Когда спешила я сквозь хлопья снега декабря

Столь тяжко солнце прячет свет янтарный За красочные, яркие поля, За горы, край тот окаянный,  За благовонии подле алтаря, И шаг за шагом, в миг забвенья, Бегу я яро к свету, и паря Уж вспоминаю пору эту, Когда спешила я сквозь хлопья снега декабря, Мороз окутывал краснеющие щеки, И нос укутывался в мокрый шарф, Вокруг качались беленькие ёлки, А на уме горячий чай из трав. Но сквозь трескучий зимний холод,  Несясь на встречу радостнейших лиц, Всех тех, кто так уж был мне дорог,  Дороже чашки чая или всей свободы птиц, Стучало сердце, счастьем переполнив Тот мглистый, неприглядный миг, Когда, мечту свою исполнив,  Мирок мой истину постиг, Что нет момента мне дороже, Приятней в жизни и милей, Чем, стоя в небольшой прихожей, Глядеть в глаза, которых нет родней. И осознать, что радость та не должна, Не трудно было сразу, но теперь, Как будто лезут все из кожи,  Чтоб доказать порочность этих дней. Я знаю, принимаю, каюсь,  За все грехи, за горькую ту боль, Что вас всю жизнь бы проедала, Несясь течением неволь. И заключая жизнь в тюрьму несчастья, В премерзкую уж клетку из свинца, Гадая, можно было ль избежать ненастья, Где всех не мучила б бессонница. Где звонкий смех бы прорезал пространство И нагло прерывая тишину, Пусть раздражал порой, но уж, простя мое упрямство,  Он нес сквозь темень, страх и пустоту, Не утаив ни тайны и преодолев преграды царства, Великую и лестную всем красоту. Звучал бы, лился, проливался, И заполнял собой всю пустоту. Но это уж всего мои мечтанья, Бессмысленные размышленья над годами, Ушедшими во мглу уже давно, Но оставляя след от домино,  Которое разрушилось лишь от паденья одного и друг за другом.