XXXI «Конец прекрасной сказки»

***

На этаже фавориток этим утром стояла мертвая тишина. Когда Бирсен только приехала в Амасью, здесь всё было совершенно иначе. Смех, радость и самое главное благосклонность шехзаде. Теперь о благосклонности оставалось молить лишь Аллаха. Потеряв ребенка, она окончательно отвернула от себя Мехмеда. Он не поверил ей. Приход Эмине калфы ни свет ни заря это доказывал. Прислужница Асие султан не дала фаворитке даже рта раскрыть и холодно произнесла вердикт: — Ты покидаешь гарем наследника. Сегодня же. — На лице Эмине расцвела плотоядная улыбка. Ещё одна соперница её госпожи повержена. — Это с чего вдруг? — Цепляясь за остатки былой гордости спросила девушка. — Приказ шехзаде Мехмеда. Ты ему больше не нужна. — Хюррем султан лично отправила меня сюда, я не поеду без её приказа… — Руки Бирсен медленно опустились вдоль тела. Она поняла, что проиграла. Поняла, что судьба плюнула ей в лицо и звонко рассмеялась над её унижением. Калфа с удовлетворением отметила в глазах одалиски настоящий неподдельный страх. Жизнь наложницы рушилась на глазах. Прекрасная сказка завершилась печальным концом. — Хюррем султан разочарована в тебе, хатун. Женщина, не способная выносить дитя, покрыта позором до конца своих дней. — Эмине сделала паузу и вцепилась в лицо Бирсен, заставляя её смотреть прямо ей в глаза. — Забудь про шехзаде и шикарную жизнь, всё это в прошлом. Мне тебя даже жаль, милая, у тебя не было ни единого шанса. Госпожа послала тебя на съедение к львице, и у неё не ёкнуло сердце. Она растила тебя все эти годы, как свинью на убой. Ты была лишь инструментом в её коварных руках. Твоя роль подошла к концу. Собирай вещи. Ты уедешь в Стамбул и будешь жить как и раньше в Старом дворце. — Султанша узнает правду, она поймет, какая Асие на самом деле! — Хасеки и так всегда знала, кто Асие такая. Именно поэтому она и отправила её к наследнику. Ваше сражение было лишь потехой для Хюррем султан. Она сидела во дворце и делала ставки, кто из вас двоих одержит победу. Финал очевиден. Уверена, госпожа гордится Асие, а тебе следует быть благодарной, что она не забрала твою никчемную жизнь. Бирсен отшатнулась от калфы и прижалась спиной к стене. Голова наклонилась, и распущенные волосы закрыли обзор. Ей хотелось кричать от этой нестерпимой боли предательства. Всё, во что она верила, оказалось неправдой; пылью, брошенной в глаза. После ухода Эмине калфы в комнате повисла давящая тишина. Понимание истинной причины её приезда сюда ошеломило. Наложница была лишь игрушкой, а теперь она лишь досадное напоминание: даже самая безупречная фаворитка рано или поздно теряет всё. Бирсен почувствовала как по спине пробежал холодок. Она не смогла стать госпожой, из-за невнимательности всё потеряла. Её история подошла к концу. И сейчас она была униженной и растоптанной. Изгнанной из Рая.

***

— Айсун, проходи! — Я отложила интереснейшую книгу — подарок Мехмеда — и взглянула на управляющую гаремом. — Асие султан, что происходит? — Девушка поклонилась, и её губы сжались в тонкую линию. Она была недовольна. — Вы решили отправить Бирсен хатун из дворца? — Бурзу, займись Махмудом, его пора искупать. — Я жду ответа, госпожа! Спровадив служанку из комнаты, я тяжело вздохнула, пальцы машинально стали перебирать ткань голубого платья, которое я носила ещё будучи наложницей в Стамбуле. — Это решение принял шехзаде, и я рада. Эта девица никому не даст покоя в этом дворце. — Мой голос приобрел стальные нотки. — Пусть возвращается туда, откуда приехала. Если тебе интересно моё мнение — да, это я желала, чтобы её выслали. — Что же, это ваше совместное решение, и не мне судить о нем. Её вещи уже практически собраны. — Отчиталась хазнедар. — В полдень она уедет из дворца. — Замечательная новость! — Вы светитесь. Как солнце. Она ласково посмотрела на меня. Возможно, она ожидала от меня ответной реакции, однако её не последовало. Я призвала Мелек и Сонай, чтобы те немедленно принесли моё новое победное платье. — Вас ждать в гаремной комнате? — Айсун отошла к дверям. — Да, я приду попрощаться с Бирсен хатун. — Я широко улыбнулась, предвкушая минуту собственного триумфа. — Хорошо, с вашего позволения, Асие султан. — Иди.

***

Я не стала спускаться с лестницы, а прошла по балкону второго этажа и оказалась на этаже фавориток через потайную дверь, разделяющую гарем и комнаты господ. Здесь, как и всегда, было оживленно: слуги спешили по делам, стражники стояли на постах, охраняя покой наложниц, одалиски вели непринужденные беседы между собой. Когда пришло время, все как одна замерли и возвели глаза на второй этаж — туда, где стояла я. Всех привлек мой новый наряд. Швея не зря старалась. Её работа была достойна восхищения. Голубое платье было расшито множеством золотых нитей, переплетающихся в изысканные узоры. На свету они сверкали точно драгоценные камни, крича о своем превосходстве. Стоявшая внизу Рахшан лишь презрительно фыркнула и посмотрела на несчастную Бирсен. Та шла в темном одеянии с покрытой головой и едва не рыдала в голос от несправедливости жизни. — Да будет светлым твой путь! — Проговорила черкешенка на прощание. — Спасибо, Рахшан. — Глухо ответила бывшая фаворитка шехзаде и зашагала по гарему в последний раз. — Ты ведь могла и убить её. Позади меня встала Эмине калфа и наблюдала за падением избранницы Хасеки. — Слишком просто. Пусть живет. Пусть в своей боли тонет и молится. Это и есть её наказание. Поверь, это куда худшая кара, нежели смерть. У самых дверей Бирсен обернулась и взглянула на свою главную соперницу. Всё было на своих местах. Партия разыграна. Победитель найден. Обычно мягкие черты лица сейчас были напряжены, в голосе зазвучала сталь. — Всё кончено, Бирсен. — Едва слышно проговорила я, ставя точку в этой истории. — Госпожа моя! — На второй этаж поднялся Кадир ага, и я повернулась к нему лицом. — Кадир, что-то случилось? — От одной беды избавились, Асие султан, но вот и другие пожаловали. Евнух резко перевел взгляд вниз. Из ташлыка стремительно выходили Умут и Рахшан. Перед дверьми они обе тревожно переглянулись, а затем ушли. — И что? — Я приподняла бровь, не понимая, почему это так напрягло агу. — Они что-то замышляют против вас! Их молчание — знак недобрый. — Подозрительность Кадира аги была мне на руку, никогда не знаешь, откуда придет следующий удар, однако я знала, что ни Умут, ни Рахшан не имеют власти в этом дворце. Их удел — завять в саду шехзаде. На большее они не способны. — Не беспокойся, однажды придет и их черед покинуть этот дворец! — Я улыбнулась ему самой теплой улыбкой на какую была способна. — Сегодня день вашего триумфа, и я не хочу омрачать ваш праздник, султанша! — Верно, пусть этот день принесет тебе счастье. — Спасибо, Эмине. Я сделала лишь то, чего от меня ждала Хюррем султан. Это была проверка. Жестокая, но необходимая. В небе солнце засияло с новой силой, а карета уносила Бирсен хатун прочь из Амасьи.

***

Два дня спустя.

— Госпожа, шехзаде ожидает вас! — Отчитался Хюсейн ага и указал рукой на проход. — Прошу вас! — Благодарю! — Я ответила ему милой улыбкой и проплыла к дверям, шурша подолом платья горчичного оттенка. — Асие! — Мехмед, ты желал меня видеть. Совершив легкий поклон, я подняла на него глаза. Сегодня наследник был явно в добром расположении духа, судя по тому, с какой любовью он заключил меня в объятия. — Я всегда желаю видеть тебя счастливой, любовь моя! — Проговорил Мехмед и отстранился. — И раз уж отъезд Бирсен так благотворно повлиял на тебя, я не вижу смысла более говорить об этом. Оставим эту историю в прошлом, согласна? — Думаю, нам всё же стоит обсудить это. Ты сделал мне больно. — Я не желала забывать о его изменах. — Хорошо, давай поговорим. — Ты что-то к ней чувствовал? После этих слов между нами повисло странное напряжение. Мы оба знали ответ на этот вопрос. — Иди ко мне! — Шехзаде притянул меня к себе и вовлек в нежный поцелуй, тем самым доказывая мне свою любовь и преданность. — Такой ответ меня устраивает. — Закончив поцелуй, я прижалась к его груди, роняя на кафтан слезы. — Никогда не отпускай меня. — Как прикажешь, госпожа! Покои наследника тонули в мягком теплом свете солнца. Здесь было спокойно, и всё излучало светлый внутренний мир их хозяина. Взяв себя в руки, я заговорила более твердым тоном, а лицо моё стало серьезным. — Больше никаких наложниц! — Да разве возможно любить кого-то кроме тебя? — Мехмед поцеловал меня в лоб и продолжил. — Я хочу, чтобы мы с тобой немного отвлеклись от дворцовой суеты и съездили на природу. Леса в Амасье прекрасны и не уступают охотничьим угодьям Манисы. Что скажешь? — Это отличная мысль, я согласна! — Улыбнувшись, я вновь прильнула к груди шехзаде. — Как только я освобожусь от дел, мы поедем, душа моя! — Тогда я пойду, надо собраться. Мы же возьмем Махмуда с собой? — Конечно, милая. — Вот и славно!

***

На протяжении всего дня стреляли из пушек, а в гареме раздавали сладости и золотые монеты. Вся провинция знала о том, что я ношу под сердцем ребенка. Уложив Махмуда в колыбель, я убедилась, что малыш крепко заснул, и покинула детскую, тут же распорядившись о новых платьях. Скоро моё тело вновь изменится, и мне хотелось быть готовой к этому и заранее сшить несколько свободных нарядов. Вскоре пришел Кадир ага, сообщив, что шехзаде желает меня видеть. — Есть несколько минут? Нам надо поговорить. — Голос Селин остановил меня у самого порога, заставив развернуться к подруге лицом. — Конечно, я слушаю тебя. — Спокойно произнесла я и сделала шаг вперед. — В гареме все только и шепчутся о тебе. Девушки начинают тебя боятся после того, что произошло с Бирсен хатун. — Это всё о чем ты хотела поговорить со мной? — На самом деле… не всё… Подруга опустила глаза в пол, словно стеснялась говорить. Возможно она действительно чувствовала себя неловко. — Милая, ты можешь мне всё рассказать! — Уверенно проговорила я, заметив, как Селин оживилась: она будто и ждала этих слов. — Рахшан сказала, что её сегодня вечером ждет шехзаде. — Лжет! Не обращай внимания, хочет чтобы я понервничала. Бездарная манипуляция. Я уже давно не считала черкешенку своей соперницей: да, стоит признать когда-то она и правда могла стать моей проблемой, но теперь, бесплодная и совершенно не интересная Мехмеду, наложница стала наименьшей из моих проблем. — А я верю ей. Зачем ей обманывать о таком? — Задумалась подруга. — Девушки в гареме поднимут её на смех, разоблачив эту ложь. — Рахшан — глупая гаремная наседка, оставь ей её вранье. Пусть тешится и дальше мыслями о наследнике. — Я лишь рассмеялась и подошла к зеркалу, рассматривая свое безупречное отражение. — Он её не призовет, ведь сегодня я иду к нему. — У неё нет сил противостоять тебе, это правда, но я бы не стала списывать её со счетов. Скоро она узнает, что бесплодна, и её гнев падет на твою голову. Рахшан будет мстить. — Не посмеет, иначе вылетит из дворца вслед за своей подружкой Бирсен. Я подошла к небольшому столику, на котором стояла пиала наполненная свежими фруктами, а также кувшин со сладким вином. Наполнив золотой стакан, я с удовольствием пригубила напиток, удивляясь тому, что оно практически не опьяняет меня. — Скажи, ты счастлива? — Поинтересовалась Селин, наблюдающая за мной со стороны. — А по мне разве не видно? От Бирсен я избавилась, вскоре рожу Мехмеду ещё одного ребенка. — Я поставила позолоченный стакан обратно и довольно улыбнулась. — Тебя не беспокоит тот факт, что наложницы каждый день грезят избавиться от тебя? Гарем ненавидит тебя. — Брось, пускай ненавидят. Пусть боятся меня. А рискнут поднять бунт, я обрушу пламя на их тупые самонадеянные головы. Подруга тут же расслабилась, услышав мой ответ, и будто даже повеселела. Я понимала причину её тревог, она беспокоилась за меня. Того и гляди девушки взбунтуются, лишенные внимания шехзаде. В его покои я проплыла подобно ангелу, спустившемуся на эту грешную землю. Белоснежное платье со светло-зеленым кафтаном удачно подчеркивали тонкую талию и небольшой животик, в котором зародилась новая жизнь. Мехмед сидел на диванчике, а напротив него на столе была раскинута карта Османской империи. — Здравствуй, родная! Садись ко мне. — Он похлопал по сидушке, и я тут же подчинилась, опустившись рядом с ним. — Изучаешь свои владения? — Я бросила хитрый взгляд на карту с чертежами местности. Перед глазами невольно проплыла карта, на которой была изображена Россия. Бескрайняя, великая держава. Я тряхнула головой, отгоняя наваждение прочь. Воспоминания о родине, о такой некогда свободной, светлой, процветающей, вонзились в сердце подобно острым иглам. — Это Маниса — обитель наследников престола. Путь к трону начинается от туда. — Мехмед, ты хочешь поехать туда? — Это глупо, я знаю. Мустафа там успешно правит, его любят и почитают. — Ответил шехзаде и тут же сник. — Эй, ну ты чего?! — Я схватила его за плечи, пытаясь взбодрить. — Ничего не глупо, я знаю, однажды ты там править будешь. Наследовать престол будешь ты! Помнишь, о чем мы с тобой в столице говорили? Либо ты, либо тебя. Закон Фатиха никого не пощадит, и ты не должен. Проявляя милосердие и желание уступить брату трон — ты выкапываешь яму для себя и для наших детей! — Именно это угнетает тебя? Ты боишься за нас? — Конечно, я переживаю, так же, как и твоя матушка, между прочим. Мустафа — твой соперник в борьбе за власть. От него нужно избавиться. Наконец-то я осмелилась подвести Мехмеда к тому, что его брата следует убить. Реакция следующая за моими словами была предсказуема. Я пыталась оставаться серьезной, пока шехзаде отрицал любую возможность братоубийства. — Ты хоть понимаешь, о чем говоришь?! — Наследник отстранился от меня. — Это невозможно! — Пока нет. Хорошо. — Я кротко согласилась и поцеловала юношу в щеку. — Мы больше не будем об это говорить. — Никогда больше не смей! — Никогда, дорогой. Я прижалась к его груди и тяжело вздохнула. Мне предстоит долгая работа. Времени много, я смогу переубедить его! В дверь постучали, после короткого «войдите» на пороге появился слуга, сообщая о приходе хазнедар. Не показывая своего удивления столь позднему визиту Айсун хатун, я выпрямила спину, ожидая когда девушка зайдет. Мехмед был заинтересован не меньше меня и не стал тратить свое драгоценное время на долгие вступления, позволив служительнице гарема приступить к сути. На деле ничего серьезного. Обычные гаремные дела. Близилось лето, и Айсун хатун была озабочена ремонтом неработающих фонтанов на территории женской половины дворца.

***

Неделю спустя. — Письмо из Манисы! — Радостно говорит Бурзу и вручает сверток пергамента мне прямо в руки. — Замечательный день, дорогая! Дом теперь принадлежит мне! — Мои глаза счастливо загорелись. Я давно думала о покупке усадьбы на окраине Манисы. Район глухой, вокруг лес и ни одной живой души. Идеальный вариант для будущей пыточной камеры. Конечно, если та понадобится. Чутье подсказывало, что покупка была не лишена смысла. История Ильяса аги не была мною забыта. — Прекрасно, моя госпожа! — Бурзу, все беды уходят. Никто не помешает нашему с Мехмедом счастью. В дверь настойчиво постучали, и я повелела впустить незваного гостя. На пороге оказался Кадир ага. Поклонившись, он сообщил: — Асие султан, вас ожидает Хюсейн ага. — Не поднимая глаз, евнух оставался на почтительном расстоянии. — Что ему нужно? С шехзаде Мехмедом… — Я не успела договорить, как слуга прервал меня. — Нет-нет, с шехзаде всё в порядке. Ему нужно поговорить с вами. — Хорошо, сейчас приду. Накинув на голову красный платок, я отправилась на встречу. Минуя гаремную комнату, я всё думала о таинственной причине разговора. Что же ему от меня нужно? Держа осанку ровной, не оглядываясь я зашла в комнату, выделенную специально для Хюсейна аги. — Госпожа, прошу вас! — Мужчина поклонился и указал рукой на тахту. — Зачем ты позвал меня? — Поинтересовалась я, садясь на предложенное место. — Бирсен хатун больше нет в этом дворце, но есть Умут и Рахшан. И будет ещё много других девиц. — Не пойму, к чему ты клонишь. Говори прямо! Хюсейн горько усмехнулся на эти слова и сел рядом. Он действовал спокойно, разлил вино и подал стакан прямо в мои руки. Сделал небольшой глоток, следя за моей реакцией. — Смертоносна. — Заключил мужчина. — Это прозвучало как восхищение, ага. Я рада, что ты оценил мои умения по достоинству. — Я поставила стакан с недопитым вином на столик. — Боишься, что я однажды всех рабынь изведу из ревности? Не стоит переживать, я оставлю им их никчемные жизни. — Растянув губы в широкой улыбке, я едва не расхохоталась от собственной лжи. — Хюррем султан сказала о вас правду. Вы — самое идеальное оружие, которым владеет шехзаде Мехмед. — Нет. Никто мной не владеет! И я принесу смерть всем тем, кто считает, будто я лишь вещь. В полумраке его глаза сверкнули холодной искрой, а рука легла на рукоять меча, будто по привычке. — Положение рабыни угнетает вас столь сильно? Сейчас я вижу уязвленную гордость. — Его голос был тихим, но строгим. — Рабство существует лишь на бумаге. Душу в цепи не заковать. — Наконец я осмелилась. — У меня здесь нет хозяев. — Слишком самоуверенно для человека, который висит на волоске. Ваше положение незавидное. Стоит падишаху узнать обо всём, и кто знает, чья кровь этот мрамор обагрит? Может, ваша? — Смерти не будет, Хюсейн ага. В этом дворце есть место только одному чувству — любви. Мой ответ одновременно успокоил его и удивил. Мне стало до ужаса любопытно, о чем он думал, но прочитать мысли на его непроницаемом лице я не смогла. — Во дворце всегда стоит быть начеку! Я кивнула, соглашаясь с его словами, понимая, что разговор подошел к концу. Поднявшись с тахты, я проследовала к дверям, обдумывая всё сказанное. — Играть со смертью я умею, главное понять, кто следующий в её кровавом списке!