! Приди, о моя несравненная госпожа, и пусть мои глаза наконец увидят солнечный свет!» Я широко улыбнулась и с удовольствием свернула послание. Истина была очевидна: он — мой! — Аксинья, приготовьте мою накидку, хочу выйти в сад! — Громко проговорила я, сгорая от предвкушения скорой встречи. Когда все приготовления были завершены, я быстро вышла из дворца и оставила служанок позади, стремясь к фигуре возлюбленного. Он был так пылок и нежен со мной сегодня. Мы прогуливались по мощеной дорожке вдоль кустарников, когда навстречу нам вышла Хюррем султан. Я учтиво склонила голову и улыбнулась Хасеки. Мехмед сделал тоже самое и поприветствовал мать. — Сынок, Асие, прекрасная сегодня погода, вижу, у вас всё наладилось, как отрадно знать, что вы оставили свои ссоры в прошлом. — Проговорила госпожа и соединила руки в замок. — Матушка, у нас всё хорошо. — По вам видно. Ну, ладно, не буду вас смущать, меня ждет повелитель. Перехватив шехзаде под руку, я дернула его вперед, ускорив свой шаг. Рыжеволосая султанша таила в себе множество тайн, и ни одна из них не была приятной. После того предупреждения я стала побаиваться её. Мало ли что… — Не ожидала, что ты захочешь меня увидеть. Думала, ты злишься. — Произнесла я и остановилась напротив, отпустив его руку. — Поэтому я и написал тебе, чтобы такие мысли не приходили в твою чудную головку. — Он поцеловал меня в лоб, и мы продолжили идти. — Хорошо. Мустафа пишет тебе? — Нет. Наши с ним отношения дали заметную трещину, и теперь нет больше той близости. — Он — угроза для тебя, Мехмед. Нам нужно быть более осмотрительными. — Я отвела взор в сторону недавно посаженных кустарников. — Не нагнетай, прошу тебя. После поездки в Манису я и так перестал нормально спать. Всё думаю о своем будущем. — Шехзаде метался между братской любовью и здравым смыслом. И, кажется, второе выигрывало. Я понимала, что в его голове не должно быть место пустым сомнениям. Он должен понимать, что султанат — это прежде всего жестокость. Власть падишаха зиждется на крови, страхе и беспощадности. Даже по отношению к своей семье. — Однажды на чаше весов окажется твоя жизнь и жизнь твоего старшего брата. Ты должен будешь выбрать. — Я не хочу всего этого! — Ты хочешь смерти?! — Я вцепилась в его руку, царапая кожу ногтями. — Нет, дорогой, ты, как и все, хочешь жизни. Трон — гарант жизни. По-другому никак! — Асие, давай поговорим о другом? — Шехзаде отстранился от меня и пошел вперед. — Я очень боюсь потерять тебя и поэтому так говорю. — Не бойся, ведь я с тобой. Моё сердце навеки принадлежит лишь тебе одной, о моя несравненная госпожа! Он посмотрел вниз и чуть улыбнулся, заметив на моей груди подвеску в виде соединенных вместе Луны и Солнца. — Что? — Ты носишь мой подарок, разве могу я быть более счастливым? — Можешь. — Опустив взор говорю я, припоминая его связь с другими наложницами. — Со своими фаворитками ты наверняка более счастлив, нежели со мной. — Ну, прекрати! — Он берет моё лицо в свои ладони, заставляя смотреть прямо в глаза. — Пусть в моей постели и бывают другие девушки, но в моем сердце лишь ты одна правишь. — Ты врешь! — Нет, правда, Асие, я очень люблю тебя. И разве если бы не любил, то позволил бы я тебе все эти вольности? — А я, знаешь ли, не привыкла спрашивать дозволения. — Я чуть улыбаюсь, когда вспоминаю, как я вытолкала его за дверь с криками. — Другой шехзаде на моем месте давно бы уже отослал тебя на невольничий рынок. — А у других нет меня. Я ведь только твоя, а ты мой. — Верно. Ты — невероятная, и я тебя люблю. — Мехмед вовлекает меня в нежный поцелуй, и я позволяю ему эту вольность.

***

На следующий день. Лазарет дворца Топкапы представлял собой длинную комнату с высокими окнами, которые были плотно затянуты белой непроницаемой тканью, сквозь которую практически не проникали тонкие лучи солнца. Здесь и днем то было мрачновато, что говорить о вечернем времени суток. По бокам стояли койки для больных, покрытые тонкими одеялами, и те едва могли защитить людей от холода зимой. Бледный свет крошечных свечей освещал это место. Я шагнула внутрь, стараясь не выдавать свой страх. Но он, похоже, явно читался на моём лице. Лекарша всё поняла без слов и тяжко вздохнула. — Хочу избавиться… дай что-нибудь… — Решилась всё-таки. — Повитуха порылась в ящике со склянками и вытащила небольшой стеклянный пузырек с яркой зеленой жидкостью. — Сразу предупреждаю, ты можешь умереть, если выпьешь это. Как поведет себя твой организм, я не знаю и не могу гарантировать положительный исход, хатун. — Выживал ли кто-то? — Осторожно поинтересовалась я, не спеша принимать отраву. — На моей памяти — нет! — Это единственное средство? — Нет. Можно подождать ещё немного и сделать операцию, но она тоже не гарантирует жизнь. — Ответила лекарша и хладнокровно посмотрела прямо мне в глаза. — В твоем случае безопаснее всего родить. — Не надо ставить меня перед выбором. — Я выхватила у неё из рук пузырек. — Как мне его выпить? — Разведи водой и выпей перед сном. На утро плод должен выйти. Если повезет. Прежде чем послушаться, я мельком взглянула на ярко-зеленую жидкость внутри. Я долго откладывала, скрывала, но времени тянуть больше нет. И вот этот день настал. Выйдя из лазарета, я направилась в отдельные покои, где хранились все мои наряды и драгоценности. Тут было тихо и ни души, то что нужно, чтобы выпить сомнительную отраву. Я приподняла подол своего бархатного темно-синего платья и села на тахту, сжимая злосчастный пузырек в руке. Это мой единственный выход. Но почему тогда мне казалось, что воздух в комнате вдруг стал тяжелым, а стены сжимались, лишая меня пространства? Медлить нельзя! Зеленая отрава безобидно переливалась при свете ночного светила. Такая яркая, красивая и жутко смертоносная. Сердце замерло. В груди зашевелилось сомнение. — Хватит уже себя жалеть! Не позволю страху вновь взять верх. В этот раз нет! Я храбро открыла пузырек и уже поднесла его к краю емкости, намереваясь вылить его в стакан и смешать с водой, но внезапный хлопок дверей напугал меня и пальцы ослабли. Треск стекла и вся жидкость оказалась на полу, растекаясь по мрамору. Вошедшая Аксинья хмурится. Она должно быть поняла, чем я тут занималась. — И как давно ты здесь? Я тебя обыскалась! Что это было? — Она указала на остатки отравы. — Просто… — Я едва не задохнулась и начала горько плакать. — Хотела справиться с этим… — Милая моя. Она садится рядом и обнимает. Крепко, так что я ощущаю биение её сердца рядом со своим. — Что же мне делать?! — Успокойся! Всё будет хорошо. — Подруга гладит меня по волосам. — Кадир ага заходил, шехзаде приказал оповестить, что ждет тебя в своих покоях. — Нет, я не смогу сейчас…. — Лицо распухло от слез, и вид у меня был далеко не торжественный. — У нас есть немного времени. На кухне сказали, что яства будут готовы через час. Шехзаде наверняка и сам сейчас готовится к ужину с тобой. — Ладно, Аксинья, дай мне воды. Полностью осушив стакан с холодной водой, я немного успокоилась и пришла в себя. Умывшись, я быстро вытерла лицо мягким полотенцем и глубоко вздохнула, готовясь к ужину. Я должна положить этому конец. Должна наконец признаться во всем, и будь что будет. Всё происходило настолько быстро, что я не успевала следить за собственными мыслями. Я так долго шла к этому моменту, представляла его в самых ярких красках. Коридор заканчивался. За следующим поворотом — его покои. — Любимая, садись! — Мехмед подвел меня к низкому столику и сел напротив меня. Мой взор был мрачен, а губы сжались в тонкую линию. Язык онемел. — Шехзаде, я так рада, что мы снова вместе. — Я попыталась казаться довольной и радостной, и, кажется, он не заметил смятения в моих глазах. — Я приказал привезти новые книги, почитаем вместе? — Как вам будет угодно, мой господин! Из груди поднималась паника, пробираясь к горлу и безжалостно сдавливая его. Моё тело было напряжено, словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. — Расскажи-ка, как мой братец Джихангир поживает? — Наследник широко улыбнулся, говоря о младшем брате. — С ним всё хорошо. Он уже учится писать, усидчивый ученик. — Ответила я и тоже невольно улыбнулась при мысли о мальчике. — Ты выглядишь расстроенной, что-то случилось? Его ладонь легла на мою щеку, и я прикрыла глаза, заставляя себя держаться и не плакать при нем. — Мехмед, позволь мне удалиться… — Не хочешь рассказать, что именно тебя терзает, душа моя? — Шехзаде взял меня за руку. — Может, я смогу унять твою печаль? Ты же знаешь, ради тебя я готов на всё! — Пока не могу рассказать, дорогой. Я пойду. — Отстранившись, я встала и на негнущихся ногах подошла к дверям. Каждый шаг давался мне с неимоверным усилием, будто ноги были налиты свинцом. Тело сковал страх. Я снова промолчала… Ничего не смогла сказать Мехмеду. Мои губы не слушались меня, язык словно прилип к небу. Такой жалкой я ещё никогда себя не ощущала. Я старалась совладать с собственным телом, но в этот момент все силы покинули меня. Я стала совершенно беспомощной и бессильной. Всё, что я могла это идти, отдаляясь от покоев наследника.

***

— Асие, проходи, милая, садись со мной! — Благодарю вас, Хюррем султан! Приглашение Хасеки было неожиданным для меня и настораживало своей срочностью. Афифе хатун лично сообщила о желании госпожи увидеть меня. Никаких задержек и промедлений в сопровождении служанок, будто под конвоем я пришла к ней. — Давай с тобой немного поговорим. — Женщина указала на стаканы, наполненные красной жидкостью. — Это гранатовый шербет, очень полезен для здоровья. Попробуй! — Вкус потрясающий, султанша. — Пригубив напиток, произнесла я, стараясь не выглядеть напряженной. — О чем бы вы хотели побеседовать? — Например о твоем цикле. Лекарша сказала, что менструации нет, хотя по записям уже должна была начаться. — Шехзаде был в отъезде, я волновалась за него, возможно цикл сбился, у меня такое и раньше бывало. Я выкручивалась из сложившейся ситуации как могла, но, кажется, мой ответ едва ли удовлетворил любопытство Хасеки султан. Её лицо помрачнело, хоть она и улыбалась мне. — В твоем положении главной фаворитки самое важное — это осторожность. Я не хочу повторения истории Нурбахар хатун, думаю, ты понимаешь. — Твердо произнесла Хюррем султан. — Я слежу за собой, не беспокойтесь, госпожа! — Лгала, смотря прямо в глаза матери Мехмеда. Лгала, потому что знала, что со мной будет, если всем откроется правда. — Асие, я надеюсь на твое благоразумие. Помни, что твоя жизнь полностью зависит от меня! — Султанша, я прекрасно это осознаю. Но разве за все эти годы, проведенные подле вас, я дала повод усомниться во мне? — Нет. Конечно, нет, дорогая. — Женщина с материнской лаской сжала мою руку. — Я просто переживаю за тебя, вот и всё.

***

Два дня спустя. После проведенной вместе ночи мы с Мехмедом жутко проголодались и он повелел принести завтрак прямо на террасу. Сегодня на мне было белоснежное платье с шелковыми оборками, закрепленными бусинками жемчуга по контуру прямоугольного лифа. Рыжие локоны свободно падали на плечи, лишь передние пряди были заколоты назад для удобства. В ушах сияли небольшие серьги с сапфирами. Шехзаде тоже был при полном параде. Темно-красный кафтан удачно подчеркивал его мужественную фигуру, а расшитая золотой нитью ткань кричала о высоком статусе её владельца. — Мехмед… — Начала я когда все слуги удалились, и мы остались наедине. — Я уже долгое время мучаюсь. Чем дольше я молчу, тем труднее мне дышать! — В чем дело, Асие? — Наследник сразу среагировал и теперь не сводил с меня внимательного взора. — Что-то плохое случилось? — В твое отсутствие произошло кое-что…. И я очень боялась тебе об этом сказать. — Говори же, не пугай меня! Я отвела взор в сторону, не зная, как правильно сформулировать следующее предложение. От этого признания зависела моя жизнь, и я прекрасно понимала, что обратной дороги уже не будет. — Хюррем султан… она ведь отправила Нурбахар хатун в Старый дворец, и причина была вовсе не в моей ревности к ней, а в том, что она понесла от тебя ребенка. — От нервного напряжения я стала заламывать пальцы на руках. — Я помню об этом. — Шехзаде кажется уже начал догадываться о чем пойдет речь. — Продолжай, Асие! — Мехмед… прошу тебя отнесись к этому спокойно… Во время твоего отъезда в Манису я узнала, что беременна. — И всё это время молчала! Он пришел в ярость, которую прежде я у него не замечала. Его глаза горели от гнева и чувства обманутости. Хотя, я ведь не обманывала, а лишь скрывала правду. — Дорогой, пожалуйста. — Я попыталась взять его за руку, но он отверг меня и поднялся на ноги. — Скрывать такое всё равно что обманывать. Скажи, на что ты надеялась?! — Мехмед взорвался и, не став слушать мои оправдания, вылетел за дверь. Приподняв полы своего платья, я поспешила за ним, но в коридоре остановилась, поняв, что это бесполезно, и ему нужно дать время переварить всё услышанное и прийти к решению. Внутри всё горело огнём. Кончики пальцев дрожали, выдавая мой страх. Что же теперь со мной будет? Глубоко вздохнув, я призвала себя сохранять спокойствие. Всё-таки я сделала над собой усилие и призналась в своем положении. Да, это было труднее, чем я изначально думала, но я осуществила задуманное и сейчас не о чем не жалею.

***

— Госпожа! — Иди сюда, хатун, ближе. Хасеки вновь вызвала меня в свои покои, но на этот раз она была по меньшей мере в ярости. Я нервно сглотнула и подошла к ней вплотную, заставляя себя выпрямить спину. — Как же ты осмелилась? — В её голосе читалось заметное разочарование. — Лгать мне прямо в глаза… — Хюррем султан, простите за это, но я была вынуждена. Ведь я знала, что со мной будет, если вы узнаете про ребенка. — Тихо проговорила я, едва не плача. — Как не стыдно! — Султанша, послушайте! — Нет, я не желаю тебя слушать, Асие. — Выкрикнула супруга султана, и я притихла. В покои быстрой поступью ворвался шехзаде Мехмед и без какого либо приветствия тут же заслонил меня собой. — Матушка, что здесь происходит? — Он потребовал от неё объяснений, но Хасеки лишь ещё больше нахмурилась. — Можно подумать, ты не знаешь?! — Я ничего не говорила… — Шепнула я и склонила голову, понимая, что мне пришел конец. — Позвольте нам самим решать судьбу нашего ребенка! Мама, ведь я уже не дитя! — Помолчи, ради Аллаха! Ты меня очень разозлил, Мехмед. Если бы вы сразу ко мне обратились, то ничего бы этого не было, но вы оба решили, что мне ничего не надо знать! — Ваш гнев понятен, госпожа, но Мехмед ничего не знал про мою беременность. Я молчала обо всём. — Выйдя из тени шехзаде, я проговорила правду. — Если кого и винить, так это меня! Мехмед сохранял молчание, но его напряженное дыхание выдавало внутренний гнев, который он испытывал по отношению к матери. Сейчас, как ни странно, я перестала бояться. Внутри царило лишь ледяное спокойствие. — Я не позволю вам убить нашего ребенка! — Вступился за меня шехзаде, грозно глядя на Хюррем султан. — Не думай о ней! Между вами всё уже кончено, я не дам тебе совершить глупость. — Госпожа, если вы хотите избавиться от своего внука, то убейте и меня, ибо только так вы сможете предотвратить эту проблему. — Выйди, Мехмед! — Процедила рыжеволосая султанша и махнула рукой. — Живо! Наследник бросил на меня сожалеющий взгляд и подчинился словам матери. Когда мы остались одни, Хасеки приблизилась ко мне и положила руку на плечо, тяжело вздохнув. — Хюррем султан, вы всю свою жизнь защищаете своих детей, и я сделаю для своего ребенка тоже самое. — Слез уже давно не было, голос стал сухим и безжизненным. — Сначала вам придется убить меня! — Ну, хватит уже о смерти. О, Аллах, за что ты испытываешь меня? Асие хатун, я прекрасно помню, сколько добра ты принесла моей семье, и не собираюсь тебя убивать. А ребенок… Мне нужно подумать. Ступай пока к себе. — Госпожа… Поклонившись, я вышла прочь и пошла к себе. Какое же решение примет султанша? Волнение поселилось в сердце, и я тихо всхлипнула, стараясь не думать сразу о плохом исходе. — Всё будет хорошо! — Сказав это самой себе, я чуть успокоилась, приготовившись к бессонной ночи.