Глава 10.

— Джунг, это что, пистолет? — ахнула Даын. Небольшой предмет черного цвета случайно выпал из моей сумочки. Две пары глаз моментально повернулись в мою сторону: круглые, горящие, взволнованные и узкие, прищуренные, удивленные. Чонгук подлетел ко мне, но я была быстрее и успела сунуть пистолет обратно. — Малышка, дай погляжу, — ласково сказал Гук. — Отстань, — буркнула я. — Он игрушечный, ясно? Племянник попросил. На Новый год. Круто развернувшись на каблуках, я покинула офис. Нужно было подышать воздухом. Я сильно нервничала и впервые словила себя на мысли, что хочу закурить. Слишком часто наблюдала, как Юнги и Чонгук спасались вредной привычкой при стрессе. Знакомый древесный запах окутал меня. Юнги. — Я знаю, что он не игрушечный, — спокойно произнес он. — Зачем тебе газовый пистолет? — Чего ты увязался за мной? — раздраженно бросила я, попутно отмечая, насколько Юнги наблюдателен, сумев распознать, что же выпало из моей сумки. — Я не враг тебе, Джунг, — парировал он. — В отличие от того, кто заставил тебя носить с собой эту штуку. Я устало вздохнула. Помедлив, начала неторопливо доставать из сумки другие предметы самообороны: складной ножик, несколько перцовых баллончиков. По мере их появления обычно невозмутимый Юнги все больше хмурился. Аккуратно разложив скарб на подоконнике офисного холла, стараясь не попадаться под камеру, я присела на диванчик, не зная, с чего начать. — Перед тем, как устроиться на работу, я переехала в новый район, — медленно проговорила я. — Это… Не самое благополучное место. До поры до времени все шло нормально, но… — я сглотнула. — У меня появился сталкер. Мне было стыдно и неприятно об этом говорить. Мужчина около пятидесяти лет стал появляться у соседнего дома, словно бы случайно прогуливаясь неподалеку, когда мы с Хаджин возвращались домой из садика или шли в магазин. Со временем я стала замечать его чаще: раз в два дня, а затем и ежедневно, порой даже утром и вечером. — Сначала он просто наблюдал в отдалении, не подходил, — слова проходили через горло с трудом. — Пока одним утром я не уперлась в него прямо на крыльце. Я постаралась обойти его, а он… — я запнулась. — А он что? — голос Юнги звенел от напряжения. — Ох схватил меня за руку и, наверное, хотел сделать что-то еще, но я вырвалась, — тихо ответила я, отвернувшись от Юнги. Горячий стыд сжимал мое горло. Я не планировала делиться этой информацией с кем-либо и намеренно опустила тот факт, что Хаджин была со мной. Реакция Мин Юнги была непредсказуемой. — Поэтому ты приобрела предметы самообороны, — прозвучало от него. — Я не знаю, чего можно ожидать. Делаю, что могу, — гордо вскинула голову я. В отсутствие защитника эту роль пришлось взять на себя именно мне. Хаджин не на кого было рассчитывать. Оберегать жизнь дочери было моей прямой обязанностью. — Сегодня я провожу тебя до дома. — отчеканил Юнги, поднимаясь с дивана. — Нет, Юнги! — воскликнула я. — В этом нет необходимости! Я справлюсь… — С помощью перцового баллончика? — выгнул бровь мужчина. — Я тренировалась, — неуверенно прошептала я, смущаясь. — Это не обсуждается, Джунг. Ты ставишь себя под угрозу. Не только себя, Юнги… Он не знал о Хаджин и не спрашивал о моей семье, а я не сочла уместным о ней рассказать. — Какую такую угрозу? — раздался звонкий мужской голос. Чонгук показался в дверном проеме. Как же невовремя… — В чем дело? — продолжал Гук. — Это связано с пистолетом? Во что ты влипла, малышка? — Не называй меня так, — вскипела я. — Тише, тише, Джунг, я может, хочу тебе помочь, а ты похожа на маленького ежика, — успокаивал меня Гук. — Нужно кого-то избавить от лишних зубов? Только дай мне знать, я со всем разберусь. Даже в обещании защиты он был несерьезен, словно выступал в клубе комиков. — Не стоит беспокоиться, Чонгук, — произнес Юнги. Гук перевел злобный взгляд на Юнги. — Ты, что ли, защитишь ее? — недоверчиво протянул он со смешком. Юнги, не собираясь отвечать, зашагал к лифту. — Эй, я с тобой разговариваю! — крикнул ему в спину Гук. — А я с тобой — нет, — холодно ответил Юнги, нажимая кнопку лифта. — Ты кем себя возомнил? — глаза Чонгука метали молнии. — А ты? — Хватит, — я прижала пальцы к вискам. Не хватало еще слушать перепалку этих двоих. — Чонгук, я обязательно попрошу тебя о помощи, если она мне понадобится. Хорошо? — Так-то лучше, — самодовольно кивнул Гук и вышел на улицу, на ходу зажигая сигарету. Юнги хладнокровно указал мне рукой, пропуская вперед себя в лифт. Наскоро сгребя баллончики в сумку, я поспешила зайти внутрь. Я нервно теребила край пальто, поднимаясь к офису. Предложение о помощи от Чонгука было весьма привлекательным, ведь оно означало, что наши отношения выйдут за пределы офиса и корпоративных мероприятий. Несмотря на отсутствие каких-либо перспектив, внутри продолжала теплиться надежда, что каким-то чудесным невообразимым образом мы с Чонгуком сможем продолжать общение не только как коллеги. Меня грела мысль о том, как Гук немедленно готов был броситься на мою защиту, еще даже не зная, в чем дело. Вероятно, горячий нрав сыграл бы с ним злую шутку, и вместо мужского разговора сталкера ждала бы разбитая голова. Я вздрогнула от этой мысли. Скорее всего, Гук бы не церемонился с преследователем, за что потом имел бы проблемы с законом. В довершение к нелегальным гонкам это повлекло бы увольнение и поставило крест на всей его карьере. Возможно, то, что помогать вызвался Юнги, в конечном итоге даже лучше, ведь Чонгук не навлечет на себя беду. Подвергать Гука опасности мне совершенно не хотелось, несмотря на то, что мы с дочерью сами находились в шатком положении. Неосознанно я продолжала заботиться о Гуке любыми доступными мне способами: в своих мыслях и действиях, несмотря на то, что уже давно была сломлена им, а затем сшита грубыми нитками подобия дружбы. Ожидание предстоящего бала, на котором он обещал мне медленный танец, слегка скрашивало будни, где непозволительно было рассматривать его более нескольких секунд подряд, запрещено было брать его за руку или обнимать, недопустимо было поцеловать его хотя бы в щеку. Демон Чон Чонгук прочно поселился в моей душе, странным образом принося в нее свет. Желание заботиться перекинулось с него на всех окружающих, и вот уже сын Йонг ночует у меня в субботу вечером, поскольку его мама захотела вспомнить молодость и оторваться в клубе; Юнги кутается в подаренный мной к Новому году шарф, старательно пряча довольные глаза за отросшей челкой; Даын благодарит за сладости, купленные ее детям, а Намджун жмет мне руку за бескорыстную помощь с составлением графиков для персонала на следующий год. Чувства к Чонгуку парадоксально придавали сил, убивая меня. Наверное, вся нерастраченная любовь уже не помещалась внутри и потому я выплескивала ее и на коллег, и на родных. Родителям я пообещала помочь с ремонтом техники и, выделив время, забрала их старенькую стиральную машину, чтобы завезти в ремонт. С Хаджин мы постоянно гуляли то на новогодних ярмарках, то на детских представлениях. Жизнь в этот период наполнялась волшебными эмоциями, которые дарить было гораздо приятнее, чем получать. Вот-вот должен был наступить Новый год, и только новая проблема в виде вездесущего сталкера отправляла моё существование. Ну, и ещё не взаимная патологическая страсть к недоступному парню. — Свою машину я оставлю сегодня у офиса, — голос Юнги выдернул меня из размышлений. — Поедем на твоей. — Юнги, я… — Не люблю повторять дважды. Это не обсуждается, — отрезал он. Накидывая пальто и сбегая по ступенькам в конце рабочего дня, я все еще не придумала, как сказать Юнги, что перед моим домом нам предстоит заехать еще в одно место, явно не состоящее в списке обычно посещаемых им. Выйдя на улицу, я поплотнее надвинула шапку и спрятала нижнюю часть лица в палантин. Колючий морозный ветер резанул по глазам, заставив щуриться. Подходя к парковке, я с замиранием сердца вглядывалась в высокую фигуру, стоящую около моего автомобиля. Юнги непринужденно курил, опираясь на капот, будто делал это каждый день. Лексус последней модели подошел бы ему гораздо лучше, чем мой старенький кроссовер. Приняв неизбежное, я подошла к нему и собиралась было начать разговор, как вдруг мы оба оглянулись на рев мотора. Спортивный мотоцикл черного цвета резко затормозил прямо рядом с нами. Чонгук, снимающий шлем, выглядел в точности как модель из рекламы байков. Не хватало только рок-музыки на фоне. Я почти видела вереницу женских взглядов, сопровождающих его повсюду, где бы он ни появился. — Малышка, предлагаю еще раз, — заглушив двигатель, подмигнул Гук. Я скорее почувствовала это, нежели увидела. — Запрыгивай и поехали раскидывать всех твоих злопыхателей. — Гук… — я растерялась. Сердце отчаянно стучало о грудную клетку, рвалось к нему. Вселенная прямо сейчас подбрасывала мне возможность, о которой я грезила с того самого дня, когда мы обедали с парнем — увидеть, как он катается на мотоцикле и даже больше — сопровождать его. Однако обстоятельства, в которых мечта могла исполниться, оставляли желать лучшего. Нужно четче формулировать свои желания… Сделав маленький шажок навстречу парню, я внезапно вспомнила о Хаджин. О неприязни Чонгука к детям. О том, как опасно и необдуманно было бы сажать ребенка на мотоцикл. Я замерла и вернулась обратно, встав рядом с Юнги. — Прости, Чонгук, — раздавленно сказала я. — Мы договорились с Юнги… Чонгук не обидится на мой отказ. Я знала это. — Как пожелаешь, Джунг, — неожиданно сменив тон на серьезный, произнес он. Не сказав больше не слова, нацепил шлем и рванул в темноту зимней ночи. — Открывай? — глядя на меня, предложил Юнги. Я замешкалась. Решение было безусловно верным, но скрывать Хаджин от Юнги — вряд ли. Мне нужно было признаться ему прямо сейчас. — Юнги… Я должна кое-что тебе рассказать. — С удовольствием все выслушаю, только предпочту сделать это в теплом салоне, нежели мерзнуть на улице. Со вздохом я открыла машину и передала ему ключи. Забравшись на пассажирское сиденье, я несколько минут собиралась с мыслями. — Говори, Джунг. Что случилось? — Юнги повернулся ко мне. — Дело со сталкером касается не только меня… — я медлила, зная, что все равно придется это произнести. Набрав воздуха, выпалила на одном дыхании: — У меня есть маленькая дочь… И он преследует нас обеих. Повисшее молчание нарушалось лишь тихим гудением кондиционера, прогревающего салон. Я мысленно отсчитывала секунды до того, как Юнги выйдет из машины, по обыкновению, ничего не сказав на прощание. — Почему раньше не сказала? — спокойно спросил он. Я изумленно подняла на него глаза. Юнги смотрел собранным взглядом, в котором я уловила тревогу. Он не психовал и не обвинял меня ни в чем. Непохоже было, что новость его каким-либо образом отпугнула. — Не сочла, что тебе эта информация покажется интересной, — шмыгнула я носом. — Ты очень умна, Джунг, но порой творишь абсолютно глупые вещи. Я молчала. Юнги был прав. Возможно, даже не подозревал, насколько. — Знаю. Прости… — Единственное, за что тебе следует извиняться — это за то, что ты подвергала опасности сразу две жизни, не обращаясь за помощью. И просить прощения нужно у своей дочки. Юнги отчитывал меня, словно маленькую девочку. И я не смела ему возразить. — Едем? — помолчав, сказал он. Я кивнула, по-прежнему внимательно изучая свои колени. — Я не знаю твой адрес. Говори, куда ехать. — голос Юнги звучал мягче, так же, как и всегда. — На выезде поворачивай направо… Я нервничала, помогая Хаджин одеться. Хоть Юнги и не был моим ухажером, все же он стал первым молодым человеком, который увидит дочь после моего развода. Я старательно оберегала ее, пряча от поклонников и ни с кем не знакомила. Он всего лишь коллега, приятель с работы, успокаивала себя я. Для Хаджин это будет мамин знакомый. Выйдя из здания детского сада, держа за руку малышку, я неуверенно подошла к собственному автомобилю. Юнги стоял к нам спиной, засунув руки в карманы, и задумавшись, смотрел вдаль, где виднелись горные вершины. Услышав наши шаги, он обернулся. Взглянул сначала на меня, затем на Хаджин. По его лицу невозможно было что-то прочесть. К моему удивлению, Юнги сделал несколько шагов навстречу, сократив расстояние между нами. Не говоря мне ни слова, он присел на корточки напротив Хаджин. — Привет. Меня зовут Юнги. А тебя? — Хадзин, — звонко ответила малышка, улыбаясь во весь рот. Под ярким светом уличных фонарей я очень ясно впервые увидела улыбку Мин Юнги.