Глава 1: Опасности пеших походов

Стекло было прохладным. Мимо проносились здания, бесхозные и разрушенные. Многие были заброшены, дома гнили, а предприятия были слишком бедны, чтобы ремонтировать даже себя. Да и людей там не было. Тем не менее была хорошая погода. Светило солнце, воздух был теплым, пусть и некомфортно влажным. От этого прохладное стекло ощущалось еще приятнее. И, я полагаю, это сделало недостатки окраин города, по крайней мере, немного более терпимыми. Это показывало, что даже в Броктон-Бей может быть хорошая погода. Пусть это и была в основном заслуга середины сентября. Пока автобус громыхал по почти пустой дороге, я наклонилась вперед, прижавшись лбом к окну, глядя в лицо своему изможденному отражению. На свой узкий нос, почти впалый, с непривлекательными мешками под мутно-карими глазами за квадратной оправой, на слишком тонкие губы и слишком широкий рот. Выдыхая, я позволила своему дыханию покрыть окно испариной и скрыть из виду мое уродство. Холод действовал успокаивающе, и я действительно нуждалась в этом. Когда началась школа, они вновь принялись за свое. Обзывательства, плевки бумагой, клей, «пролитый» на мой стул. Хуже всего было то, что два моих летних задания «пропали без вести». Мисс Шепард отнеслась с пониманием, разрешив мне перепечатать своё задание и сдать на следующий день, чтобы, по крайней мере, я получила немного признания. Учитель математики мистер Квинлейн и близко не был таким понимающим. Семестр начался всего неделю назад, а уже мне нужно было выполнять дополнительные задания. Весело. Что еще хуже… нет. Нет! Отодвинувшись от стекла, я покачала головой, черные кудри взметнулись в такт движению. Нет, я не позволю им утащить меня в пучину страданий. Не здесь, не сейчас. Это выходные, это один из последних солнечных дней, которые мы, вероятно, увидим в этом году, и я отправилась на прогулку на природу с… С… Я вздохнула. Ни с кем. Смирившись, я прислонилась лбом к стеклу, когда автобус замедлил ход и остановился. Мужчина примерно папиного возраста встал с одного из сидений передо мной и потопал прочь со своими покупками, бурча невнятные проклятия на все лады. От этого я почувствовала себя еще хуже, потому что, ну, отчасти, он был похож на папу. Худой и вытянутый, пусть у него и были светлые волосы, а не каштановые, а также квадратные очки с глазами-бусинками, в то время как у папы были круглые, а зрачки похожи на жучков. Я скучала по папе. Видите ли, он должен был быть со мной сегодня. Я упоминала, что хочу отправиться в поход, посетить парк или что-то в этом роде. Лагерь на природе… Это действительно было больше года назад? Мне там очень понравилось, и я хотела устроить себе что-то подобное, чтобы попробовать поднять себе настроение. Папа спросил о моих планах на выходные, когда вчера вечером увидел, как я копаюсь в рюкзаке. Я упомянула, что хочу отправиться в поход, исследовать одну из природных троп на задворках Капитанского Холма. Он промычал и кивнул, и я подумала, что он понял, что я хочу, чтобы он пришёл, но это было глупо с моей стороны. Я ошиблась. Но если бы он понял, он все равно бы не пошёл. Итак, сегодня, в субботу, когда я сказала, что иду… Он просто улыбнулся мне и пожелал хорошего дня, сказал, что идет на работу. Всегда было одно и то же. Каждый раз, когда папе приходилось выбирать между мной и работой… Я занимала второе место. Видите ли, папа возглавляет отдел найма в Ассоциации докеров. Когда-то они были крупнейшим профсоюзом в городе. Ну, они всё ещё крупнейший профсоюз, но только потому, что все остальные сдались. Но это означало, что папа был важен для них, и когда они позвонили… Что ж, есть причина, по которой я ехала в автобусе одна. Я знаю, что у него было много забот, я знаю, что его работа была тяжелой и часто бесполезной, я знаю, что он усердно работает, чтобы держать нас на плаву, я знаю, что он так и не смог по-настоящему забыть маму. Но… Это не мешает мне испытывать горечь из-за того, что я всегда занимаю второе место. О, конечно, он любил меня, я знаю. Он никогда не бил меня, никогда не повышал голос. В холодильнике была еда, и счета всегда были оплачены, даже если иногда немного просрочены. Он был хорошим… отцом. Но он был дерьмовым папой. Ну и хрен с ним. Я сказала, что собираюсь в поход, и вот я здесь, еду на одном из ржавых ведер, которые город пытается выдать за автобусы. Отбросив в сторону еще более удручающие мысли, я откинулась назад, можно сказать — упала. Я сползла со своего сиденья, пока мои узловатые колени не вдавились в сиденье передо мной. Затем я откинула голову назад, позволяя ей упасть на спинку сиденья, мои руки свесились рядом со мной, белый хлопок моей рубашки обвис вокруг запястий. Что? Да, на мне была рубашка с длинным рукавом. Ну и пусть что её воротник был достаточно большим, чтобы одно из её плеч иногда соскальзывало, обнажая декольте… если бы у меня было на что там смотреть, ведь я доска, два соска. В любом случае — да, я выбрала длинные рукава, поскольку в этом году не так уж часто была на солнце. В прошлом году мне удалось нарастить приличный загар, но в этом? Не так много. А сейчас я не хочу обжечь руки, и у меня нет никакой естественной защиты. Лучше не давать Эмме больше возможностей подразнить меня, или Софии возможности «случайно» задеть локтем болезненный ожог. Наконец автобус подъехал к моей остановке, которая была предпоследней на линии. Водитель едва взглянул на меня, когда я выходила, спускаясь по ржавым ступенькам древнего городского автобуса. Едва мои ноги ступили на потрескавшийся тротуар, автобус тронулся с места и поднял ветер, неуклюже отъезжая. Несколько раз фыркнув, чтобы не чихнуть, я порадовалась тому, что выбрала шорты вместо юбки. Так-то, на самом деле, у меня не так уж много шорт, которые мне сейчас подходят, поскольку я почти два года не покупала ничего, кроме сменных джинсов или толстовок. Пусть я и не отрастила бедра, чтобы шорты облегали меня, я выросла, поэтому все они были неудобно короткими и открывали бедра больше, чем мне бы хотелось. Тем не менее из того, что у меня было: нескольких юбок, физкультурных шорт и шорт, которые на мне сейчас смотрелись как мини-шорты… Я выбрала последние. В юбках не было бы смысла ходить в походы, и они просто были не для меня. Я была не настолько похожа на девушку, чтобы носить их. Что касается моих физкультурных шорт… Нет, нет, нет. Спасибо, но мне не нужно ничего, что мне напоминало бы о школе. Да, чёрные нейлоновые шорты были слишком короткими. Но, по крайней мере, они не будут трепетать на ветру и сверкать моими труселями. Также, что важно, они не натрут мне всё. Отбросив мысли о прочей одежде, я повернулась и двинулась вниз по кварталу. В паре сотен футов от меня было место для пикника у дороги, а за ними находилось то, что я искала. Начало тропы Джеймса Брука. Что ж, определение «тропа» может немного ввести в заблуждение. Скорее, дорожка, которая разветвлялась почти в самом начале надвое: одна, более короткая вела к вершине холма, в то время как другая, более длинная, которую я и искала, петляла сквозь небольшой лес за Капитанским холмом. Там было два часа пути, в основном по лесу, и это было именно то, чего я хотела: приятная долгая прогулка на природе, которая напомнила бы мне о летнем лагере и старых счастливых деньках. Добравшись до места для пикника, я бросила свой запачканный рюкзак на стол. Сок и различные следы «розыгрышей» превратили некогда небесно-голубой материал в пеструю коллекцию серых, коричневых и пурпурных тонов с несколькими синими прожилками — единственным напоминанием о том, чем он когда-то был. Также он слегка пах скисшим молоком которое в него когда-то вылила Мэддисон и испортила большинство моих книг. К счастью, ни одну — непоправимо, поскольку мне удалось достаточно быстро высушить их… но запах все равно оставался. Вздыхая от своих тянущихся гнетущих мыслей, я порылась в испачканной сумке. Вытащив тюбик крема для загара, я осторожно положила очки на скамейку, прежде чем нанести как можно больше крема на ноги и лицо. Как я уже говорил, в этом году я слабо загорела и сейчас была бледной-бледной, потому что всё лето просидела за книгами. Закончив работу, я проверила, нет ли в сумке припасов. У меня было несколько злаковых батончиков из дома, яблоко и две бутылки воды. Довольная, я вытащила широкополую соломенную шляпу, которую водрузила на голову. Затем, в последний раз проверив шнурки на своих потрепанных кроссовках, чтобы убедиться, что они туго затянуты, отправилась в дикую местность. Ладно, дорожка. Без разницы. Горячая. Потная. Мокрая. Задыхающаяся. Хлюпающая. Я вспомнила одну из жестоких ироний жизни: тощий не значит спортивный. Полтора часа ходьбы по пересеченной местности, по пыльным тропам со ступенями, которые точно были неправильной длины. Я серьезно — почему? Почему люди делали все ступени тропы слишком длинными для одного шага, но слишком короткими для двух? Почему? Ведь, позвольте мне сказать вам, после всех этих прогулок, карабкания вверх и вниз по хребтам и переходов вброд высохших русел ручьёв мне было жарко. Пока я брела по тропе, пот стекал со лба, и пропитывал брови, несколько капель даже попали на очки, отчего те и намокали. Я перестала протирать их после первых десяти попыток. Хуже того, подмышки тоже были потными. Если даже не обращать внимание на огромные пятна на рубашке, я пожалела, что побрила их, потому что теперь там хлюпало. Когда я сделала еще несколько шагов, тяжело дыша, я пыталась не вываливать язык. У меня была одышка, и я почти хрипела, рот постоянно был открыт, и смесь пота и слюны стекала с моего подбородка. Отвратительно. Я была абсолютно отвратительна. Когда я заметила скамейку, мне захотелось кричать. От радости. Я имела ввиду — от радости. Определенно не кричать в смысле «рыдать» от облегчения. Шатаясь, я подошла к скамейке и буквально упала на нее. Откинувшись назад, я почувствовала, как с моей головы слетела шляпа. Я проигнорировала это и с благодарностью посмотрела на тенистый навес, когда наконец смогла отдохнуть. Деревья — единственное, что сейчас спасало меня. Вяз, иногда дуб и сосна. Мне было весело смотреть на них, пытаясь опознать, прежде чем я поняла, что просто не разбираюсь в ботанике, и теперь сидела и наслаждалась лесом. Лучшей частью, однако, была сладкая, блаженно-прохладная тень, которую они обеспечивали. Начало тропы было открыто солнцу, и из-за обычной для Броктона влажности, крутого подъема и палящего солнца, обжигающего мое бедное тело, я быстро превратилась в потное месиво. Затем, когда я продвигалась все дальше и глубже в лес, благословенные деревья протянули ко мне руки и даровали сладкую передышку. Их тени покрывали большую часть тропы, и около сорока минут пути, что в сочетании с мягкой листвой, по которой мне выдалось идти, сделало мой поход вполне сносным. Однако это не означало, что я не ненавидела себя за то, что вообще попёрлась. Наконец, немного придя в себя, я сумела выпутаться из лямок рюкзака, и вытащить его из-за спины. Стянув неудобный, комковатый мешок, я снова откинулась, уже с куда большим удобством. Открыв рюкзак, я вытащила одну из бутылок с водой и жадно выпила ее. Литровая бутылка была тяжелой, и в пути я несколько раз пожалела о своем решении взять с собой столько воды. К счастью, прошлая я предсказала, как сильно я захочу пить, и нынешняя я была ей за это очень благодарна. Вода продолжала литься мне в горло, стекать по щекам и подбородку, маленькие ручейки бежали по груди. Великолепие, прохлада, блаженство, всё было просто замечательно. На самом деле, в тот момент я была на седьмом небе от счастья. Я наконец утолила жажду, по крайней мере, больше не было ощущения, что у меня во рту нагадили кошки. Я убрала почти пустую бутылку. Знаю, что выпила слишком много и слишком быстро, и у меня, вероятно, могут начаться спазмы в животе когда я буду возвращаться… Эй, лагерь в котором я была, кое в чем был полезен! Но даже если у меня потом начнутся судороги, сейчас я слишком счастлива, чтобы беспокоиться об этом. Продолжая потягивать воду, я достала батончик мюсли и, наконец, воспользовалась шансом по-настоящему осмотреться. Скамейка была установлена на небольшой поляне, где посереди неё был древний пень, почти полностью сгнивший, там где, должно быть, давным-давно упало дерево. Возможно, когда-то после того, как оно упало, здесь была красивая пышная поляна, освещенная солнечными лучами. Но природа взяла свое, вязы расправили ветви, отвоевав себе место под солнцем, и погрузив поляну в вечную тень. Но сейчас я не возражала, ведь мне было жарко и потно, так что тень была великолепной, ведь солнце в этот день было слишком жарким. Оглядевшись еще немного, я даже почувствовала, как легкая улыбка растягивает мой слишком широкий рот. Это было… приятно. Да, приятно. Это напомнило мне о лагере на природе, чего я и хотела добиться. Я почти могла… слышать его? Мне понравился тот лагерь. Смех других отдыхающих, топот ног по грязи, мягкое бормотание вожатой… Кажется, ее звали Кейси. Она была милой, объясняла нам всевозможные крутые законы леса, например, как опознать ядовитый плющ, или как ориентироваться по компасу, или что делать, если вы заблудились в лесу. Мне было очень весело. Мои губы растянулись в довольной усмешке, пока я продолжала оглядываться по сторонам, погрузившись в воспоминания о более счастливых временах. Однажды ночью мы отправились в поход, сидели у костра и жарили зефир, под присмотром другого вожатого, кажется его звали… Кевин? Нет, Кент и он рассказывал глупые истории о привидениях, которые заставляли нас смеяться. Мы даже ходили к реке поплавать и поплескаться, и хотя я в основном сидела без дела, это всё же было приятно. Там, в прохладной тени, я болтала ногами в воде, после чего сделала ‘копье’ из заостренной палки и присоединилась к нескольким мальчикам, и попробовала поохотиться на рыбу. Были ещё игры и занятия, я сделал браслеты дружбы для себя и Эммы. Эмма… Она была моей лучшей подругой, понимаешь? Практически моей сестрой. Я была к ней ближе, чем ее настоящая сестра, Энн… Интересно, знала ли Эмма тогда как её зовут? Наши мамы были лучшими подругами в колледже, и Алан, отец Эммы, все еще дружил с моим отцом, насколько я знала. Ее сестру назвали в честь моей мамы, Аннет. Потом появилась я, и мы с Эммой выросли вместе. Несколько слезинок выкатились из моих глаз с тихим всхлипом. Я скучала по ней. Я скучала по ней так чертовски сильно. Потому что теперь моего лучшего друга не стало. «Уходи, Тейлор. Все кончено. Я уже давно хотела перестать быть твоей подругой». Она ударила меня ножом в спину, плюнула на дружбу всей жизни и ушла, задрав нос. Теперь я не улыбаюсь, когда я вижу ее рыжие волосы, я съе__ваюсь. Не радуюсь, когда вижу ее улыбку, а чувствую страх перед её жестокостью и тем, что она планирует со мной сделать. Потому, что каждый день я видела свою лучшую подругу, и каждый день она снова предавала меня. Вращала нож в ране, которую она же и оставила в моей спине, пробуя воткнуть его ещё глубже. Я… Нет. Просто нет. К черту это. Я отказалась тратить ещё и свои выходные, беспокоясь об Эмме, или Софии, или Мэдисон. К. Черту. Их. Ебать их раскаленной кочергой. Я фыркнула, представляя себе Эмму, кричащую от того что кто-то именно это с ней и сделал. Меня радовала эта идея, но… Я никогда так не поступлю. В конце концов, я обещала. И не важно, что сделала Эмма, не важно, насколько сильно она нарушила свое обещание, я сдержу свое. Даже если только для того, чтобы доказать, что я лучше ее. Даже если нет других причин я сделаю это хотя бы назло. После глубокого прерывистого вдоха, я медленно выдыхаю, считая при этом до четырех. Четыре вдоха, пауза на два счёта, четыре выдоха. Четыре, два, четыре. Ещё раз. Ещё раз. Постепенно я восстановила контроль над своими эмоциями. Это было упражнение по управлению гневом, которому папа научил меня, когда я была маленькой, что-то из того, что он использовал, чтобы контролировать свой характер, и чему он научил меня, когда я унаследовал его. Папа называл это «семейным темпераментом Хебертов», мама называла это… Мамочка… Нет. Нет, нет, нет. Сегодня я отдыхаю, или, ну, пытаюсь это делать. Я уже откопала достаточно скелетов, спасибо, я не планирую выдавать себя за некроманта и обходить все кладбище. Итак, засовывая обертку от моего злакового батончика обратно в пакет, я достала яблоко и начала грызть его, постепенно приходя в себя. Еще раз оглядев поляну, я попыталась сосредоточиться на ней, чтобы перестать тонуть в своих воспоминаниях. Чёрт, это заставляло звучать меня старой. Вокруг поляны росли вязы, которые простирали свои ветви над головой. В результате получился пятнистый узор, поскольку солнце пыталось пробиться сквозь листву, образуя странный узор из солнечных лучей и пыли. Земля была пыльной, как будто здесь никто не был целую вечность, и я вторглась в какой-то забытый храм. Однако я заметила несколько больших следов, как будто кого-то волочили или что-то ползало по листьям туда сюда. Я нахмурилась. Надеюсь, поблизости нет каких-нибудь медведей, они редко встречаются в окрестностях Броктон-Бей. Горы, которые поддерживают мягкую погоду, также защищают нас от множества диких животных. Или привлекают их, я не уверена. В любом случае медведи и лисы нечасто бывали в нашем городе. Еще раз оглядевшись вокруг, я внимательнее осмотрела край поляны. В деревьях было мало разнообразия, все они казались мне почти одинаковыми. Тот небольшой подлесок, который существовал, был довольно тусклым и маленьким, всего несколько кустарников, у которых было больше веточек чем листиков, лишенных света, ведь они находились под деревьями. Больше ничего не было, даже больших камней, только гигантский слизень. Но дальше все тонуло во мраке. Просветы между деревьями были настолько малы, что света было недостаточно, чтобы что-то по-настоящему разглядеть, или спокойно пройти, хватало только на дорожку и поляну. Я вздрогнула от легкого испуга. Я знаю, это было маловероятно, но что, если рядом со мной там что-то было? Что, если… Подождите. Ещё раз? Гигантский слизень? Медленно, как будто двигаясь в густом сиропе, моя голова снова повернулась влево. Мои глаза за очками в проволочной оправе расширились, когда я снова посмотрела на слизня. Гигантский слизень, частично спрятавшийся за деревом, который не мог быть слизняком, потому что слизняки были маленькими, а этот был огромным и белым… и… И имел тентакли. Очень. Большие. Тентакли. И они подёргивались. Ох ебать. Подождите, нет. Не ебать. Не ебать. Я закричала. «ААААААААААААААААААААААААА!» Затем монстр со щупальцами тоже начал кричать. «ААААААААААААААААААААААААА!» Он выскочил из-за своего дерева, переползая, а его все его щупальца, казалось, распустились вокруг его тела, отчаянно махая мне. Я просто закричала громче, мечась за своей скамейкой и забыв рюкзак. В ответ он тоже завопил громче, казалось, раздулся и замахало щупальцами еще более неистово, начав при этом описывать ими небольшие круги. «ААААААААААААААААААААААААА!» «ААААААААААААААААААААААААА!» В конце концов, у меня заболели легкие и горло. Поэтому я перестала кричать и просто сидела, дрожа, с широко раскрытыми от ужаса глазами. Глядя на тентаклевого монстра, я приготовилась к худшему. Если этот монстр собирается убить меня, что ж, я, по крайней мере, попытаюсь убежать. Возможно, в конечном итоге я просто умру уставшей, но это будет не так быстро… Черт. Это то, что все говорили в фильмах ужасов, перед тем как узнать, что монстр оказался быстрее них. Тем не менее, поджав ноги под себя, я готовилась к побегу, когда крики прекратились. Удивленно моргнув от внезапной тишины, я обернулась. Посмотрела туда, где находился монстр, и увидела, что он снова спрятался за деревом и неудержимо дрожит. Я не была уверена, что это было и, честно говоря? Я никогда не пойму, почему я сделала то, что сделала, я просто… сделала это. Возможно, потому что он казался таким же напуганным, как и я. Возможно потому, что я чувствовала кого-то, кто был таким же изгоем, как я, таким же одиноким, таким же презираемым… Возможно, это было потому, что даже я не знала, какая я извращенка на самом деле. Какова бы ни была причина, когда я выглянула из-за скамейки, я сделала что-то, что по любым причинам было совершенно глупым. Я попыталась поговорить с тентаклевым монстром. — П-привет? — пискнула я, снова пригибаясь, как только заговорила. Затем, вопреки всякой логике, кто-то ответил. Мальчик. Его голос звучал так же испуганно, как и мой, как будто его сердце также предпринимало энергичную попытку вырваться из жестоких оков грудной клетки. Подождите, у тентаклевых монстров вообще есть ребра? В любом случае, монстр заговорил. — Привет? — сказал он дрожащим от беспокойства голосом, — Ты… ты собираешься продолжать кричать? Я моргнула, услышав это. Собиралась ли я? — Может быть? Эм, что ты собираешься делать? — спросила я, неожиданно неуверенно. Что, черт возьми, нужно делать, когда монстр звучит как мальчик не старше тебя? Фильмы ужасов так не работают! — Эм. Видишь ли, я просто думал спрятаться здесь. Если только не э-э… а что ты собираешься делать? Ты не собираешься вернуть меня в клетку… так ведь? — Спросил он, внезапно испугавшись и безуспешно пытаясь спрятаться за деревом. Но он был слишком большим и теперь выглядывал с другой стороны. Стоп, что? Посадить кого-то в… зачем мне это вообще делать? Как я бы это сделала? Ну, ответ на вопрос «зачем» вполне очевиден, но не «как». Но он казался достаточно дружелюбным. — В клетку? Нет! Я… Нет. Я не собираюсь… Я не хочу навредить тебе. А ты хочешь навредить мне? — сказала я, еще более неуверенная в том, что сейчас происходит. — Эм. Нет? Я не хочу никому вредить, я просто хочу… Ну, я не знаю. Я просто хочу быть свободным, держаться подальше от своей клетки. Возможно, здесь одиноко, но я свободен. Почему ты думаешь что я собираюсь навредить тебе? — Спросил тентаклевый монстром, с испуганной дрожью в голосе. Я сделала паузу, несколько мгновений не зная, что сказать. Встав, я осторожно обошла скамейку. Можете ругать меня, но мне было любопытно. Как часто вам удается поговорить с тентаклевым монстром? — Из-за криков? Ты напугал меня, ты выглядел устрашающе, и я подумала, что ты собираешься съесть мои мозги, содрать с меня кожу заживо, разорвать на части, изнасиловать мой разум ужасами, которые человек не способен осознать, или чем-то еще из Лавкрафта, — сказала я, застенчиво потирая локоть другой рукой. — Разорвать тебя на части? Изнасиловать?! Нет! Нет, нет, нет. Я не собираюсь нападать на тебя и определенно ничего из этого не буду с тобой делать, — Хм, но как это связано с деланием любви? Разве это не что-то, я не знаю, милое и девчачье? Я, знаете ли, мальчик! По крайней мере, когда-то был им, я думаю? Я… Нет. Я… я действительно ничего не помню до клетки, — ответил он, немного выползая из-за дерева. В то время как я почувствовала облегчение, от того, что он говорил, что он не хочет меня изнасиловать… Я была шокирована. По-настоящему шокирована. Как это могло случиться? — Ты хочешь сказать мне, что ты разумный монстр с щупальцами и не слышал ни о каких ужасных историях Г.Ф. Лавкрафта? Что ты делал, жил в этом лесу всю свою жизнь? — Я захлопнула рот от внезапного ужаса и отвращения к самой себе. Он уже сказал, что находился в клетке, а я просто беру и оскорбляю его из-за того, где он живет? Шикарно Тейлор, просто шикарно. — Да? Ну я имею в виду, последние несколько недель. Я не совсем уверен, где я. После побега я каким-то образом оказался на складе. Там были люди в смешных масках и дама в шляпе. Потом они кричали, и я закричал, а потом они попытались напасть на меня, поэтому я убежал. Но они продолжали преследовать меня, так что я продолжал бежать, пока не потерял их и не оказался в этом лесу. Я бродил здесь некоторое время, и ты первый человек, которого я увидел, но потом ты начала кричать, и я подумал, что ты тоже собираешься напасть на меня, и мне снова придется убегать, — Сказал он, слова вываливались в неловкой спешке. Тем не менее, я поняла его, и его думы… Нет. Я ни на кого не нападу. Особенно — на тентаклевого монстра Моя фамилия не Хендерсон. — Я не собираюсь нападать на тебя, Я просто начала кричать, потому что ты напугал меня. Почему ты начал кричать? — Ну, что бы ты сделала, если бы полуголая девушка начала кричать на тебя? — спросил он, казалось, ерзая, и его щупальца вроде отворачивались, но кончики всё равно были направлены на меня? Это вроде как… Вроде как выглядело так, будто кто-то смотрит в сторону, но подглядывает краешком глаза. Подожди, полуголая? Ужасная мысль пришла мне в голову. Я медленно повернула голову, вытянув шею, чтобы посмотреть на собственную грудь. Сегодня на мне была белая рубашка. Белая рубашка без бюстгальтера, потому что, честно говоря, зачем он мне нужен? Мне даже не нужен был тренировочный бюстгальтер, и с меньшим количеством слоев мне было прохладнее. На мне была белая рубашка без лифчика, и я вспотела, что вроде как вода, а потом я пролила целую кучу настоящей воды на рубашку, когда допивала свой напиток. Да, мой верх стал прозрачным. К несчастью, мои соски были твердыми, как резинки, и болезненно торчали сквозь ставшую прозрачной рубашку. В сочетании с тем фактом, что мои шорты были слишком малы и плотно обтягивали меня, это означало, что… черт возьми. Это означало, что я щеголяла самым очевидным вареником и что с таким же успехом я могла бы стоять там голой. Румянец начался со слабого покалывания у основания шеи и на кончике носа. Я практически услышал скрип, когда моя голова снова поднялась. Я посмотрела на щупальца, а они посмотрели в ответ. Я уставилась на них. Они сместились, чтобы уставиться на меня. Мы оба уставились друг на друга. Румянец продолжил бежать, поднимаясь по моей шее и расцветая на щеках. Щупальца пялились на мою грудь и киску. Моя шея горела, лоб пылал, щеки достигли критической массы, а румянец стал ядерным. Не думаю, что я когда-либо в жизни так сильно краснела. Мне казалось, что я вся горю, все мое лицо в огне, и я, должно быть, выглядела как самый уродливый помидор в мире. Что-то скручивалось у меня в животе, что-то покалывало в местах, которые внезапно показались слишком скользкими. Мои колени задрожали, а сердце заколотилось, мгновение растянулось в вечность. Затем реальная ситуация дошла до меня, мои руки взметнулись вверх. Одной рукой я схватилась за промежность, а другую сложила на груди, отчаянно пытаясь прикрыть их. Наклонилась вперед, присела.… Я обнаружила, что свернулась в хнычущий комочек стыда, страха и… и… этого. Слезы скопились в уголках моих глаз и потекли по щекам. Блядь, блядь. К черту это дерьмо. Почему… Почему я с-сделала это… в-выставила себя в-всю… Затем монстр снова закричал, отчаянно размахивая своими конечностями. — Нет! Не плачь! Прости, прости, прости, прости! Я не хотел пялиться, ты просто удивила меня, а потом я уставился, и ты была такой хорошенькой, и они были заостренными, и твоя рубашка просвечивала, и было так жарко, но… — он что-то бормотал, слова сыпались одно за другим. Поток извинений, отговорок и комплиментов. Сквозь слезы прорывается влажное хихиканье. Комплименты. От тентаклевого монстра. — Ты была такой хорошенькой. Насколько это печально? Насколько печально было то, что первый комплимент, который я когда-либо получала, я услышала от тентаклевого монстра. Нет, те что от моих родителей не в счет. Я не уверен, что этот тоже считается. В конце концов, я не… Я была симпатичной только с точки зрения монстра. Ха! Возможно, я была монстром — настолько я похожа на него. Внезапно конечности обвились вокруг меня, хватая, обвивая запястья и бицепсы, обвиваясь вокруг бедер и талии. Затем я оказалась в воздухе, и меня потянуло вперед, к монстру. О боже, пожалуйста, нет! Нет! Он собирается съесть меня, содрать плоть с моих костей! Или что там еще так сильно пугает японцев. Мне не стыдно признать, что я кричала. «ААААААААААААААААААААААААА!» Потом было тепло и мягкость. Я боролась, извивалась и брыкалась, когда меня прижали к чему-то такому мягкому, что казалось, будто в детстве я представляла облака именно такими. Оказалось, это туман, холодный и мокрый, и ребёнок во мне был раздавлен этим. К сожалению, нынешняя я был тоже буду раздавлена, меня ждала смерть в зефирном аду. По иронии судьбы, моя смерть будет похожа на детскую мечту. Щупальца продолжали двигаться, вдавливая меня в мягкость, несмотря на мое сопротивление. Извивались везде и растирали мне спину, гладили по волосам, по голове… Стоп, что? Нет, все должно идти не так. Где раздирание, раздавливание и разрывание меня на части? Почему мой разум не был разрушен непостижимым ужасом перед мощью щупалец? Ладно, воображение, хватит тебе Лавкрафта. В моих легких наконец-то закончился воздух, я перестала кричать и просто легла сверху на преступно мягкого монстра, мои глаза за стеклами очков были темными, выпученными и дикими. Монстр с щупальцами просто продолжал… продолжал… делать то, что делал. Гладил меня. Что? Затем он заговорил, скорее затянул нараспев, баюкая меня. — Тс-с. Никаких криков. Только объятия, — сказал тентаклевый монстр. Содрогнувшись, я тяжело сглотнула, прежде чем позволить своему телу обмякнуть и расслабиться. Это было приятно, да и в целом я вполне уютно устроилась. Поглаживания по голове — это приятно, правда же? Прошло время. Несколько секунд или несколько минут, я не была уверена. Но это произошло, и в конце концов я восстановила контроль над своим дыханием, чувствуя, что мое бешено колотящееся сердце наконец-то успокоилось. Бонус, мой румянец тоже решил исчезнуть, оставив меня просто сопливым, заплаканным месивом. Прогресс? Наконец я оторвала голову от шикарной мягкой кожи и посмотрела на щупальца. Некоторые из них были расположены так, словно смотрели на меня. Я предположила, что так и было, когда щупальца немного отодвинулись, когда я посмотрел на них, как будто они могли видеть. — Почему? — прохрипела я. Они слегка подергивались, как будто моргали. — Эм. Потому что нужно утешать плачущих девочек… Я думаю. И… Тьфу! Я не знаю, откуда я знаю, но я знаю, что объятия — лучшее утешение. Я… Кто-то обнимал меня, когда я был маленьким? — я… Почему я не помню? — сказал мистер Щупальца, двигая двумя щупальцами, чтобы помассировать похожее на слизняка тело, к которому они были присоединены. Он… он что, потирал виски? У тентаклевых монстров вообще есть виски? Черт возьми, у них вообще может быть головная боль, чтобы тереть виски? Что ж, очевидно, ответ был — что-то похожее есть. — Ты не помнишь, как тебя обнимали? — спросила я с любопытством, и даже зарылась немного глубже в мягкую белую податливость его тела и обняла эту живую маршмелку. То, что он рассказывал было ужасно! Щупальца немного приподнялись, отрываясь от его тела, как если бы кто-то поднял голову, чтобы посмотреть на меня. — Нет. Я не знаю. Все, что я помню, это пробуждение в клетке. Там были и эти другие монстры в клетках, их коридоры тянулись настолько далеко, насколько я мог видеть, и я мог слышать еще больше надо мной и подо мной через стены. Они… они все время кричали, звали и ругались, — сказал мистер Щупальца и задрожал подо мной. Даже не задумавшись, я обнаружила, что сжимаю его в ответ. Даже когда его щупальца крепко обхватили меня, я, в свою очередь, предложила утешение, какое только могла. Он продолжал говорить, почти бессвязно, как будто ужасы, которые он видел, проносились перед его глазами… может не глазами, а мысленным взором? — Становилось только хуже, когда приходил кто-нибудь из тех. Тех женщин, а порой и мужчин, которые заходили проведать нас. Все просто кричали, проклиная их или пытаясь вырваться. Вот только, что никому это не удавалось, и те просто проходили мимо, глядя на нас с отвращением. И хотя там не было решеток, всякий раз, когда мы пытались сбежать, что-то толкало нас обратно. Но потом я выбрался! Я просто… Я чувствовал такое отчаяние и такую злость, что, когда я почувствовал что-то за пределами клетки, я ткнул в это. Я что-то почувствовал, но прежде чем я успел сделать что-либо еще, воздушный барьер взвизгнул и утих. Затем я смог выбраться, как и еще несколько других. Но воздух вернулся, и он был злым и причинил им боль, отбросил всех обратно в их клетки, но меня он, казалось, не видел, просто кружился вокруг, злой, раздраженный и пугающий… — Мистер Щупальца умолк. Я просто крепко сжала его, пока он сражался со своими внутренними демонами. Он был добр ко мне, единственный в этом году, так что, что ж… Это меньшее, что я могла сделать, верно? — Все в порядке, — пробормотала я, прижимаясь щекой к его мягкости. Он колебался мгновение, затем начал что-то бормотать. — Я пытался, вы должны мне поверить, я пытался! Но я не мог, я не мог вытащить их. Я пытался вытянуть их, но ветер забрасывал их обратно! Я не хотел оставлять их позади, я не хотел. Я не хотел оставлять их, но мне пришлось. Женщина в шляпе услышала крики! Я увидел, что она приближается, и мне пришлось спрятаться. Она огляделась, но не заметила меня, распростертого на полу. Она просто фыркнула, что опаздывает, и что-то сказала какой-то хранительнице, а затем прошла через дверь в воздухе! Но прежде, чем она закрылась, я тоже прошел. Я не хотел оставлять их, но я должен был. Пожалуйста, пожалуйста, поверь мне, — Сказал он, дрожа как осиновый лист. Я просто обняла сильнее. Он действительно был супер приятным. — Я тебе верю. Просто. Коротко. По существу. Потому что, он был честен? Я действительно поверила ему. Он казался таким испуганным и потерянным, что только такая стерва, как Эмма, захотела бы причинить ему боль и… И потому, что он звучал так же, как я себя чувствовала: одинокой и напуганной, желающей, чтобы хотя бы один человек поверил в то, что я говорю, и помог мне. Итак, даже если никто в Уинслоу не сделал бы этого для меня, в тот момент… Мне было все равно. Потому что, если бы кому-то другому было все равно, то мне нет. В конце концов, я думаю это правильно. Мистер Щупальца просто крепче обнял меня, сжимая, как гигантского плюшевого мишку, продолжая говорить. — Я вышел в комнату с большим количеством людей в костюмах. Там была дама в шляпе и еще один парень в очках из тюрьмы. Там были все эти люди в яркой одежде и масках, и все они начали кричать. Затем они выстрелили в меня странными огнями, и некоторые из них причинили боль. Итак… я хотел помочь, но все, что я мог сделать, это убежать. Мне жаль, я сбежал. Я был трусом, который убежал. Я просто продолжал бежать, потому что они гнались за мной. Я бежал и бежал, пока не оказался на улице, и бежал еще немного, пока все машины не скрылись из виду и остались только деревья. Я не был уверен, когда оторвался от них, но я сделал это, но я ещё и потерялся. Поэтому я просто продолжал двигаться. Я блуждал по этому лесу несколько недель и… и я не знаю, где я, и мне страшно и одиноко, и у меня не глаз, но мне нужно было плакать! Я… Все так странно и неправильно, но я не помню почему! — всхлипывал мистер Щупальца, содрогаясь. Я сжала его, круговыми движениями потирая щупальца и прижимаясь к нему щекой. Как я могла подумать, что кто-то… кто-то настолько потерянный причинит мне боль? Он явно был напуган и одинок. — Эй, ты же сам сказал не плакать. Так что не плачь и ты, ладно? Я… я не знаю, могу ли я помочь, но, эм… — Я сглотнула, пытаясь разобраться в своих мыслях, найти слова утешения. И почти непрошеные слова, которые однажды сказала моя мать, пришли ко мне, слезы навернулись мне на глаза, когда я передавала ее слова утешения. «Хотя, хотя никакие слова не уберут твоих слез, знай, что я здесь ради тебя. Хотя мы не можем сделать ничего чтобы отменить прошлое, знай, что мы останемся вместе. Хотя никто не может знать, что готовит будущее …» Я поперхнулась, последние слова застряли у меня в горле. Отчасти потому, что я не знала, правда ли это.… но в основном потому, что я скучала по ней. Жаль, что моей мамы не было рядом, она бы справилась со всем эти намного лучше меня. Я почти слышала ее и те последние слова. «Знай, что моя любовь к тебе вечна.» Мы лежали так еще несколько минут. Я развалилась нём, лежа на животе с широко раскинутыми руками, обнимая его, прижавшись щекой к его мягкому телу, мое дыхание замедлялось. Его щупальца обвились вокруг меня, длинные сильные щупальца, которые обнимали меня и успокаивающе поглаживали по спине. Наконец он нарушил молчание. — С-спасибо тебе. Прости, что я вроде как все это выпалил. Глупо было сваливать на тебя свои проблемы. Теперь я чувствую себя придурком. Хм, могу я загладить свою вину? — спросил мистер Щупальца, и его щупальца застенчиво посмотрели на меня. Я хихикнула. И я продолжала хихикать, на самом деле я не могла остановиться. Истерия. Слово всплыло на короткое время, прежде чем явная абсурдность этой ситуации не затянула его обратно. Я смеялась, плакала и вела себя немного сумасшедше. Встреча с монстром, незнакомцем, что увидел тебя голой, то, что тебя чуть не убили щупальца, то, что монстр оказался мальчиком, которого тебе жалко… Мое мировоззрение было не совсем сломано, но определённо треснуло. Ха! Ха! Треснуло. Вроде как я могу назвать это так. Все это время мистер Щупальца казался смущенным, выписывая маленькие круги по моей спине. И довольно много, у него было около дюжины конечностей только для этого. Наконец я восстановила контроль над собой, слегка шмыгнула носом. Протянув руку, я вытерла нос и лицо длинным рукавом своей рубашки, чем сделала и ее прозрачней. Приподнявшись так, чтобы, лежа на нем, опереться на локти, я заикнулась. — С-слушай. Ты не мог бы сказать мне свое имя? Я только что мысленно называла тебя «Мистер Щупальца, но на самом деле это не имя, — замолчала я, не уверенная, не обидится ли он на мое импровизированное название для него. Щупальца странно изогнулись, как будто кто-то в замешательстве наклонил голову. — Мое имя? Меня зовут… Подожди, я имею в виду… Я… У меня есть имя… — он звучал все менее и менее уверенно, и затем совсем замолчал. Я наморщила лоб. Он сказал, что ничего не помнит из прошлого… где бы он ни был. Похоже на логово какого-то безумного технаря. Кто-то экспериментирует на людях, на кейпах. Содрогнувшись на мгновение, я отбросила ужасающие выводы в сторону, пока они не отвлекли меня, и вернулась к более важному вопросу. — Ты не помнишь своего имени, не так ли? — тихо спросила я. Мистер Щупальца, казалось, поник, его щупальца обмякли, а мягкое тело расплылось подо мной. — Нет, — удрученно сказал он. — Я не помню. Я знаю, что оно у меня было, я знаю должно было быть. Точно так же, как я знаю, что у меня были мама и папа, которые любили меня, но я не могу, не могу вспомнить их имена, не могу вспомнить их лица. Снова захныкал, и свернулся в клубочек, обнимая меня. Поэтому я просто начала водить руками по его телу, пытаясь успокоить, как он успокаивал меня. Это было правильно. — Хей, хей. Все в порядке. Что бы еще ни случилось, я постараюсь помочь тебе найти их, хорошо? Я… я знаю, каково это — потерять родителя. Я помогу тебе найти их, — Сказала я, стараясь звучать уверенно. Казалось, он воспрянул духом при этих словах. — Действительно? — спросил он с надеждой, хотя все еще немного сквозь слезы. Я кивнула. — Действительно. Приободрившись от моего решительного ответа, он снова обнял меня, прижимая мое тело к своей мягкости. Я лениво представила, каким он был бы в качестве кровати. Он был определенно мягче моего матраса и не имел изношенных пружин. Если отбросить кровати, у нас была важная тема. — В любом случае! Итак, если ты не можешь вспомнить свое имя, можешь выбрать одно? — спросила я, снова привлекая его внимание. Некоторые из его щупалец сдвинулись, двигаясь так, как будто он сложил руки так, чтобы одно щупальце было согнуто и подпирало «локоть» другого, которое подпирало воздух… или невидимый подбородок. — Хм. Хм, я не знаю? Я не помню никаких имен. И слушай, а как тебя зовут? — спросил мистер Щупальца. Я покраснела от этого, чувствуя себя дурой. Глупая, ты должна был назвать свое имя, прежде чем спрашивать его у кого-то. Отбрасывая свою оплошность в сторону… — Я Тейлор. Тейлор Хеберт, — сказала я, легка смущенно отводя взгляд. Мистер Щупальца при этих словах как-то восхищенно пошевелился, вздрагивая подо мной. — Привет, Тейлор, я… Точно. Эм… — Он снова замолчал, его щупальца поникли, когда он, казалось, понял, чего все еще не хватает. Я не уверена, откуда это взялось и как. Может быть, я недавно видела телешоу или это было из книги, которую я не совсем помню. Может быть, он просто был похож. — Тим, — сказала я. — Тебя зовут Тим. При этом его щупальца дернулись, словно моргая. -Тим. Ти-им. Тим! — Сказал он, проверяя имя еще несколько раз различными способами Пока я хихикала над его выходками, щупальца снова повернулись ко мне, а я слегка пошевелила ногами на своей мягкой кровати. — Привет, Тейлор, я Тим. Приятно познакомиться, — Сказал Тим счастливым голосом и, как я предполагала, с яркой улыбкой на тысячу ватт. Я не была уверена, куда нам следует двигаться дальше, и я вроде как поняла, что скоро мне придется идти домой, но… Мне хотелось бы думать, что я была доброй самаритянкой, но честно? Мне просто было так одиноко и не хотела, чтобы Тим уходил. Он был милым, и добрым, и в некотором роде милым. Мне… мне нужен был друг. — Эм… Тим, тебе есть где остановиться? — спросила я, уже зная ответ. Щупальца отрицательно закачались. — Неа. Только в этом лесу, — ответил Тим. Это была глупая идея. Я все равно это сказала. — Не хочешь ли погостить у меня? Я понятия не имела, во что ввязываюсь, но не собиралась брать свои слова обратно. Желание довести дело до конца укрепило мою решимость. — Эм, уверена? Если ты не против? — сказал Тим, и в его голосе звучали сомнения. Я кивнула. — Я уверена, — солгала я. Я не хотела, но я все равно нужно было это сделать, — Не мог бы ты опустить меня, пожалуйста? Подпрыгнув несколько раз, я подчеркнула, что все еще как бы в ловушке и меня держат сверху щупальца Тима. Он, казалось, покраснел, его щупальца действительно приобрели розоватый оттенок, и застенчиво свернулись. Осторожно и с предельной нежностью Тим поднял меня и опустил на землю. Когда я встала на ноги, я не смогла избежать пронзившей меня боли потери. Это было первое объятие, которое я получил за… Черт возьми, годы. С тех пор, как Эмма предала меня. Это было приятно. Повернувшись к скамейке, я забрала свой рюкзак. Осторожно собрав рассыпанное содержимое, я увидела оставшийся злаковый батончик. Внезапно почувствовав себя эгоистичной сукой, я поняла, что Тим, должно быть, умирает с голоду. Он жил один в этом лесу несколько недель, и ему почти нечего было есть. Подождите, щупальцам нужно что-то есть? И я хотела получить ответ на этот вопрос. — Эм, ты вообще голоден? — крикнула я через плечо, застегивая сумку. Взяв батончик, я разорвала его и предложила ему, — Это немного, но у меня есть злаковый батончик. Что-то похожее на язык высунулось из крошечного отверстия, которое открылось в конце щупальца, и лизнуло батончик. Затем оно отпрянуло и покачалось взад-вперед. — Нет, спасибо, Тейлор, я не голодный, а эта штука, эм, батончик? Батончик невкусный, — сказал Тим. Немного нахмурившись, я пожала плечами. Думаю, это ответ на мой вопрос. Монстры с щупальцами не едят, или, по крайней мере, вероятно, не едят обычную пищу. Конечно, не злаковые батончики. — Хорошо, тогда пошли, — сказала я и направилась к другой тропе, которая завершала петлю. Она должна быть короче, и, кроме того, я хотела закончить свой прогулку на природе. Тим последовал за мной, казалось, он просто скользил по земле. Оглянувшись, я заметила под ним сотни крошечных розовых щупалец, которыми он шел. Загадка разгадана, и я вернулась на тропу. Затем следовавший рядом со мной Тим задал мне вопрос. — Ты обычно ходишь полуголой? — с любопытством спросил Тим. Мои глаза расширились. Быстрый взгляд вниз, когда я внезапно вспомнила о том, что я почти раздета. Мгновение я просто сидела там, мое дыхание стало тяжелым, когда я почувствовала пристальный взгляд Тима, скользящий по моему телу. Раздражающее покалывание вернулось ко мне… между ног, и на этот раз также в груди. Несколько ударов сердца я просто стояла, чувствуя… что-то. Затем мои руки взметнулись вверх, отчаянно пытаясь прикрыться. Съежившись от смущения, я выкрикнула единственную разумную вещь в этой ситуации. — НЕ СМОТРИ! Но даже когда мой румянец снова стал ядерным, даже когда я прикрылась, я ничего не могла поделать с маленькой предательской частью меня, которая была довольна. Крошечная часть меня, которая настаивала, чтобы я убрала руки, часть меня, которая хотела, чтобы он смотрел. Черт возьми, я была извращенкой?!