XXVII «Прирученный зверь уже не хищник»

***

— Любимая… — До боли знакомый голос резанул слух. В груди что-то разгоралось — ощущение пронзительное, дикое, почти животное. Я заметно оживилась и медленно стала поворачиваться всем телом к источнику звука. Мехмед. Он стоял в паре метров от меня и широко улыбался. Живой. Я попыталась вздохнуть, но грудь сжалась, не позволяя воздуху пробиться внутрь. Горло сдавило, в висках пульсировала боль. — Мехмед! — Со всех ног я бросилась в его объятия. Родной аромат тут же проник в ноздри. Он пах домом. Моим домом. — Ты жив! — Поход закончился нашей победой, Асие! Я вернулся к тебе! — Слава Аллаху! Я так переживала за тебя! Держась за руку шехзаде, я прошла обратно в особняк. Отдав накидку Селин я села на кровать, обдумывая всё, что произошло со мной сегодня. Вот уж эмоциональные качели! — Госпожа моя! — Наклонившись к животу, он с любовью поцеловал его и ребенок начал активно пинаться. — Думаю, малыш мне рад. — Шехзаде, почему же от тебя так долго не было писем? — Положив ладони на живот, я грустно вздохнула. — Поход был очень напряженным в этот раз, так что было не до писем. Но я каждый день думал о тебе, милая! Наши руки переплелись, и я улыбнулась. Главное, что сейчас он здесь, со мной! В покои прошла Эмине калфа и поклонилась, она удивленно замерла увидев рядом со мной шехзаде. — Простите, я не вовремя… — Эмине калфа теперь у тебя во служении? — Поинтересовался Мехмед, и я кивнула. — Да, она присматривает за мной, правда? — Я игриво подмигнула Эмине. — Это мой долг! — Хорошо, что такая опытная и верная калфа теперь рядом с тобой, я могу быть спокоен! Женщина поклонилась и покинула покои, оставив влюбленных наедине. Юноша припал губами к моей кисти, и я совсем растаяла от его нежности по отношению ко мне. — Я очень скучала. — Тихо призналась я и погладила шехзаде по лицу. — О красавица с ангельскими глазами, твой облик ночами приходит мне во снах, простишь ли ты своего ничтожного раба, который только лишь мечтает словить твой прекрасный взгляд, словно алая роза ты среди тысячи сорняков, одно твое слово красивее тысячи моих слов. — Мехмед будто и не видит никого вокруг, кроме меня. — Одно лишь твое существование в этом бренном мире делает меня самым счастливым человеком! — Очень трогательно! Я уверена, что если у нас родится сын, то он обязательно будет таким же, как и ты. — Почему ты думаешь, что будет мальчик? А вдруг дочка родится, не уступающая по красоте своей маме? — Если Аллах позволит, у нас с тобой будет много детей и девочек и мальчиков. — Иншалла! Потянувшись, наследник нежно поцеловал меня в губы, будто боясь, что я вдруг исчезну из его жизни. — Как бы ты хотел назвать нашего малыша? — Отстранившись, поинтересовалась я, прижав его ладонь к животу. — Давай подумаем вместе! — Предложил шехзаде, и я согласилась широко улыбаясь. — Если мальчик то пусть будет Махмуд. — Прелестное имя, милая. А вот если девочка, тогда назовем её Неслихан.

***

Декабрь, 1536. В середине второй недели декабря у меня начались схватки. Вначале они были практически не болезненными, но с каждым часом дискомфорт усиливался, и стало понятно, что родовая деятельность в самом разгаре. По обыкновению служанки уложили меня на широкое ложе, а повитуха, предварительно вымыв руки, следила за периодичностью моих схваток. Сердце забилось где-то в горле, когда она приказала мне тужиться, что есть сил, а их и так было немного. Дышать становилось всё тяжелее, и всё сильнее было желание кричать во все горло от обжигающей боли внизу живота. — Убейте меня! — Воскликнула я и сжала простынь под собой, стараясь вытолкнуть голову ребенка из своего чрева. — Дыши, не трать силы! — Командовала повитуха, и я замолчала. — Давай, милая, ещё немного осталось! — Селин, я этого не вынесу! Сжав ладонь подруги, я сделала последний рывок, увидев как повитуха удовлетворенно вздохнула. Это хороший знак. — Что там? — Ощущения были неоднозначные, и я потерянно смотрела то на служанок, то на повитуху. — Пока только голова, но всё страшное уже позади, ты молодец, просто дыши. — Ответила она и похлопала меня по колену. — Правда? Скоро это закончится? — Да, Асие, я же тебе говорила. Скоро ты прижмешь своего малыша к груди. Покои казались мне слишком маленькими, а время тянулось бесконечно долго. Голова разболелась настолько, что думать было тяжело, но я старалась не утратить концентрации. Через пару минут ребенка полностью извлекли, и я вздохнула с облегчением, услышав надрывный плач младенца только появившегося на этот свет. — Кто родился? — Сейчас это был главный вопрос, который определит, как мне действовать дальше. — Благодари Аллаха, Асие, у тебя родился здоровый шехзаде! Это мальчик! — Воскликнула повитуха и занялась малышом. — Мальчик… — Её восторга я по поводу рождения шехзаде не разделяла. — Что же с ним будет? — Не глупи, у тебя родился здоровый крепкий сын! — Селин, ты ведь знаешь, что ждет его в будущем… — Ты напрасно заранее накручиваешь себя, посмотри какой он крошечный, это дар Всевышнего. — Или его проклятие. — Печально заключила я. — Бурзу отправила весть Хюррем султан, должно быть, они скоро прибудут к нам. — Подруга, в отличие от меня, радостно улыбалась, будто сама только что родила долгожданного наследника. После рождения последа повитуха обработала меня и наконец оставила в покое. Ребенка унесли для омовения, и я могла немного подремать. От усталости я окончательно погрузилась в глубокий сон. Проснулась я лишь тогда, когда услышала рядом с собой голоса. Около моей постели стояла Хасеки и счастливо улыбалась, а Мехмед, заметив, что я уже в сознании, тут же подошел ко мне. — Шехзаде… — Асие, драгоценная моя, я так рад, что ты родила мне сына! — Мой сын прав, пополнился Османский род ещё одним чудным наследником. — Произнесла Хюррем султан, и я слегка улыбнулась ей, чувствуя неимоверную ломоту во всём теле. — Где же наш малыш? — С беспокойством я стала искать глазами своего ребенка, но в покоях я его не обнаружила. — Матушка? — Его скоро принесут вам. Мы с Мехмедом обменялись счастливыми улыбками. Мне не терпелось прижать своего первенца в груди и ощутить его сладкий запах. Обряд имянаречения состоялся ближе к полудню. Служанки помогли накинуть на голову бежевый шелковый платок, а шехзаде начал читать молитву. — Во имя Аллаха! Имя твое — Махмуд! — Он повторил имя младенца ещё дважды, а затем передал его в руки Селин. — Поздравляю, сынок! Вот ты и стал отцом. — Воскликнула рыжеволосая госпожа и мельком глянула на меня. — Это неимоверная радость, но также и тягостное бремя быть родителем, не так ли, султанша? — Ты говоришь верно, Асие. Теперь у вас есть ребенок, и с его появлением ваши жизни изменятся. Женщина переняла малыша из рук служанки и стала с любовью укачивать первого внука. Она что-то тихо говорила ему, но я, к сожалению, не смогла разобрать слов. Рука наследника сплелась с моей, и по щеке покатилась слеза. Как же мне этого не хватало! Хасеки тактично удалилась, оставив нас наедине. Нам предстояло серьезно поговорить, в первую очередь о будущем. Что ожидает нас с маленьким Махмудом?

***

— Как же я счастлив, милая! — Признался Мехмед, глядя на нашего сына. — И я. Но отныне нам нужно подумать о том, что ждет его дальше. — Улыбка на моем лице сошла на нет. — Ведь Махмуд — не шехзаде. Он незаконнорожденный. — Я признал его своим сыном, Асие. Этого достаточно! — Боюсь, уже нет. Пока сам повелитель не признает его, у Махмуда не будет прав на трон. Я замолчала позволяя ему говорить, чувствуя, что он нуждается в этом больше всего. Его сердце также как и мое болело за нашего сына. Его судьба оставалась туманной. — Ты права. — Он усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — Повелитель будет очень зол, когда узнает. — Да, но это не значит, что он не примет малыша! — Рука осторожно прошлась по головке младенца с пушком рыжих волос. Шехзаде присел на край кровати и устало выдохнул, будто на него сейчас давила вся тяжесть мира. — Отец сильно переменился. Сначала казнь Ибрагима паши потрясла всю империю, теперь жизнь моего собственного ребенка висит на волоске. Я… я слишком устал… — Мехмед, я рядом с тобой, слышишь? Мы пройдем этот путь вместе, я никогда не оставлю тебя одного. Его пальцы сжались в кулак, горло дрогнуло, будто он проглатывал слова, которые не мог и не хотел сказать. — Я знаю, милая, знаю. — Его пальцы скользнули по влажным волосам, он убрал несколько прядей от лица и слегка улыбнулся. — Мы с тобой семья и у нас появился замечательный сынок. Как может быть иначе? — Я прикрыла глаза от этой незамысловатой ласки, наслаждаясь тем, как он гладит меня по голове. — Я не устану благодарить тебя за этот дар! — Побудешь ещё со мной? — Конечно, дорогая.

***

Два дня спустя. На третьи сутки после родов появилось молоко, я хотела кормить сама, несмотря на запрет и имеющуюся кормилицу. Госпожи редко сами кормили детей, отдавая их на попечение молочных матерей. Но я имела другое мнение на этот счет. При кормлении я лучше узнавала своего малыша, понимала, сколько ему надо съесть, чтобы насытиться. Рано утром я покормила сына и теперь сидела в тишине, наблюдая за тем, как он спит. Тело била мелкая дрожь, а сухие губы шептали его имя, словно в бреду. Никто не услышит меня и не придет на помощь. Неужели моего ребенка убьют? В голове так четко отображалась эта душераздирающая картина, и мне становилось дурно. Мне нечем было дышать от страха. Внутри была только жгучая ненавистная боль, навсегда поселившаяся глубоко в груди. Теперь я постоянно думала о будущем Махмуда. Настолько часто, что от этих мыслей начинала кружится голова. В покои кто-то зашел, и я безразлично подняла глаза на вошедшего. На пороге оказалась Михримах султан. Её визита я не ждала. От того на моем лице проскользнуло искреннее удивление. Госпожа Луны и Солнца сегодня выглядела особенно прекрасно. Русые волосы отливали золотом, а наряд горчичного оттенка подчеркивал все достоинства фигуры молодой девушки. Я не могла не заметить изменения. Прежде она выглядела иначе. Шелк платья стекал по её телу, ткань красиво струилась, и я не могла отвести от неё восхищенного взора. Султанша мягко улыбалась, её походка стала более уверенной, а взгляд хитрым. Вот теперь я поняла почему её называют копией Хюррем султан. Они действительно были очень похожи, и дело даже не во внешности, а в умении себя правильно подать. Природное обаяние зашкаливало в них обеих. Не забывая о приличиях, я послала ответную улыбку, и мы обе посмотрели на спящего шехзаде. — Я рада вам, Михримах султан! — Слегка приподнявшись, я села поудобнее. — Не тревожься, я приехала на пару часов, захотелось увидеть племянника. — Пояснила госпожа и подошла к люльке, в которой сопел мой сынок. — Махмуд здоров, у него прекрасный аппетит. — Чудесный малыш! Вот и Мехмед стал отцом, надеюсь это пойдет ему на пользу. Я неоднозначно пожала плечами, не зная, что стоит говорить. Нам предстоит пройти через огонь и воду, чтобы достичь задуманной цели. — Ты выглядишь неважно, с тобой всё хорошо? — Быстро потеряв интерес к племяннику, султанша приблизилась к кровати. — Лекарь навещает меня. Роды были не из легких, но я уже поправляюсь. — Ответила я и прикусила губу. Быть слабой и больной мне совершенно не прельщало. Однако я понимала, что от этого никуда уже не денешься. Последствия рождения ребенка до сих пор отдавали ноющей болью в промежности. — Выздоравливай. Ты теперь нужна не только моему брату, но и своему сыну. — Мне тоже хочется поскорее покинуть это ложе. Целыми днями лежать слишком утомительно. — Жаль, что ты не можешь вернуться во дворец, так мы бы виделись намного чаще. — Грустно заявила Михримах. — Мне не хватает подруги. — Госпожа, для меня честь быть вашей подругой! — Я улыбнулась и потянувшись сжала её руку. — Вы можете быть откровенны со мной, клянусь, ваших секретов никто не узнает. — Как и твои, Асие. Ты можешь рассказать мне о своих печалях? Наверняка ты опасаешься за судьбу Махмуда… — Это так. Порой в голову лезут дурные мысли, и одна страшнее другой. — Ваше положение — трудное, но не отчаивайся, поверь, мой отец — добрый правитель. Он не станет вредить малышу, но, возможно, разочаруется в Мехмеде. От услышанных слов слезы снова покатились по щекам. Что же нам делать? Я не могла допустить, чтобы у Мехмеда испортились отношения с султаном. Это очень плохо! Я перевела свой взгляд на Михримах султан. Она больше не казалась мне столь заносчивой, как-то было раньше. В любом случае госпожа на стороне своего старшего брата, а значит и на моей тоже. Цель у нас одна — уберечь Мехмеда от возможной опасности. Но пока живы его братья, опасность будет преследовать его по пятам. Я сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. Надо было что-то придумать! Как-то обезопасить Мехмеда от гнева его властительного отца.

***

— Госпожа! — Ко мне тихо подошла Мелек, на руках которой был малыш. — Он уже засыпает, уложить его в колыбель? — Не нужно, я сама. — Улыбнувшись, я приняла сына на руки и поцеловала в маленький лобик. — А где Селин? Целый день её не видела. — Если хотите, я позову её. — Нет, ступай отдохни. Служанка поклонилась и вышла из покоев. Я прижала Махмуда к груди и тихо запела мелодию, понятную лишь мне одной. Неужели его не пощадят? Убьют? Затянут веревку на шее? По щеке скатилась слеза. Нет! Я не за что не отдам своего ребенка на растерзание! Уложив младенца в колыбель, я заботливо поправила одеяльце и тяжело вздохнула. Его права нужно узаконить, а сделать это может только султан Сулейман. Но захочет ли он? Не расценит ли рождение ребенка в тайне от него за предательство? Никто не знал наверняка, как поведет себя государь, если узнает, что у него есть внук, рожденный вне стен гарема. Мехмед может оказаться в опале и тогда о троне можно будет только лишь мечтать. Эти мысли душили меня, и я вышла на балкон, чтобы немного передохнуть. Снег падал с неба крупными хлопьями, что терялись в моих рыжих волосах. Здесь было холодно. Стоило накинуть хотя бы шаль, но сейчас мне хотелось замерзнуть. Переключиться. Присев на мраморный пол, занесенный снегом, я заплакала с новой силой и спрятала лицо в ладонях. От холода пальцы покраснели, и я почувствовала жжение под кожей. Был бы рядом Мехмед… Но, к сожалению, он был далеко отсюда. Может, он сейчас с другой? Всё таки он молодой мужчина и у него есть потребности. Нет! Глупость какая! Шехзаде обещал, что кроме меня больше никого не будет! Я одна буду рядом с ним. Всегда близко. От слез в глазах всё двоилось. Я посмотрела в ночную мглу и увидела там образ Мехмеда. Кровь вскипела в венах, мне стало трудно дышать и схватившись за сердце я рухнула на заснеженный пол, теряя сознание. — Асие султан! — С волнением проговорила Селин и похлопала меня по щекам, приводя в чувства. — Что с тобой? — Мысли о смерти сына сводят меня с ума. Я так больше не могу! Ведь ни минуты не проходит без этих вечных мыслей о его судьбе! — Тихо говорила я, чувствуя, как от холода жжет пальцы. — Вставай, милая, ты вся замерзла. Пойдем, я отведу тебя в покои! — Махмуд спит? — Конечно. Бурзу рядом с ним. — Отвечает подруга и берет меня под руку, уводя со злосчастной террасы.

***

Неделю спустя.

Вопреки моим ожиданиям Махмуд был далеко не спокойным ребенком и постоянно плакал. Доходило до того, что он мог надрываться часами, хотя все его основные потребности были удовлетворены. Я списывала это на то, что он чувствует, как плохо мне, и реагирует соответственно. Бедный малыш! Мне было его так жаль. Но поделать я ничего не могла, пока угроза висит над его головой, я не могла быть спокойной и делать вид, что ничего не происходит. — Селин, иди сюда! Забери его в детскую! — Я передала младенца на руки подруги. — Я хоть посплю нормально. — Хорошо, дорогая! Отдохни, силы тебе сейчас нужны. — Он прелестный когда не плачет, правда? — Да, очень красивый ребенок. — Подтвердила девушка и начала качать наследника. — Он похож на тебя, Асие. — Это даже странно. Я полагала, что он будет копией своего отца. — Задумчиво проговорила я и удобно устроилась в постели. В покои прошел Кадир ага и заулыбался при виде маленького шехзаде. — Асие, я к тебе с хорошей новостью! — Какой же? — Повелитель приказал начинать сборы шехзаде Мехмеда в санджак. Он отправится в Амасью примерно в конце февраля. — Эти слова прозвучали столь триумфально, что мне захотелось прыгать по комнате от счастья. Но я позволила себе только громкий смех. — Прекрасно, Кадир! — Мои глаза сияли подобно бриллиантам. — Скоро наши мучения кончатся! — Ну наконец-то! — Долго ждать пришлось, но это того стоило. Хоть я и позволила себе улыбнуться, но усталость ощущалась во всем теле. Голова гудела так, будто была набита ватой. Каждое движение давалось с неимоверным трудом, и казалось, что силы вот-вот покинут меня окончательно. Даже воздух в покоях казался слишком тяжелым, будто он был наполнен свинцом. Веки становились невероятно тяжелыми, и я отослала всех прочь, желая немного поспать.