Часть 2: Щупальца обнимают лучше всего

— Тс-с-с, тише! — Прости. Я вздохнула. Тентаклиевый монстр обладал многими качествами, но скрытность определённо не входила в их число. — Хорошо, просто помни план. Оставайся здесь. Я отвлеку папу, а когда мы с ним зайдём, спрячься на заднем дворе. Я выйду, когда папа уснет, чтобы впустить тебя, хорошо? — Хорошо, — сказал Тим, его щупальца серьезно кивнули и снова стукнулись о машину. Я с трудом подавила еще один вздох. Добраться до дома было нелегко. Сесть на автобус с Тимом было просто невозможно. Во-первых, Тим был парачеловеком… их разновидностью. Чудовищным кейпом, могу я сказать. В любом случае, его невозможно было замаскировать. Это исключало поездку на автобусе, ведь это привлечёт к нам внимание властей. Хотя я не совсем уверена, что это было бы плохо, но я была уверена, что Тиму это бы не понравилось и, честно говоря, мне тоже. Когда власти когда-либо помогали мне? Нет, они только препятствовали и всё отрицали. Кроме того, мы в любом случае опоздали на автобус. Почему? Нам пришлось подождать, пока высохнет моя рубашка, чтобы не палиться. Итак, подождав, пока я обсохну после прогулки, мы вдвоем направились к моему дому. Пешком идти было долго, но, к счастью, мы смогли срезать путь так, как не могли автобусы, и пройти домой напрямую. Тем не менее, вместо этого мы потратили три часа на пешую прогулку по смеси леса и болота, хотя большая часть этого времени была потрачена на то, чтобы избежать нескольких зданий и людей, занимающихся там спортом. Что ж, я говорю, что мы «шли пешком», но был один нюанс. К концу запланированного пути я была измотана и на самом деле не смогла бы дойти пешком до дома. Тогда Тим, не имея возможности сесть на автобус, решил осторожно поднять меня, посадить на себя, обхватить щупальцами мои бёдра, чтобы я не свалилась, и отправиться в путь. Он назвал это «очевидным решением». Я была убеждена, что он просто хотел меня пощупать, но выбросила это из головы, поскольку это действительно было единственное решение, который пришло мне в голову. То, насколько это было удобно и приятно — всего лишь бонус, клянусь! Мой уникальный транспорт так же позволил игнорировать кусты что привело нас к дому куда быстрее. Одно это, вероятно, сэкономило нам около двух часов, потому что тропы, ведущие к задней части Капитанского Холма, доходили почти до самого центра города, прежде чем свернуть в сторону дома. Плюс Тим был очень быстр, что сэкономило нам ещё кучу времени. Да, определенно он быстрее меня, по крайней мере, на пересеченной местности. После того, как мы, ближе к вечеру, добрались до окраины пригорода, мы наткнулись на препятствие. Тим не мог просто взять и пойти по улице так же мы не могли взять и сесть на автобус. Плюс, эта часть города… Что ж, Броктон-Бей, возможно, когда-то был процветающим портовым городом. Но после первого появления Губителя «Левиафана» судоходная отрасль потерпела крах. О, конечно, Левиафан на самом деле не охотился за кораблями в море, но в то время никто этого не знал. Страховые компании запаниковали, их взносы взлетели до небес, а многие просто отказывали в страховании. Судоходные компании распались, когда владельцы престали в них вкладываться. В Броктон-Бей внезапная потеря работы и сокращение заработной платы привели к беспорядкам. Все началось достаточно мирно: портовые рабочие маршировали с плакатами, устраивали забастовки, писали петициии мэру и занимались тому подобными вещами. Но когда не было достигнуто никакого прогресса, когда протестующих уволили, когда все стало еще хуже… Что ж, кому-то пришла в голову блестящая идея начать топить корабли в знак протеста. Они потопили пустой нефтяной танкер на входе в бухту и множество небольших грузовых судов в ней самой. Они превратили некогда оживленные доки в кладбище кораблей. Теперь наш город умирал, только несколько крупных предприятий, таких как Медхолл, Фортресс Констракшн или Биг Сан Фишинг, продолжили здесь работу. Помимо туризма из-за того что кейпов в городе было больше обычного, сюда стекались их фанаты со всей страны, в городе мало что осталось. И подобно гниющему трупу, Броктон-Бей привлекал стервятников. Банды. Некоторые них канули в лету, так что сейчас в городе оставались три основные банды. Империя 88: неонацисты, специализирующиеся на рэкете и торговле оружием, они правили большей частью даунтауна и юга города. Азиатские Плохие Парни: азиатская расистская банда, основным бизнесом которой, казалось, были наркотики и проституция, они правили большей частью севера и Доков, которые включали в себя, собственно доки и окружающую промышленную зону. Были также Торговцы с Арчер Бридж, но если коротко — Барыги которые забирались в любую щель, которую могли найти, и с безрассудной самоотдачей продавали наркотики. Посередине была короткая полоса, контролируемая Службой Контроля Паралюдей и Протекторатом, территория, где раса не определяла, есть ли у тебя право на жизнь, а закон делал вид, что правит. Район, в котором мы находились, контролировали АПП, и кейп, вторгшийся на территорию банды, даже на окраину, привлек бы внимание. Даже такие новички, как Тим, и я не хотели иметь дело ни с какими членами банд. Банды были достаточно плохи даже в школе, где они номинально не агрессивны. Но на улице и в присутствии нового кейпа, а банды, возможно, проявят себя хуже. К. Черту. Это. Особенно АПП. Ходили слухи о том, что они похищают девушек и принуждают их сниматься в порно, чтобы продавать его онлайн. Так что, да, бродить по улицам сейчас не входило в наши планы. Я объяснила всё это Тиму, пока мы ждали. Конечно, он бы подождал только потому, что я так сказала, но я чувствовал, что обязана ему объяснить. Итак, я сделала это пока мы ждали. Объяснение не заняло слишком много времени, и мы поговорили о других вещах, и это действительно было… весело. Часто натянуто и с неловкими паузами, но весело. В любом случае, мне понравилось разговаривать с человеком моего возраста. В итоге я рассказала ему сюжет «Звездных войн» и пообещала, что мы как-нибудь их посмотрим. В любом случае, из-за моей паранойи нам пришлось ждать до темноты. В пол восьмого по моим часам я, наконец, решила, что достаточно стемнело, и мы вдвоем пробрались по улицам. Идти было не особенно легко. Тим был ярко-белым и действительно заметным. К счастью, учитывая, что это была бедная часть города, примерно половина уличных фонарей не работала. Я думаю, мы неплохо справились, только напугали какую-то азиатку, совершавшую пробежку. Она бросила один взгляд на Тима с его машущими щупальцами и на меня, взгромоздившуюся на нём сверху, развернулась и свалила. Просто шикарно. Так мы пришли сюда, где Тим сейчас пытается спрятаться за папиным грузовиком. Все шло не так хорошо, хотя он, возможно, был вне поля зрения, он продолжал стукаться о грузовик и заставлял лязгать дверцу. Бросив свирепый взгляд на Тима, я соскользнула с него, еще раз сделала успокаивающий жест и обернулась. Медленно продвигаясь вперед, я обошла грузовик, в то время как Тим оставался в укрытии. План состоял в том, чтобы выяснить, папа дома или зашел поужинать к Курту и Лейси после работы. Подкрадываюсь к лестнице… БАМ. … мои планы проникнуть внутрь были разрушены. Там, в обрамлении освещенного дверного проема, стоял папа. Он был высоким мужчиной, едва не задевающим притолоку двери, и на фоне падающего света выглядел довольно устрашающе. Его голова несколько раз дернулась по сторонам, очевидно, ему было трудно что-либо разглядеть в тусклом свете. Затем его голова, казалось, повернулась ко мне. — Тейлор?! — встревоженно воскликнул папа. Я сглотнула и выпрямилась, отходя от грузовика в надежде, что папа не заглянет за него. — Привет, папа, — тихо сказала я. — Тейлор! — сказал он, внезапно почувствовав облегчение. Затем он шагнул вперед, практически спрыгивая по ступенькам и фактически перепрыгивая последнюю. Она просто сгнила. Без предупреждения он притянул меня к себе, обхватил руками и заключил в объятия. Мои вторые объятия за сегодня, столько же, сколько было в том году. Хех. Ура? — Я думал, что потерял тебя, — прошептал папа, зарываясь лицом в мои волосы. Я нерешительно обняла его в ответ, нежно сжимая. Он обнял меня так сильно что чуть не сломал мне ребра. — Я в порядке, папа, — ответила я, пытаясь вывернуться из его хватки. Не поймите меня неправильно, объятия — это здорово. Просто… Я не знаю. Они ощущались неправильно? Как будто я обнимала его для вида или ради папы. Может быть, я думала какие-то глупости, может быть, я просто была избалована смехотворно хорошими объятиями Тима, может быть, я просто пыталась сопоставить человека, который не пошел со мной в поход, с человеком, который сейчас беспокоится обо мне. Сжав еще разок, папа отпустил меня. Вместо этого, держа за плечи, он внимательно осмотрел, как будто проверял на наличие травм. Похоже, удовлетворенный тем, что со мной все в порядке, он сделал шаг назад и наконец отпустил меня. — Тейлор, я… Больше так не делай. Ты не можешь просто взять, не придти домой не отзвонившись, — сказал папа с болью в голосе, — Я думал, на тебя напал медведь, или сбил грузовик, или тебя похитили! Я заерзала, чувствуя себя неуютно от таких внимания и заботы. — Я в порядке. Правда, —сказала я, неловко переминаясь с ноги на ногу. Папа открыл рот и поднял руку, словно собираясь произнести тираду… а затем вздохнул и опустил её. Он был худым человеком, даже тощим: то, как опустились его плечи в этот момент, подчеркнуло это. Он бросил на меня страдальческий взгляд. — Ты знаешь, который час? Уже девять. Почему ты не позвонила мне? Если уж на то пошло, почему ты так поздно? — усталым голосом спросил папа. Я заерзала, одна рука поднялась, чтобы смущенно потереть локоть другой. Мне не нравилось то, что я собиралась делать, я не любила лгать, но не то что бы я могла сказать правду. — Я… опоздала на автобус. Мне потребовалось больше времени, чем я думала, и когда я вернулась на автобусную остановку, то увидела, что они сегодня больше не ходят. Поэтому я пошла пешком. Хотела позвонить тебе на работу, но телефоны-автоматы трудно найти, и к тому моменту как я, наконец, нашла один, я проела все деньги, — заявила я, не глядя отцу в глаза. Я знаю, это были глупые оправдания. Хотя, по крайней мере, часть с автобусом была правдой. — Так что я просто продолжала идти, — я смущенно пожала плечами. — Пару раз мне приходилось останавливаться и отдыхать, из-за чего я еще больше опаздывала. Извини. Я закончила оправдываться и теперь ждала. Я была почти уверена, как отреагирует папа. У него мог быть вспыльчивый характер, но он никогда не срывал его на мне. Это в сочетании с тем, каким… пассивным он стал после смерти мамы… ну, я не думаю, что он будет развивать тему. Папа только покачал головой, но, казалось, принял мое объяснение, как я и думала. — Я… В порядке. Это… нормально. Я просто беспокоился о тебе, — сказал папа, и его голос звучал так же неловко, как и мой. — Прости, — сказала я, пытаясь выглядеть раскаивающейся. Качая головой, папа направился обратно в дом. Он больше ничего не сказал, и я последовала за ним, он просто пошел на кухню и достал из духовки тарелку с жареным стейком, вареным картофелем и фасолью. Поставив ее на стол, он указал на нее. Пробравшись, я села, папа принес мне нож и вилку. Передавая мне посуду, он несколько мгновений неловко стоял, прежде чем, казалось, согнулся, как-то изменившись внутри. Затем он повернулся и направился в гостиную, где все еще работал телевизор. Пока я ела, я услышала, как папа делает какой-то телефонный звонок. Прислушавшись, я поняла, что он разговаривает с полицией. Очевидно, он был достаточно обеспокоен, чтобы позвонить им. Я… Почему он настолько беспокоился обо мне, чтобы вызвать полицию, когда я вовремя не вернулась домой, но не обеспокоился тем, чтобы сходить со мной в поход? Смущенная и немного раздраженная, я закончила свой ужин в тишине, даже не ведя обычной светской беседы, которые мы с папой пытались вести. Мне они не нравились. Возможно, они были не совсем веселыми, но это было хоть что-то. Думаю, мне просто не нравилось оставаться одной. Когда я споласкивала тарелку, чтобы поставить ее в посудомоечную машину, папа просунул голову. — Я иду спать. Я вымотался после сегодняшнего, — сказал папа, слегка улыбнувшись мне. Оглянувшись через плечо сквозь свои кудри, я кивнула ему в знак согласия. Обычно папа рано ложился спать, поскольку вставал почти в шесть утра. Взглянув на часы, я увидела, что было чуть больше десяти и это было примерно то время, когда папа обычно ложился спать. Услышав, как его шаги удаляются по лестнице, я сунула тарелку в посудомоечную машину так быстро, как только могла. Даже не остановившись, чтобы вытереть руки, я поспешила к задней двери и вышла. Выйдя на маленькое заднее крыльцо, я огляделась. Здесь! — Тим, — прошептала я так громко, как только могла. Гигантский белый шарик с щупальцами отвернулся от того места, где он рассматривал пеструю коллекцию цветов, о которых раньше заботилась мама, но которые сейчас остались расти без присмотра человека. — Тейлор! — Тим бурно поздоровался, подползая ко мне. — Тсс, — я снова шикнула на него, но не смогла сдержать легкой улыбки, скользнувшей по моим губам. Просто Тим был так взволнован большинством вещей и… Ну, это было своего рода заразно. Слегка скрючившись и втянув несколько щупалец обратно в тело, Тим серьезно кивнул, его оставшиеся щупальца закачались жесткими кончиками. — Ладно. Извини, Тейлор. Просто, эм, посмотри, эм. Ты уверена, что мне можно остаться с тобой? — сказал Тим, похоже, передумав, что хотел сказать на середине фразы. Проигнорировав прерванное предложение, я кивнула. — Я уверена, — папа не был в подвале много лет. Я… Там внизу много вещей, и нам придется кое-что передвинуть, чтобы освободить место для тебя сегодня вечером. Завтра, когда папа уйдет, я перенесу все, что смогу, на чердак. У тебя там будет достаточно места, пока мы не придумаем что-нибудь получше, — сказала я, отводя взгляд, чтобы Тим не увидел, как я покраснела. Это было… странно, я думаю. По сути, я приглашала совершенно незнакомого человека пожить у меня, потому что он был добр ко мне в течение нескольких часов. Но… Я… я была так одинока. Разговор, который у меня был с Тимом сегодня днем, был самым долгим за последние месяцы. Он был добрым, осторожным, нежным и… ну, он был мил со мной. Вот что действительно имело значение. Я жалкая, не правда ли? Я была настолько жалкой, что вцепилась в первого же человека, который был добр ко мне, даже если он выглядел как персонаж из моих любимых страшилок. Что за человек приглашает кого-то жить с ним только потому, что он был добр к тебе? Неудачница. Я. Законченная неудачница, у которой не было друзей, мамы, папы, которая не знала, как заботиться, у которой были плохие оценки и… Затем щупальце приподняло мой подбородок. Когда я подняла глаза, то увидела Тима прямо перед собой, когда я сидела на ступеньках заднего крыльца, ко мне тянулись щупальца, пара из них вытирала слезы с моих щек. — Я же просил тебя не плакать? — сказал Тим, протягивая еще больше щупалец. На этот раз я не сопротивлялась, когда он обхватил мои конечности, щупальца обвились вокруг меня, когда он поднял меня и притянул к своему телу. Щупальца обвились вокруг меня и удерживали: их было так много, что казалось, будто дюжина объятий слилась в одно. Они обхватили и нежно массировали мои икры, сжимали бедра, гладили спину, кружили и прижимались к моим рукам, и все это время одно из них водило кругами по моей голове. Мне было тепло и… и… и я чувствовала себя в безопасности. Это было глупо, так глупо. Но я ничего не могла с собой поделать. Я ничего не могла поделать с тем, что, находясь в объятиях монстра, чувствовала себя в безопасности. Он был теплым и мягким, но обладал такой силой и размерами, он был добрым и милым, но решительным. То, что он укутал меня собой, было просто правильным, мне казалось что ничего не может причинить мне вреда там, в безопасности, в его щупальцах. Прерывисто вздохнув, я… смирилась с этим. Это было необычно, но тогда ничто во всей этой ситуации не было обычным. Возможно, мне помог кейп или просто искренняя привязанность, но напряжение покинуло меня, когда я лежала рядом с этим преступно мягким телом. Я закрыла глаза и тихо вздохнула, чувствуя, как мои страхи просто улетучиваются под нежными ласками и массажем, чувствуя, как напряжение, оставленное мне жизнью, снимается с напряженных мышц. Я немного поёрзала, чтобы устроиться поудобнее, а Тим поднял меня на себя, прежде чем возобновить свои манипуляции, теперь потирая мой живот, а не спину, в то время как его тело извивалось подо мной, чтобы продолжить массаж спины. Прижимаясь в ответ, я просто наслаждалась этим ощущением. Было ли это неправильным? Было ли неправильно, что я наслаждалась этим? Что мне нравилось, что кто-то не просто показал, а дарил меня искреннюю любовь просто потому, что он видел, как мне грустно? Что мне нравилось, что когда кто-то утешал меня, что мои эмоции улетучивались? Если бы это было так, я не хотела быть правой. — Спасибо, Тим. Ты — … ты хороший друг, — сказала я, делая решительный шаг. Пожалуйста, пожалуйста, позволь мне не ошибаться. Пожалуйста, позволь ему быть… Тим восторженно извивался подо мной. — Спасибо, Тейлор. Ты тоже хороший друг. Ты… Ты уверена, что хочешь быть моим другом? Я знаю, ты сказала, что я могу остаться, но, э-э, ты уверена? Я имею в виду, я выгляжу как монстр, — Тим закончил шепотом, казалось, свернувшись клубочком подо мной. Моргнув, я вспомнила, что я не единственный неуверенный и одинокий человек здесь. У Тима тоже больше никого не было. Ни у кого из нас, на самом деле, а он уже сделал для меня за 12 часов больше, чем даже мой собственный сталкер за 12 месяцев. Ладно, возможно, это было немного подло по отношению к Грегу. Он был жутким, но не был сталкером. Мой собственный жуткий тип. Сосредоточься, Тейлор. — Да. Я хочу быть твоим другом, — сказала я, и уверенность наполнила мой голос, пока я продолжала говорить. — Меня не волнует, что ты выглядишь как один из Глубинных: ты добр ко мне. Ты не монстр. Ты мой друг. И у меня нет других, так что тебе просто придется терпеть меня, хорошо? Тим крепко сжал меня, когда я закончила. — Ты хороший человек, Тейлор. Спасибо. Но, эм, что за «Глубинные»? — спросил Тим, казалось, успокоенный моим заявлением. Хотя я чуть не хлопнул себя по лбу, когда понял, что Тим все еще не знал Лавкрафта. Это потребует некоторых объяснений. «Хорошо, вы видите, что Глубинные — это…» В итоге мы болтали гораздо дольше, чем я намеревалась. Мы проболтали до тех пор, пока не взошли звезды и мы говорили о стольких вещах. Я объяснила, что такое Глубинные, и рассказала Тиму о Г.Ф. Лавкрафте и моей любви к фэнтези. Тим лежал подо мной и слушал, спрашивая меня о других книгах. Я рассказала ему о Властелине Колец, Цвете Волшебства, Муми-тролле и Питере Пэне. Тим рассказал мне, как ему нравятся книги, так что он знал, что обожает фэнтези и научную фантастику… но также и то, что он не может вспомнить, чтобы читал какие-либо книги. Это привело к тому, что я спросила о том, что он помнил, когда описывал свое заключение и побег. Для него это было так же болезненно, как для меня Эмма. Очевидно, у него были некоторые воспоминания; в конце концов, он мог говорить по-английски, но что именно он помнил и что потерял? Он вспомнил, что любил читать, но ни одной книги, которые читал раньше. Он знал, как писать по буквам и делать математику, но не знал, какие тесты он сдавал или в какую школу ходил. Он помнил любовь своих родителей, но не их имена или лица. Он так много потерял, и я поймала себя на том, что жалею его, несмотря на свою собственную дерьмовую жизнь. Оказывается, поговорка о том, что «всегда есть кто-то, кому хуже, чем тебе», была правдой. Тем не менее, мы поговорили, и я даже посмеялась над некоторыми шутками Тима, какими бы банальными они ни были. В конце концов, меня начало клонить в сон. Это только напомнило мне, что мне нужно прибраться в подвале и найти старый матрас для Тима, на котором он мог бы спать. Поэтому, несмотря на то, что от зевка у меня хрустнула челюсть, я повела его в дом. То, что я говорила ранее о том, что щупальца не очень скрытны? Да, это все еще было правдой. Натыкаясь практически на все, на что только можно наткнуться, мы пробрались внутрь. Морщась от каждого удара и шепча извинения, я просто продолжала идти, как могла. Технически я все еще могла быть на ногах в этот час. Даже если часы показывали правильный час ночи, были выходные. Все, что мне нужно было сделать завтра — это немного домашки по математике, так как в пятницу я написала эссе по английскому. Итак, я включила свет, чтобы не попасть в беду… пока нас не поймали. Наконец мы добрались до подвала, Тим успешно преодолел лестницу, даже если она опасно скрипела под его весом. Оказавшись внизу, я обвела рукой коробки и пыльные инструменты. — Это немного, но ты можешь оставаться, сколько захочешь, — сказала я. Тим зашаркал вперед, его мешали ему двигаться через беспорядок… Тогда он изменил форму. Его тело размером с большую кровать или маленькую машину уменьшалось по мере того, как из его тела прорастало все больше и больше щупалец. Длинные, цепкие, гибкие щупальца росли из его спины. Затем цепкие конечности вытянулись и позволили ему карабкаться через всё, пока он осматривал свой новый дом. Казалось, ему особенно понравились маленькие окна на краю подвала. — Я могу видеть улицу! Это здорово! Я немного волновался, что сойду с ума, если твой подвал будет слишком маленьким. Но поскольку я могу видеть улицу, со мной все будет в порядке, я могу сбежать в любое время, когда захочу, так что я знаю, что я не в ловушке, понимаешь? Тим ликовал, прижимая свои щупальца ко всем окнам. Я покраснела. Такое мне никогда не приходило в голову. Глупо. Конечно, Тиму не понравилось бы замкнутое пространство; его держали в клетке, возможно, годами. То, что кто-то мог сделать что-то такое… такое… злое по отношению к такому милому человеку, как Тим, заставило меня стиснуть зубы. — Я рада, что тебе понравилось, — сказала я, останавливаясь, чтобы подавить очередной зевок. — Мы просто пока передвинем несколько коробок. Старый папин матрас должен быть где-то здесь. Можешь поспать на нём, если хочешь. Тим сделал паузу, несколько щупалец уже поднимали коробки. — Поспать? О, я не сплю. Ну, я знаю, что раньше спал, я думаю? Но я больше не сплю, — застенчиво сказал Тим, смущенно потирая себя несколькими щупальцами. Я моргнула, услышав это. Тим не спал? — Но тогда что ты будешь делать всю ночь? — спросила я в замешательстве. Я… он не спал? Но тогда как Тим убегал от ужасов мира? Как ему удавалось убегать на восемь часов в день? Тим пожал плечами. Щупальца действительно очень выразительны; хотя у Тима, возможно, и не было лица, наличие почти сотни рук с лихвой компенсировало это. — Не знаю. Может быть, буду просто смотреть на звёзды? В основном я просто продолжал бродить по лесу, днем или ночью, — признался Тим, казалось, немного смущенный этим. Ну, этого, очевидно, нельзя было терпеть. — Жди здесь. Я сейчас вернусь, — сказал я, бросаясь обратно вверх по лестнице. Выйдя из подвала, я быстро взбежала по лестнице, направляясь в свою комнату. Оказавшись внутри, я подошла к своим книжным полкам. Там, на полках, которые папа сделал для меня много лет назад, когда мы были семьей, стояли мои старые друзья. Книги, десятки книг. Я благоговейно провела пальцами по знакомым корешкам. Эти книги, эти истории… Это то, что позволило мне справляться с ситуацией в прошлом году. С ними я могла сбежать от мира и пойти по стопам героев, пусть и всего на несколько часов. Книги позволяли мне притворяться, что я была могучим воином в эпическом квесте, смеяться, когда трусливый волшебник спасал мир, летать с феями в небе или чувствовать, что я… что у меня есть друзья. Пусть даже ненадолго. Отогнав депрессию, я схватил полдюжины книг, загрузив себя Толкиеном, Пратчеттом и несколькими классическими произведениями литературы, такими как «Убить пересмешника». Маме очень нравилась эта книга. Это был ее экземпляр, и я им очень дорожила. Выходя из своей комнаты, я смутно слышала храп папы. Он все еще спал, несмотря на наш шум, хорошо. Крадучись спустившись вниз, более внимательная к производимому мной шуму, я вернулась в подвал и в удивлении остановилась на верхней ступеньке лестницы. Либо меня не было дольше, чем я предполагал, либо Тим сработал быстро. Весь подвал выглядел по-другому… Все коробки были сдвинуты с моей стороны, сложены вокруг старого угольного желоба у подножия лестницы, выше и плотнее, чем когда-либо удавалось нам с папой. Рабочие столы отца все еще стояли у стены, собирая пыль, но остальная часть комнаты была убрана. Ладно, это было всего 15 футов на 20, может быть, чуть больше. Тем не менее, я была удивлена как такой забитое помещение может быть таким просторным. — Вау. Как тебе это вообще удалось? — поражённо спросила я. Тим снова пожал плечами. Он вернулся к своей гораздо более крупной форме слизня, чуть больше, чем двуспальная кровать, но выше, уже и длиннее… Ладно, не очень похоже на кровать. Что было похоже на кровать, так это пара матрасов на полу. Хех. Я думал, здесь только старый папин матрас королевского размера, откуда тут взялся ещё и этот? Мои размышления были прерваны, когда заговорил Тим. — Что у тебя там? — просил он, вытягивая щупальца, чтобы посмотреть. Я улыбнулся широкой улыбкой, обнажившей зубы. — Книги. Много книг, — ответила я, спускаясь по лестнице. Когда я подходила к Тиму, он, казалось, практически подпрыгивал на месте. — Да-а-а! Спасибо тебе, Тейлор. Не могу дождаться, когда прочитаю их, пребывание в том лесу была о-о-очень скучным. Ты оказалась самым захватывающим и интересным, что там со мной произошло, — сказал Тим, протягивая щупальца и пытаясь посмотреть, что я несу. Я игриво уклонилась от них, хихикая, когда несколько из них ткнули меня в бока, пытаясь отвести мои руки, которыми я защищала прижатые к груди руки. Добравшись до Тима, я села рядом с ним, когда он подвинулся вбок, освобождая мне место на матрасах. Все еще хихикая, я положила книги обложкой вверх и лицом к Тиму, чтобы он мог их прочитать. — Ладно, я принесла тебе несколько книг для чтения. Я подумала, что тебе будет скучно, если ты просто будешь сидеть здесь всю ночь, созерцание звезд может завести тебя далеко, — сухо сказала я, не впечатленная первоначальным планом Тима. Мой друг пошевелил щупальцами. — Это было лучшее, что я смог придумать. Я не хотел утруждать тебя, и я знаю, что тебе нужно поспать, — смущенно ответил Тим. При этих словах мои плечи расслабились. Отчасти от облегчения, отчасти от забавной ситуации, отчасти от его излишней скромности. — Тим, если тебе что-то нужно, просто попроси, хорошо? Я… я знаю, что я не очень хороший друг, но я хочу попробовать, хорошо? — сказала я, протягивая руку, чтобы снова потереть локоть. Одно щупальце ткнуло меня в бок, и я отскочила. Другое попыталось пощекотать меня, и я шлепнул по щупальцу, но получила тычок в другой бок. Глядя на Тима из-за очков, я задавалась вопросом, что он делает. — Лучший друг, — сказал Тим, выразительно кивая. Покачав головой, и отбросив мысль: «потому что единственный» я не смогла сдержать улыбку. Кто знал, что сегодня мой самый счастливый день? Кто знал, что поход подарит мне нечто большее, чем приятные воспоминания и ностальгию? — В любом случае, я принесла тебе «Властелина колец», все три книги». Я указал на три толстые книги. — Вот Дюна, — я указала на одну из немногих научно-фантастических книг, которые у меня были. — «Стража!» — я толкнула вперед ярко раскрашенную книгу. — Остров сокровищ, — я положила руку на выцветшую красную обложку. — И «Убить Пересмешника». — прошептала я, поглаживая последнюю книгу. Возможно, это было что-то в моем голосе или, возможно, в том, как я поглаживала книгу. Что бы это ни было, Тим понял, что эта книга другая. — Эта для тебя особенная, не так ли? — спросил Тим, хотя скорее констатировал факт. Я все равно кивнула. — Эта — мамина. «Убить пересмешника» всегда была одной из ее любимых: Аттикус Финч был для нее кем-то вроде героя. Может быть он просто персонаж книги, но… У него была сила. Он отстаивал то, что считал правильным, то, во что он верил — честь и порядочность, даже когда все насмехались и принижали его за это. Аттикус верил в то, что нужно делать то, что правильно, а не то, что легко. Мама сказала мне, что именно это позволило ей преодолеть возражения родителей и изучать литературу, а не юриспруденцию в университете. Что она была вдохновлена и хотела поделиться этим вдохновением со всеми, кого встречала, идеей, что правильные причины в конце концов восторжествуют, — слова вырвались сами собой. Я не могла их остановить. Мамочка… Она была такой сильной, такой страстной, такой целеустремленной, и в то же время такой любящей. У нее всегда находилось время для меня. Я скучала по ней. Я так сильно по ней скучала, и все же… Хотя на душе была старая рана, она не причиняла боли, не такой, как обычно. Вместо этого я обнаружил, что мне нравится говорить о ней, что мне нравится вспоминать ее такой, какой она была, а не только то, что она умерла. Тим положил щупальце поверх моей руки на книгу. — Похоже, она была удивительным человеком. Мне жаль, что она ушла, — сказал Тим, еще одно щупальце обвилось вокруг моих плеч. Я наклонилась навстречу, прислонившись спиной к сильной, но податливой конечности. — Она была. Она была самой удивительной женщиной, которую я когда-либо знала. У мамы всегда была заразительная улыбка, и она была так увлечена вещами, что ты тоже не смог бы не почувствовать вдохновения. Она любила книги и фильмы, истории всех видов. Но больше всего ей нравилась классика, и она читала мне её всю, — сказал я задумчиво, на моих губах заиграла улыбка, когда я вспомнила… Я вспомнила, как мама сидела со мной в постели, обняв меня одной рукой, когда я прижималась к ней, мягкий тон ее голоса уносил меня в далекие страны, где магия была реальной, а ужасы мира — просто далекими страшными образами. О местах странных и чудесных, об Алисе и ее Зазеркалье или Бильбо и его кольце. Тим, казалось, уловил мое настроение, и несколько щупалец подняли книги, чтобы изучить и прочитать аннотации. Через несколько мгновений моя ностальгия рассеялась, когда мне в руки вложили «Остров сокровищ». — Не могла бы ты, эм, почитать мне Тейлор? Как это делала твоя мама? — нервно спросил Тим. Я улыбнулся этому, чувствуя себя по-настоящему счастливой впервые за… годы. — Конечно, — сказала я, принимая книгу. Открыв книгу, я остановилась с внезапным писком. Тим решил снова поднять меня, дюжина щупалец схватила меня и втащила на него. Его спина сдвинулась, даже когда я лежал на ней, его тело переместилось, приняв форму, возможно, самого удобного кресла, которое когда-либо знал мир. Он даже повернул меня так, чтобы я была спиной к свету, и единственная лампочка давала мне достаточно света для чтения. Как только я взгромоздилась ему на спину, я бросила на него быстрый взгляд. — Не забирайте меня просто так, мистер. Вам следует спросить, прежде чем сделать это, — сказала я нерешительно. Хотя это было правдой и ему следовало спрашивать разрешения, прежде чем хватать людей, его явное дружелюбие было довольно убедительным контраргументом. Тим, казалось, немного поник при этих словах. — Извини, Тейлор, тебя просто так и хочется обнять, — смущенно сказал Тим, его щупальца снова приобрели розовый оттенок. Я раздраженно покачала головой. Как я могла продолжать злиться на это? — Все в порядке, просто спрашивай, хорошо? Я не откажусь, — призналась я. — В любом случае… Я сделала паузу, когда зевок попытался снова хрустнуть челюстью. — В любом случае. История, — сказала я, снова открывая книгу. Тим возбужденно извивался подо мной, его тело массировало мою спину. Я улыбнулась его волнению и начала читать. — Сквайр Трелони, доктор Ливси и остальные джентльмены…