XXVIII «Откровения»

***

Февраль, 1537 года.

— Ну вот, смотри-ка, поел и успокоился! — Произнесла я, укачивая малыша, разомлевшего после плотного завтрака. — Асие, давай я его уложу? — Предложила Селин, но я мягко отвергла её помощь. — Не нужно, я сама им займусь. — Как пожелаешь! Через приоткрытое окно в покои поступал свежий морозный воздух. Сегодня начался Рамадан, и все правоверные мусульмане были обязаны поститься в этот период. Меня это обошло стороной, так как я кормила грудью и голодать просто не имела права. Дверь отворилась, и в комнату мягкой неспешной походкой проплыла девушка в прекрасном одеянии голубого цвета. В ней я узнала Михримах султан. Следом за ней прошли два евнуха, они поставили золотую колыбель и тут же удалились. Я приоткрыла рот, ведь прежде мне не доводилось видеть подобной красоты. Люлька была украшена россыпью драгоценных камней. Внутри уже были покрывала, сотканные из самых дорогих и качественных тканей. — Госпожа, добрый день! — Я поприветствовала её первой, продолжая укачивать малыша. — Добрый, Асие! Я привезла кроватку для нашего шехзаде. — Она перевела взгляд на свой подарок. — Над ней долго трудились, но результат мне нравится. — Благодарю вас, это очень ценный дар! — Для Махмуда мне ничего не жалко. В прошлый раз я не одарила малыша, но в этот решила исправиться. — Эта кроватка напоминает мне трон. Положите его туда? — Я протянула сына в руки Михримах, и она неуверенно приняла младенца. — Никогда раньше не держала грудных детей. Он такой маленький. — Девушка слегка улыбнулась и осторожно переложила Махмуда в новую колыбель. Мальчик быстро уснул, а госпожа присела рядом с люлькой, любуясь малышом. На её лице расцвела мягкая улыбка, которой она одаривала своего племянника. — Надеюсь, и у тебя скоро появится ребенок! — Не думаю, что это произойдет в ближайшие годы. — Всё возможно, моя султанша. Может, ты найдешь любовь всей своей жизни! — От моих слов Михримах звонко рассмеялась, будто я сказала какую-то глупость. — Не думаю, что способна полюбить кого-то. Однажды мать выдаст меня замуж за того, кто будет предан ей и братьям. — Девушка говорила с заметным разочарованием. — Мои желания роли не играют, увы. — Даже если так, что мешает полюбить супруга? Может, он будет не таким уж и плохим?! — После Яхьи я… — Её голос дрогнул, но глаза оставались сухими. — Не могу, понимаешь? Он был для меня всем миром, а теперь… — Понимаю. Михримах, но на нем жизнь не заканчивается, чем больше ты будешь думать о прошлом, тем меньше будет шанс создать счастливое будущее. Я закрыла глаза и выдохнула. В любви всё непросто. Сейчас она уверена, что жизнь не имеет смысла, но потом придет осознание. Нужно лишь время. До брака с Рустемом оставалось как минимум два года. Султанша покорится своей судьбе, и я надеялась, что это не разобьет её сердце. — Ладно, что мы всё о плохом! Как ты тут? Тебе стало легче? Выглядишь здоровой. — Так и есть. Я полностью оправилась от родов. Мне интересно, как там Мехмед? — Он не показывает этого, но волнуется из-за скорого отбытия в санджак. — Михримах улыбнулась, вспомнив о старшем брате. — Конечно, это приятное волнение. — Я уверена в Амасье его встретят хорошо. Он столько учился в управлении, пора показать, на что он способен в деле. — Произнесла я и встала на ноги, расправив подол зеленого платья, расшитого золотой нитью. — Брат способный, даст Аллах, у него всё получится. — Аминь, госпожа.

***

Стамбул, Топкапы. Без будущего. Без прошлого. Без настоящего. Такой она была. Маленькая девочка, избранная самой Хасеки. У неё не было имени некоторое время. Калфы в старом дворце звали её просто «девочка». Там она получила наилучшее образование, о котором могла бы мечтать любая. Девочка выросла и превратилась в прекрасную девушку. Длинные каштановые локоны струились по спине, взгляд — острый, как у орлицы. Её начинали бояться. Утром её привели к Хюррем султан. Это был знак. Надежда. Она училась не зря. Её выбрали. Теперь она готова. — Красивая. — Госпожа подошла ближе и властно схватила девушку за подбородок, осматривая. Её пальцы были ледяными, а в движениях читался лишь сухой расчет. — Я отправлю тебя в санджак к шехзаде Мехмеду, но ты должна знать, что легко тебе там не будет. — Я готовилась к этому всю свою жизнь, султанша. Шехзаде забудет о других фаворитках, когда узнает меня. — Её глаза не опустились, спина прямая, манеры идеальны. — Помни об осторожности, Бирсен хатун. Она кивнула и широко улыбнулась. — Не беспокойтесь, я стану вашими ушами и глазами в санджаке шехзаде. В покоях воцарилась тишина, но она не была напряженной. Решающий миг, и вот девочка сама вершит свою судьбу. Хюррем смотрела на избранную прямо, без тени улыбки, размышляла, кто из них победит. Ставка была сделана. Бирсен сияла. Она шла за молчаливой калфой, слыша лишь шелест шелкового платья. Гарем встретил её тишиной, лишь глаза, заинтересованные, они оценивали новенькую, искали слабость. Ташлык превратился в поле боя, стоило дверям за спиной девушки закрыться. Она будет терпелива. Как и всегда в ожидании власти.

***

— Прибыли вести из Топкапы! — Оповестила Эмине калфа и присела рядом со мной. Не отрываясь от страниц интереснейшей книги, я только кивнула, позволяя ей говорить. Прошла минута, две, три. Женщина молчала. Значит новости плохие. Глубоко вздохнув я отложила книгу и устремила свой взгляд вперед. В общей комнате сидели служанки. В послеобеденное время они обычно отдыхали здесь. — Я слушаю, Эмине. Что за новости? — Произнесла я и кивком отослала Бурзу в покои. За ней последовали остальные. Калфа поморщилась, будто говорить стало неприятно. Её глаза странно забегали по залу, словно она хотела сказать больше, чем могла. — Через две недели наш шехзаде отбывает в Амасью. Ему спешно готовят гарем… В него точно войдут Умут и Рахшан, а ещё Хюррем султан лично отобрала девушку для сына. — Отбытие в санджак безусловно хорошая новость, а вот гарем… Умут и Рахшан говоришь. Они безобидны и бесплодны. — Что? — Женщина опешила и прижала руку к губам. — Кадир ага постарался. Удалось выяснить, что за девушка? — Последнее интересовало меня куда больше. — Пока нет. Её скрывают. Ходит слух, что её привезли ещё совсем маленькой девочкой и воспитывали в Старом дворце по приказу Хюррем султан. Она, очевидно, хотела иметь своего человека в гареме сына и послушную марионетку. Но судьба распорядилась иначе, и появилась ты. — Выходит, я заняла чужое место. Хм, интересно получается. Хасеки снова ставит на эту девицу? — Возможно, она хочет проверить тебя на прочность, Асие. Хочет узнать, кто из вас сильнее. — Предположила Эмине и затихла. На пороге появилась служанка с ужином в руках. Она молча поставила ароматные яства на столик и ретировалась прочь. Я сглотнула, кусок в горло не лез после таких чудесных новостей. Как же я ошибалась, когда думала, что с появлением ребенка проблема с гаремом будет стоять не столь остро. — Значит, опять война. — Гарем — это постоянное сражение. — Она усмехнулась. — Ты победишь. — Я бы не была так уверена. Если всё это правда, тогда, выходит, Хюррем султан лично занималась её воспитанием, представляешь, сколько она в неё вложила?! Это будет непросто. — Прикрыв глаза, я тяжело вздохнула, морально готовясь к новой схватке. — Посмотрим, Асие. Мы же ещё не видели её. Может, там и сражаться не с кем! — В этом ты права. Не буду зря накручивать себя. — Указав рукой на тарелку с выпечкой, я предложила калфе попробовать. — Разделишь со мной трапезу? — С удовольствием!

***

Март, 1537 года. Окончание Рамадана праздновали по всей стране, и наш особняк в Бейкозе не стал отставать от других. Я распорядилась устроить пышный праздник для девушек и евнухов. Приближенные очень обрадовались моей затее и принялись организовывать торжество. Средств я не жалела, повелев, чтобы всё было выполнено по высшему разряду. Вечер плавно опустился на особняк, и повсюду зажглись свечи. Аромат специальных благовоний, привезенных из Египта, окутал всё вокруг. На праздник я пожелала облачиться в богато украшенном платье насыщенного коричневого оттенка. Рыжие волосы были завиты и собраны в высокий хвост, на шее блестело колье из чистого золота, а уши украшали массивные серьги. Махмуда на праздник я брать не стала, давая малютке спокойно уснуть. В зал я зашла с гордо поднятой головой. Слуги принялись возносить за меня молитвы и благодарить за столь щедрый дар. Присев на центральную тахту, я одарила всех присутствующих своей очаровательной улыбкой, которая могла свести с ума кого угодно. Девушки сегодня все сияли, танцуя в новых платьях. — Они счастливы! — Произнесла я и пригубила сладкий напиток. — Всё благодаря вам, Асие султан. — Отозвалась Эмине калфа и вдруг осеклась, она замолчала, будто слова застряли у неё в горле колючим комком. — Что с тобой? Мой прямой вопрос заставил её слегка вздрогнуть. На мгновение маска холодного расчета сошла с её лица. — Шехзаде отправился в свой санджак неделю назад. — Как? Он меня не позвал?! — С удивлением проговорила я, не до конца понимая, как такое возможно. — Может, письмо затерялось… — Калфа взглянула на меня, но её глаза смотрели пронзительно и холодно. — Нет. Причина в другом! Он просто решил не рисковать, точнее не он, а Хюррем султан. Я и Махмуд — угроза для будущего шехзаде. — Не придумывай! Госпожа в тебе души не чает и мальчика она приняла. Возможно, им нужно больше времени, чтобы подготовить почву для твоего приезда. Вот представь реакцию лалы шехзаде, когда вместе с ним бы приехала девушка с младенцем. — Да, но всё же рано или поздно я приеду туда, в чем смысл скрываться? — Я недоуменно взирала на Эмине, не до конца понимая мотивы. — Целее будешь, Асие! Разве это плохо? — Женский голос окреп, зазвучал металлом. — Напишу ему письмо, а ты отправишь! — Хорошо, как скажешь. Уверена, он найдет объяснение. — Мне бы этого хотелось! — Горькая усмешка исказила мое лицо. Я ощутила холод, охвативший всё мое тело. Пока я здесь, вдали от него, там вокруг Мехмеда уже вьются новые наложницы. Пальцы сами стискивают край стола. Не позволю ему быть с другими женщинами! Никто не займет место в его сердце. Ревность это не просто искра, которая зажглась в сердце и потухнет, это самый настоящий пожар и справиться с ним может не каждая. В гареме не место слабостям. Даже если тяжело, даже если сердце твое рвется на части, нужно улыбаться. И я улыбалась, раскачивалась в такт приятной мелодии и делала вид будто наслаждаюсь происходящим. Даже здесь я не могла снять эту маску и показать истинные чувства. Нельзя! Иначе всё пойдет прахом!

***

— Селин, подай фрукты. — Рукой я указала на чашу с тонко нарезанными яблоками и грушами. В хаммаме стоял невыносимый жар, но мне даже нравилось. Только так я чувствовала себя живой. — Держи. — Подруга услужливо поднесла чашу ко мне и принялась намыливать мне спину и руки. — В последнее время ты грустишь, это из-за Мехмеда? — Не только из-за него. Мне не нравится это молчание. Столько дней прошло, а от него нет письма. Неужели он смог забыть меня и нашего сына? — Подождем ещё немного. Торопиться не стоит. Кстати говоря, мы кое-что узнали о Нурбахар хатун. Несколько месяцев назад она вышла замуж и вроде как уже в положении. — Может, хоть у неё судьба сложится… — Я усмехнулась и положила в рот дольку яблока. Моя главная слабость — жажда постоянного контроля. Владея знанием того, что случится в будущем, я хотела контролировать всех и вся, и когда это не получалось, начинала гневаться. — Лекарша осмотрела Махмуда, она ждет за дверью. — Оповестила Селин. — Пускай. — Госпожа! Я провела тщательный осмотр и могу точно вам сказать, что шехзаде здоров и развивается так, как положено! — Отчиталась женщина и склонила голову. — Хорошо. Здоровье моего сына превыше всего. — Асие султан, из Амасьи пришло письмо для вас! — Ворвавшись в баню громко, произнесла Сонай. — Наконец-то! — Обтерев мокрые руки полотенцем, я вскрыла печать и раскрыла пергамент. Глаза быстро пробежались по аккуратным строчкам. — Он призывает меня к себе! — Хорошая новость! — Верно, скажите всем, чтобы начинали подготовку к отъезду, дорога предстоит дальняя! — Как прикажите, Асие султан! — Сонай быстро поклонилась и, забрав письмо, ретировалась прочь.

***

Апрель 1537 года. Амасья. Карета плавно остановилась, возвещая об окончании длительного путешествия. Маленький шехзаде захныкал на руках Селин. — Вот мы и приехали. — С толикой грусти отметила я, понимая, что теперь идет настоящая битва за себя и за своего сына. На входе во дворец стояли молчаливые слуги, оповещенные о прибытии важной гостьи. Они взяли сундуки и понесли их внутрь. Войдя в гарем, я старалась держать осанку и прямой безразличный взгляд. Это было трудно, вот так сохранять спокойствие, когда рядом находились десятки соперниц и прожигали меня взглядом. — Госпожа! — Молодая девушка с почтением склонила голову. — С прибытием, ваши покои уже готовы, желаете отдохнуть? — Я не очень устала. — Высматривая красивых одалисок, ответила я. — Но мой шехзаде уж очень беспокойным стал. — Обернувшись на Селин, которая держала на руках моего сына, я кивнула управляющей гаремом. — Проводите её в покои. Гарем тут же зажужжал словно переполненный пчелами улей. Рабыни достаточно громко перешептывались между собой. Все были шокированы увиденным. — Кто она такая? — У неё есть ребенок? Но хазнедар быстро пресекла подобные речи. — А ну замолкните! Несмотря на молодой возраст, девушка была грозной, и кучка не сдержанных рабынь быстро притихла. Они склонились в уважительном поклоне и более не проронили ни слова о загадочной незнакомке. — Я Айсун хатун, султанша. — Наконец представилась черноволосая. — Вы можете обращаться ко мне по всем вопросам. — Замечательно, Хюррем султан посвятила тебя во все тонкости? — Поинтересовалась я, чтобы знать, насколько она предана шехзаде и его матери. — Естественно. Хотите пройти в ташлык? — Решив, что держать госпожу на пороге не вежливо, спросила Айсун хатун. — Пожалуй, мне стоит представиться девушкам. — Я согласилась и прошла в середину небольшого помещения, где обитали джарийе. Конечно, с султанским гаремом его даже сравнить нельзя. Но каждая здесь надеялась на милость и благосклонность моего шехзаде. — Приветствую каждую из вас! Меня зовут Асие Хюмашах султан, я главная фаворитка шехзаде и мать его ребенка. Одалиски замерли на месте, но не посмели обсуждать это сейчас. На этаже фавориток стояла более агрессивная атмосфера. — Я не ослышалась? — Шатенка обернулась на свою новую подругу, Рахшан хатун, также наблюдающую за старой соперницей. — Да кто она такая? Тебе что-нибудь известно? — Асие была его фавориткой в Стамбуле, она никому житья не давала, высокомерная змея! — Нахмурив свое прекрасное лицо, высказалась черкешенка. — Потом она куда-то исчезла. Я думала, её прикончили, но, как видишь, сама она вполне себе живая. — Хочу, чтобы она умерла! — В сердцах шепнула Бирсен и поджала свои пухлые губы. — У меня только всё наладилось, шехзаде наконец-то растаял, он полюбил меня! — Не смеши! — Черноволосая ухмыльнулась и посмотрела вниз на фигуру в пышном бежевом платье. — Разве наш шехзаде откажется от Асие ради тебя?! Запомни: она его единственная любовь. — Ты только глянь на неё. — В глазах новой наложницы загорелась ненависть. — Держится, будто уже стала госпожой. Хюррем султан знает о том, что она приехала? — Конечно знает, Бирсен, не делай глупостей. Хасеки лично выбрала эту рыжеволосую бестию для своего старшего сына. Если что с ней случиться, тебя в живых не оставят. — Рахшан права! — Прозвучал за их спинами голос Умут. Черкешенка кивнула подруге, Бирсен же так и продолжила смотреть на соперницу. — Тебе стоит склонить голову, да пониже, если, конечно, хочешь выжить в гареме. — Спокойно посоветовала блондинка и расправила подол своего красного платья, шагая к фавориткам. — Вы обе так спокойны! Вам совершенно плевать, что шехзаде принадлежит только одной женщине. Вы считаете, что достойны жалких остатков любви? Мехмед даже перестал звать вас на хальвет. Неужели вы не ревнуете? — А какой в том толк? — Спросила Умут, накручивая прядь светлых волос на палец. — Она ему уже сына родила. Не удивлюсь, если её сделают Хасеки. Шехзаде очень привязан к этой девушке. А ты, Бирсен, была лишь временным увлечением. Увы, как и все мы. — Верно. — Согласилась с давней подругой Рахшан. — Я в свое время тоже пыталась скинуть её с пьедестала, но ничего не вышло. Наш шехзаде любит Хюмашах всем сердцем. Бирсен отвернулась от наложниц, понимая, что они уже смирились с участью забытых и отвергнутых женщин. Соперница была красива и, по всей видимости, достаточно умна, чтобы обратить свой взор на Хасеки правителя. От этих мыслей рыжеволосая госпожа начала раздражать ещё больше. Хюррем султан обещала своей протеже, что в гареме наследника легко ей не будет, но у Бирсен и в мыслях не было, что госпожа поставила ставку на другую девицу. Или? У фаворитки загорелись глаза, госпожа не послала бы её сюда просто так. Нет, её план был куда более коварен, и сейчас Бирсен должна сделать всё возможное, чтобы Мехмед отверг Асие. Ведь именно этого желает Хасеки? — Я покажу вам ваши покои, следуйте за мной. — Айсун хатун вышла из ташлыка, чтобы не обострять накалившуюся ситуацию ещё больше. Я бросила на девушек последний взгляд и поспешила за управляющей. Она привела меня в покои. Зайдя, я сдержанно улыбнулась, увидев собственную комнату. Она была разделена на три части: приёмная с большим длинным диваном вдоль стены, который был украшен красной тканью с золотой вышивкой, на противоположной стороне разместилась большая кровать с балдахином. В смежной комнате расположилась кроватка для Махмуда, так что я могла уверенно называть ту комнатку детской. Просторные, большие окна пропускали внутрь яркий лунный свет. Около кровати суетились служанки, поправляя постельное белье и подушки. — Простите за неудобство, мы ожидали вас только завтра утром. — Объяснила хазнедар и шикнула на девушек. Те в короткие сроки покончили с работой и оставили меня в одиночестве. В смежной комнате сынок спал в колыбели. Около него сидела Мелек и наблюдала за сном маленького шехзаде. Покои в целом пришлись мне по душе. В них мне было довольно комфортно, и я уже сейчас в полной мере ощущала себя госпожой. После ужина я решила сходить к Айсун хатун. Следовало обговорить некоторые детали. Можно ли ей полностью доверять? Слуги проводили её к комнате хазнедар. — Султанша. — Черноволосая склонила голову. — Вы что-то хотели? — Я хотела поговорить с тобой, Айсун. Ты уже знаешь про меня и моего сына и должна осознавать опасность нашего с ним положения в этом дворце. Если повелитель узнает о Махмуде, шехзаде может пострадать. А его репутация должна быть наилучшей, ведь он надежда на светлое будущее Династии. Я могу тебе доверять? — Асие султан, вы, конечно же, можете мне доверять. Этот секрет не выйдет за пределы дворца, все слуги знают, что будет за предательство. Хюррем султан лично позаботилась о людях в этом дворце. Они все верны вам. Боюсь только одного, девушки могут воспринять это по-своему. Но они просто не посмеют действовать против шехзаде Мехмеда. Это им невыгодно. — Благодарю тебя, Айсун хатун! — Я подарила девушке искреннюю улыбку. — Всё чаще я стала задумываться о будущем, все же когда-то придется рассказать всему миру о существовании Махмуда. И многие посчитают его рождение незаконным. Этим можно будет оспорить его права на престол. Чтобы противостоять врагам, мне нужны союзники, нужно обрести силу и могущество. Я знаю, что это будет непросто, но отныне это моя судьба! — Ваш самый сильный союзник — это Хюррем султан! Она о вас очень тепло отзывалась. Госпожа относится к вам как к родной дочери, вы часть её семьи. Тем более, вы подарили ей первого внука. У вас уже есть сила и власть, но поможет ли это защитить вашего сына? Если повелитель решит отнять у него титул шехзаде, то ему никто помешать не в силах. — Не соглашусь. — Я отрицательно покачала головой. — Самая большая сила — это любовь! Повелитель полюбит Махмуда, и я всё для этого сделаю! Вернувшись в свои покои, я застала в них Селин, она разбирала вещи в сундуках и аккуратно рассортировывала украшения по шкатулкам. Я присела на диванчик, и мне стало невыносимо печально. Болела душа за сына и за наше будущее. Подруга заметила изменения в моем настроении и подсела ближе. — Асие, что-то произошло? Тебя кто-то огорчил? — Я думаю о сыне, Селин. Что ждет его впереди? Через какие ещё испытания нам суждено пройти с моим львенком? Я не могу спать по ночам из-за постоянных волнений за своего шехзаде. — Всё будет хорошо, я уверена! — Блондинка погладила меня по руке и приобняла. — Ты уже через столько прошла, хватит терзать себя, это всё пустое. Твоего мальчика никто не тронет, это невозможно! — Надеюсь. — Я прижалась к подруге и не смогла сдержать слез. В покои постучали, и я поспешила отстраниться и стереть дорожки слез с бледных щек. На пороге оказался Кадир ага. — Госпожа, наш шехзаде пожелал этой ночью видеть вас у себя. Моя реакция не заставила себя долго ждать. Я была очень рада возможности побыть с Мехмедом наедине после стольких месяцев разлуки. Подойдя к зеркалу, я бегло осмотрела свой внешний вид. Рыжие волосы были заколоты назад и струились по спине огненным водопадом. Пышное платье бежевого цвета с блестящим кафтаном подчеркивало все достоинства фигуры. Я открыла новый флакон с чарующим ароматом лилий и нанесла на изгиб шеи несколько капель. — Селин, принеси моё колье! Служанка помогла застегнуть его. Теперь я была готова к встречи с Мехмедом. Путь предстоял через гарем. Не хотелось будоражить девушек ещё больше, но, как бы то ни было, это не зависит от моих желаний, они должны смириться с неизбежным. Гордо прошлась по ташлыку, ловя завистливые взгляды одалисок. Около главных покоев стоял молодой парень, увидев меня, он нахмурился и явно не понимал, в чем дело. — Хюсейн ага, хранитель покоев шехзаде. — Представил его евнух. — Кто она, Кадир ага? Для чего вы явились сюда? — Он бросил на меня наглый оценивающий взгляд. — Шехзаде ждет меня! — Процедила я, смотря прямо на хранителя покоев. — А разве сегодня не очередь Бирсен хатун? — Не унимался Хюсейн ага, не спеша пропускать незнакомку в опочивальню к Мехмеду. — Эй, ты! — Взбесился Кадир ага. — Ты обезумел?! Это же наша госпожа! Асие султан перед тобой, болван! — Султанша, простите. — Парень тут же опустил глаза в пол и поклонился. — Я запомнила тебя, Хюсейн ага! Пройдя в главные покои, я остановилась и замерла у порога. Мехмед уже ждал меня и радостно улыбнулся. — Асие! Я тут же кинулась к нему в объятья, крепко сжимая в своих руках. — Шехзаде, как я по тебе скучала! — Вдохнув родной аромат, я с облегчением выдохнула, вот и пришел конец нашей разлуки. — Я жил словно в страшном сне без тебя, моя родная. — Признался юноша и погладил меня по лицу. — Как ты прекрасна! Где наш сын? — Он спит в покоях, утром его принесут тебе. — Хорошо. — Он улыбнулся и, не сдержав порыв, поцеловал меня. Всё внутри загорелось, и я млела от каждого его прикосновения. Взяв его лицо в свои руки, я прошлась пальчиками по короткой щетине на щеках. — Ты так изменился. Я очень сильно тебя люблю. — И я тебя люблю, Хюмашах. Больше слов не требовалось. Жаркий поцелуй соединил два трепещущих тела. Бежевое платье стараниями шехзаде быстро упало на пол. Я не отставала, и вскоре мы оба были обнажены друг перед другом. Широкое ложе приняло нас, и мы утонули в глазах друг друга. Я подавалась навстречу нежным касаниям и мимолетным поцелуям. В темных омутах горело первобытное дикое желание обладания, и я позволила ему всё это. Ночь превратилась в вечность, в сладостную негу, в приятный сон от которого не хочется пробуждаться. От усталости и умиротворения я быстро уснула, уже по привычке стаскивая теплое одеяло с тела наследника. Не знаю, сколько времени прошло, но когда громкий стук разбудил нас за окном была ещё ночь. Слуга оповестил о том, что хранитель покоев ждет за дверью. Услышав это, я заинтересованно села, кутаясь в приятную ткань шелковой простыни. — Шехзаде! — Хюсейн ага низко склонил голову, не смея смотреть в сторону ложа. — Из гарема только что пришла весть. — Говори! — Приказал Мехмед. Он был озабочен этим не меньше меня и ждал ответа. — Хазнедар велела сообщить, ваша фаворитка Бирсен хатун упала в обморок в бане. Её отнесли в лазарет. — Как она? — С равнодушием поинтересовался наследник. — Лекарша её осмотрела, ваша наложница беременна! Сдавленный возглас вырвался из моего рта, и я прижала руку к губам, не веря в услышанное. Сердце от тревоги забилось чаще, и я взглянула на улыбающегося Мехмеда. Конечно, он рад этому ребенку. Несмотря на возраст и недавнее отцовство, он всё ещё оставался наивным ребенком. Если у этой наложницы родится сын, он может стать главным наследником в обход Махмуда, ведь он родится в санджаке и будет законным. Этого допустить я не могу! Шехзаде быстро оделся и поспешил в лазарет к Бирсен хатун. Я не могла просто ждать его в покоях, поняв, что этой ночью я больше не засну, оделась и направилась следом. Слуги проводили меня до лечебницы. Около распахнутых дверей собралась добрая половина гарема, они все любопытно высматривали счастливицу и наследника. Кадир ага разогнал девушек, чтобы я встала впереди. Мехмед поцеловал свою фаворитку в лоб, явно довольный скорым прибавлением в семействе. Я нахмурилась и сжала губы в тонкую линию. Этот ребенок никогда не родится! Увидев в коридоре меня, Бирсен прильнула к шехзаде и заулыбалась. — Я рожу вам сына! — Громко произнесла фаворитка, желая побольнее ужалить меня. Это было слишком унизительно, и, опустив взор вниз, я отвернулась, шагая в гарем. По пути я встречала заспанных красавиц, которых взбудоражила эта новость, и они спешили удовлетворить своё любопытство. Что же, счастье Бирсен хатун долгим не будет.