IV. Джимми

      Что заставляет ребёнка бежать? Какая нужда толкает его ноги так далеко от дома, словно сам ветер зовёт его в неизвестность? Дом — это место, где должно царить тепло. Но когда внутри зарождается зло — тихое, коварное, незаметное на первый взгляд — он перестаёт быть тем укрытием, каким казался раньше. Тогда дом превращается в тюрьму, из которой хочется вырваться любой ценой. И побег становится не просто желанием: он превращается в необходимость, в единственный способ защитить себя. В попытку отыскать свет где-то за горизонтом.       Для Джимми дома, в Сент-Поле, дела обстояли примерно так: отсутствующий по несколько дней алкоголик-отец, чья рука, когда он таки возвращался на порог после запоя, часто поднималась в гневе на всех, кто попадался под неё; мать, иссушенная заботой и усталостью из-за трёх работ и практически не обращавшая внимания на четверых детей-непосед; подростковое взросление; переизбыток новых чувств; поиски себя и бесконечные проблемы с успеваемостью и поведением в школе.       Что мог сделать Джимми, чтобы разорвать этот замкнутый круг? Приказать отцу выбросить бутылку? Попросить мать развестись, выдохнуть и взглянуть, наконец, на своих детей? Нет, Джимми не мог нести ответственность ни за их выборы, ни за них самих. Единственное, что сперва было в его силах, — найти подработку, когда ему стукнуло двенадцать. А потом, будучи уже шестнадцати лет отроду, осознать, что ничего в его семье не изменится и эту проблему надо как-то решать.       И он решил.       Летом 1976-го Джимми, полный надежд на светлое будущее, не держа ни на кого зла, собрал самое необходимое в рюкзак и сбежал из дома.

•

5 августа 1976 года

•

      Выбор пал на Чикаго.       Этот город на озере, манящий своими яркими огнями и бешеным ритмом жизни, ещё давно стал для Джимми символом свободы и нового начала. Он мог почувствовать это в воздухе, в каждом шаге, в каждом слове, что говорил себе, гуляя по улицам Аптауна и заводя там новые знакомства.       Мать узнала о его местоположении не сразу — только когда Джимми сам ей позвонил. Его голос звучал спокойно и уверенно. В шипящей трубке он рассказывал, как добрался из Миннесоты до Иллинойса — автостопом и налегке. Он говорил о том, как смотрел на бескрайние горизонты приближающегося города и чувствовал, что всё хорошее только впереди. Ещё он рассказал, что ему уже подобралась компания классных молодых парней, которым тоже было некуда пойти. «Мне здесь будет лучше, чем дома», — заявил он и сказал, что в скором времени снова позвонит и даст о себе знать, обещая держать связь и не забывать о близких.       Тогда в его душе горел огонь решимости и желания изменить свою судьбу.       Так в итоге и произошло. Только всё переменилось не в лучшую сторону.

•

7 сентября 1976 года

•

      Джимми не позвонил.       Ни через неделю, ни через две, ни через месяц.       Время будто расплылось. Обеспокоенная мать обратилась в отдел полиции Сент‑Пола с тревожной просьбой найти сына. В её заявлении звучали слова, которые казались ей грубым напоминанием о собственных страхах: «Может находиться в Чикаго в компании геев».       Ориентация Джимми давно вызывала вопросы у всех членов семьи, хотя лично она, мать, предпочитала просто игнорировать все знаки. Но теперь… Гомосексуалист, бисексуал, натурал… Теперь, когда он пропал, разве это имело хоть какое-то значение? Гораздо важнее было понять, хочет ли он вообще снова выйти на связь? Ведь он сбежал не просто так.       Мать мучительно задавалась вопросами: «Может быть, я слишком много требовала от него? Может, мне стоило больше любить его?»       А Джимми, где бы он ни был… он просто исчез.       Будто став тенью собственного образа из прошлого, застывшего в том последнем телефонном разговоре.

•

23 декабря 1978 года

•

      Со звонка Джимми прошло больше двух лет.       Его отец умер в 1977-ом, а под конец 1978-го со всех экранов страны прогремели шокирующие новости: на территории собственности 36-летнего подрядчика из Норвуд-Парк, Чикаго, Иллинойс, обнаружены тела мальчиков и юношей. Газеты подхватили: «Джон Уэйн Гейси признался в жестоких пытках, содомии и убийствах 33х молодых людей, 29 из которых он похоронил под домом, а 4 последних выбросил в реку Дес-Плейнс». Власти округа Кук обратились к жителям страны, чьи близкие пропали без вести с 1972 по 1978 год, с просьбой предоставить их стоматологические карты для опознания жертв.       Мать Джимми, измученная неизвестностью, немедленно приехала в Чикаго и связалась с полицией, чтобы узнать, не был ли её сын одним из них, но у неё не было ни снимков, ни сведений о его зубах, и все её настойчивые вопросы снова остались без ответа.

•

12 июня 1981 года

•

      Девять неопознанных жертв Джона Уэйна Гейси были похоронены Ассоциацией поминальных служб Чикаго под скромными табличками с одной единственной надписью: «Мы запомнили». Тело №5, Тело №9, Тело №10, Тело №13, Тело №19, Тело №21, Тело №24, Тело №26 и Тело №28 — у всех них когда-то были жизни, личности и имена, но теперь от них остались только порядковые номера, по которым их кости вытащили из-под земли с территории дома их мучителя и убийцы.

•

Начало 2017 года

•

      Со дня исчезновения Джимми прошёл 41 год.       Его мать умерла в 2008-ом.       А в 2011 году новый шериф округа Кук объявил об эксгумации восьми неопознанных жертв Джона Уэйна Гейси для извлечения их ДНК — Тело №9 был опознан в 1986-ом по зубным снимкам как Тимоти МакКой: он стал первой жертвой Гейси. В этом же году мальчик, ранее известный как Тело №19, вновь обрёл имя — Билл Банди: он пропал без вести в 1976-ом — и посмертно воссоединился с семьёй после четырёх декад забвения.       Много лет подряд Джефф, племянник Джимми, думал о судьбе своего пропавшего дяди. Он родился в 1980 году и помнил, что с годами никто в семье практически не говорил о Джимми, сбежавшем из дома в 1976-ом. Ещё будучи ребёнком Джефф спрашивал у бабушки: «Что случилось с дядей Джимом?» На что она лишь кротко отвечала: «Его сцапал Гейси» и быстро заканчивала разговор.       Джимми стал призраком, о котором следовало молчать. Неудобной темой, которую не следовало поднимать.       Но Джефф рос и лишь больше поражался семейному бездействию. Он говорил: «Меня реально беспокоило, что никому не было дела до того, что член семьи пропал без следа». Он облазил весь интернет в надежде, что имя дяди всплывёт в какой-нибудь статье; просил помощь в поисках на форумах; фантазировал, что дядя, возможно, богат и давно живёт в другой стране, но увы… Единственным человеком, которому тоже было не всё равно, стала его собственная мать. Она спрашивала своего мужа: «Почему ваша мама не искала твоего брата? Не делала ничего? Если бы пропала моя собака, я и то старалась бы лучше».       На их вопросы не нашёлся ни один ответ.       Пока в начале 2017-го Джефф, сидя на работе, не наткнулся на страницу департамента шерифа округа Кук. И тогда он вспомнил все эти запретные разговоры про связь между пропажей дяди Джима и делом Джона Уэйна Гейси…

•

Июль 2017 года

•

┏━ ━━━━━━━━━━━ ━┓

DNA Info

Их худший кошмар оказался реальностью:

мальчика, убитого Гейси,

опознали спустя более 40 лет

19 июля 2017

┗━ ━━━━━━━━━━━ ━┛

      Джимми не нашёл светлого будущего в Чикаго.       Он не скрывался, не был богат и не вёл тайную жизнь.       6 июля 2017 года Джеймс Байрон «Джимми» Хаакенсон был опознан, как одна из 33х жертв Джона Уэйна Гейси. Образцы ДНК, которые предоставили его брат — отец Джеффа — и сестра, показали точное совпадение с ДНК жертвы, ранее известной и похороненной в безымянной могиле как Тело №24.       В тот день в отделе шерифа округа Кук воцарилась тишина — несмотря на давние слухи, новость повергла всю семью Хаакенсон в шок. Шериф Том Дарт рассказал, что, основываясь на положении других, находящихся рядом тел, Джимми, вероятно, был убит через несколько часов после своего последнего звонка. Возможно, он даже звонил матери из дома Гейси.       «Я не хотел, чтобы он оказался мёртвым, тем более, убитым таким способом, — сказал Джефф, придя в себя. — Это не должно было произойти с ним. Но я чувствую облегчение от того, что дядя Джим найден и больше не числится пропавшим без вести».       Четыре декады семейной тайны подошли к концу. Но некоторые вопросы так и остались без ответов.       Что заставляет ребёнка бежать?       Какая нужда толкает его покинуть дом?       И как могут родители отмахиваться, молчать, убеждать себя, что такой ребёнок больше не часть их жизни?