Глава 12.

Огромные спроецированные на стену часы отсчитывали последние секунды до полуночи. Я равнодушно глядела на экран, понимая, что вечер подходит к концу. Моё положение не изменилось и тогда, когда после боя курантов взорвался фейерверк из конфетти, и тогда, когда первые аккорды новогодней баллады громко возвестили о начале последнего на сегодня медленного танца. Я стояла и смотрела на кружащиеся парочки, а в голове невидимый счётчик отбивал секунды, проведенные в одиночестве. Снова забыл обо мне, снова не сдержал обещание. Первый куплет закончился. Забавная ирония судьбы: самая красивая девушка вечера стоит, никем не приглашенная… Сильная рука коснулась моей талии, как порыв воздуха, и закрепилась на ней, увлекая на танцпол. Чонгук вёл меня за собой, спеша выполнить свое обещание. С дрожью внутри я наконец позволила себе улыбнуться, оказавшись в его руках. Снова все было правильно, ведь его ладони идеально ложились на мою поясницу, моего роста на каблуках было достаточно, чтобы шептать ему шутки на ухо, а его роста было достаточно, чтобы смотреть мне в глаза сверху вниз и улыбаться той самой улыбкой, которая, казалось, даёт искупление всем его грехам. Чонгук был каким-то всеобъемлющим, в его объятиях я не видела никого и ничего вокруг. Он вёл, я следовала. Мне хотелось ему подчиниться. С ним было можно. С ним все было можно… Я позволила себе прикрыть глаза и раствориться в этом. Неужели настоящее счастье всегда такое — с привкусом горечи? Много ли людей на свете могут коснуться того, чего хотят, но не могут присвоить это? Что было бы больнее для меня — получить его отказ раз и навсегда, или получать внимание по кусочкам, под воздействием алкоголя? Порой я задумывалась, что же в нем такого, в обыкновенном парне Чонгуке, и не могла найти ответ. Он был симпатичен, общителен, галантен и остроумен. Но таких вокруг меня крутились десятки. Всего одно моё сообщение — и несколько парней сорвались бы с места, бросили все свои дела и приехали, лишь бы увидеть меня, услышать мой голос. У меня было все, но ничего из этого мне не было нужно. Королева без короля… С Чонгуком у меня внутри просыпалось нечто животное. Внутренности скручивались в узел и по телу разливался жар. Ум твердил мне, что мы не пара, а сердце ныло, когда он улыбался кому-то ещё. Желал ли он меня так же, или я была лишь одной из его списка? Сейчас у меня было полторы минуты обладания им и я собиралась выбить это воспоминание на доске счастливых моментов. Он снова уйдёт, испарится, а я снова надену корону и стану гордой и неприступной снежной королевой. Все это обязательно случится, но завтра… — Спасибо, — шепнул он. — И тебе, — улыбалась я. Где взять маховик времени? Где взять силы и отойти от него? Чонгук в своей манере решил эту дилемму, просто отпустив меня и двинувшись в неизвестном направлении. Мой внутренний голос зарычал. Снова мне ходить за ним?.. Ты не обязана это делать, Джунг, приказала себе я. На сегодня хватит. Вздохнув, я направилась к выходу из танцевального зала. Ноги устали, и я решила присесть. Покинуть мероприятие досрочно я не могла: Юнги содрал с Чонгука обещание, что тот доставит меня в дом к родителям. Хаджин уже была там — мы собирались встретить Новый год всей семьей. Юнги уехал, и без него стало пусто. Я и не подозревала, как привыкла к нему. Каждое утро, ровно в 8, он стоял у моего дома, порой молчаливый и хмурый, порой спокойно улыбающийся. Каждое утро я вдыхала дорогой запах старинной библиотеки, в которой медленно дымится сигара среди бесконечных стеллажей с книгами из прошлого века. Каждое утро сопровождалось теплой ладонью, помогающей мне выйти из автомобиля и низким голосом, приветствующим меня. Юнги все время был рядом, и вот незадача, я совершенно от него не уставала, как бывало с любым человеком. Даже насквозь пропитавший меня Чонгук порой раздражал и вызывал желание заехать ему в ухо. На работе мы с Юнги практически не пересекались, а вечером он отвозил меня на нашу тренировку, о которой знали лишь трое. До его отъезда я успела научиться только уклонению от прямой атаки. Юнги считал, что этого недостаточно: сталкер никуда не делся и продолжал ошиваться около моего дома. Присутствие другого мужчины рядом останавливало его от того, чтобы подойти, но я все равно видела, как он пожирает меня глазами из тени ближайшего дома. Его звали Джи Ук, и он состоял на психиатрическом учете. Я не хотела знать, как Юнги добыл эти сведения. Мне вообще не хотелось знать ничего про этого человека, только избавиться от его присутствия в своей жизни любым легальным способом. — Пообещай, что будешь осторожна, — вкрадчиво просил Юнги, заглядывая мне в глаза. — Ни о чем не беспокойся! — храбрилась я. — Я теперь воин! Любому дам отпор! Юнги сводил брови, давая понять, что шутки здесь неуместны. Он беспокоился за меня. Прощаясь, Юнги передал мне сверток, велев распаковать на Новый год. — Ты уезжаешь на целую неделю? — удивилась я. — Да. Я взял отпуск, чтобы захватить и Рождество, и Новый год. Вся моя семья соберется в другом городе… — ответил он. — Веселых вам праздников, — искренне пожелала я. Скрепя сердце, мне пришлось дать обещание, что я открою подарок Юнги ровно в новогоднюю ночь и ни днем раньше, как бы ни съедало любопытство. Как хорошо он успел меня узнать… Заказав себе кофе и пирожное, я присела в дальний угол лаундж-зоны на мягкий белый диванчик. Туфли, столь же красивые, сколь неудобные, успели натереть все мыслимые места. Роскошное белоснежное платье, расшитое голубыми камнями, было тяжелым, а корсет не позволял нормально дышать. Красота требует жертвов, а жертвы стоили небрежного: «Малышка на миллион», брошенного Чонгуком. Клянусь, рядом мы смотрелись, будто снимались для свадебного каталога премиум-класса. Может, у меня не будет Чонгука, но хотя бы останутся фото с ним, горько усмехнулась сама себе я. Поразительно, как он умудрялся объявляться, стоило мне лишь подумать о нем. Допив кофе и развернувшись в сторону зала, я тут же невольно зафиксировала взгляд на Гуке, активно соблазняющем белокурую гостью в неприлично обтягивающем серебристом наряде. Мне даже не требовалось слышать, что он говорит ей, я и так знала это. Судя по выражению лица девушки, этот вечер она была не прочь завершить в тесном контакте с Чонгуком. И я ее понимала. — Малышка, — ухмыляясь, подошел ко мне Гук, притянув к себе блондинку. — Ты не возражаешь, если поедем на такси втроем? — он кивнул на новую пассию. — Мы завезем тебя, а потом… — он не договорил. Блондинка пошло захихикала. — Никаких проблем, — пожала я плечами. Мне почему-то стало противно. Мы пришли на бал вместе. Мог бы вести себя поприличнее. — Собирайся, через полчаса поедем, — бросил через плечо Чонгук, удаляясь в обнимку с дамой на вечер. Я чувствовала себя, как собачонка, которой хозяин показал поводок. Стиснув зубы, решила промолчать и дотерпеть этот вечер до конца. Только Юнги и данное ему обещание быть осторожной удерживали меня от того, чтобы не наплевать на все и не уехать прямо сейчас. Вот он, Чон Чонгук во всей красе. Дарит пару минут счастья, чтобы потом потребовать тройную компенсацию в виде нервных клеток. Поездка домой прошла в молчании, потому что Чонгук, совершенно меня не стесняясь, наглым образом лапал блондинку прямо в такси. Сидя впереди, я не могла этого видеть, но слух меня еще не подводил. Не зная, куда себя деть, я достала телефон, проверяя входящие сообщения. «Как ты?» — пришло от Юнги. «Все в порядке. Я еду домой.» «Чонгук с тобой?» — тут же спросил он. «Со мной. И не только.» — честно ответила я. Юнги ничего не написал, и я практически слышала, как он возмущается по поводу Гука, который не может оторваться от своих девиц, даже выполняя его просьбу. «Напиши, когда доберешься.» — наконец прислал он. Заблокировав телефон, я прикрыла глаза. Еще немного, и я буду дома. Там, где меня любят, где обо мне заботятся. — Приехали, — сообщил таксист, притормозив у небольшого здания. — Пока, Гук, — тихо сказала я, выбираясь из машины. Кажется, он даже не заметил, что я ушла, занятый изучением ротовой полости своей партнерши. Мне стало мерзко и, быстро бросив пару купюр на приборную панель, я поспешила ко входу в дом. Запах детства окутал меня с головой, заставляя отстраниться от мыслей о Гуке. Родительский дом — это место, где мы всегда будем детьми. Глядя, как носится по комнатам Хаджин, я вспоминала себя в ее возрасте, когда елка казалась огромной, а гора подарков — необъятной. Когда самое трудное решение — это выбрать джем утром к маминым блинчикам. Дома я замедлялась и успокаивалась. Как жаль, что приезжать мне удавалось очень нечасто… — Джунг, милая, — мама обняла меня, поцеловав в щеку. — Мы так рады, что ты приехала. — Привет, мам, — выдохнула я, обнимая ее в ответ. — Ты прекрасно выглядишь! Настоящая снежная королева, — засмеялась мама, оглядывая меня с ног до головы. Да, мам. Точно снежная. Недавняя картинка с развязным поведением Гука всплыла в голове. Я почти почувствовала, как сердце сковывает корка льда. — Мамочка! — Хаджин подбежала ко мне, обхватывая маленькими ручками и повисая на моей шее. Маленький теплый комочек мгновенно излечивал любую душевную боль. — Солнышко мое, — рассмеялась я, кружа Хаджин. Из гостиной вышел отец, сдержанно приветствуя меня. Он был немногословен, но по морщинкам, разбежавшимся от его улыбающихся глаз, я поняла, что он очень рад меня видеть. — Марш за стол! — скомандовала мама. — Будем ужинать, а затем посмотрим фильм. Все вместе. Умывшись, я с облегчением сбросила с плеч тяжелое платье и воспоминания вечера с горьким привкусом мандариновой цедры. Следующий, последний день уходящего года, был выходным и мы с радостью посвятили его друг другу. Отец, напевая что-то под нос, прикручивал бесконечные светящиеся гирлянды по всему периметру дома. Мама с самого утра суетилась на кухне, подзывая то меня, то Хаджин. Мы дурачились, бросаясь друг в друга мукой под строгим взглядом мамы. Я снова была ребенком рядом со своей семьей: беззаботным, веселым и счастливым. К вечеру мы собрались за большим столом. Родители пригласили друзей семьи, и дом наполнился смехом, разговорами и поздравлениями. Когда пришло время обмениваться подарками, в дверь позвонил курьер, а я мысленно поаплодировала ему за точное выполнение моей просьбы. Родители ахнули, увидев новую стиральную машину. В сервисе мне сказали, что их машинка не подлежала ремонту, поэтому сюрприз был запланирован. Мама прижимала руки к груди, глядя, как курьер закатывает огромную коробку в коридор, а отец бросился исследовать все имеющиеся функции и кнопки, как только за доставщиком закрылась дверь. — Ну, Джунг… — восхищенно произнес он, и это было лучшим выражением радости, которое можно было ожидать. — Спасибо, дочка! — вытерла слезу мама. — Ты так о нас заботишься. — Мам, ну что ты. Это наименьшее, что я могу для вас сделать, — смутилась я. Родители, зная мою страсть к модным вещичкам, подарили мне стильную дизайнерскую сумочку, что привело меня в полнейший восторг. Хаджин получила в подарок целый кукольный домик и немедленно принялась расставлять крошечную мебель, периодически вскрикивая от радости. Я вспомнила о подарке от Юнги практически к полуночи. Извинившись, покинула гостей и поднялась в свою комнату. Там ничего не изменилось с тех пор, как я уехала: все те же плакаты с поп-группами на стене, многочисленные украшения, развешанные на крючках, цветастый плед на кровати. Время словно остановилось в этом месте, и мне будто снова было 18. Я присела на кровать и взвесила в руках сверток. Он был совсем небольшим и тщательно упакованным в бумагу золотого цвета. Осторожно развернув его, я обнаружила внутри коробочку и маленький бархатный мешочек. На коробочке было написано «Хаджин». Мои пальцы остановились. Я продолжала сидеть и разглядывать упаковку темно-синего цвета, подписанную мелким строгим почерком. Юнги не обязан был этого делать, но он подумал о Хаджин и купил ей подарок. Сердце защемило и я никак не решалась вскрыть коробку. Почему он сделал это? Сделав вдох, я медленно открыла коробку и извлекла из нее изумительной красоты куклу, явно ручной работы. Кукла глядела на меня большими синими глазами в обрамлении густых ресниц, а я представляла, как суровый, молчаливый Юнги выбирал ее, думая о Хаджин. Хаджин, никому в этом мире не нужной, кроме меня… Две капли упали на куклу, и я с удивлением поняла, что это мои собственные слезы. Маленькая девочка по имени Ни Хаджин достала из глубин наших душ все, что мы оба так старательно прятали. Я ревела, сжимая в руках маленькую фигурку с ангельским личиком, одетую в белое платье, усыпанное маленькими серебряными звездами. Боковым взглядом я заметила мешочек, предназначенный мне. Вытерев тыльной стороной руки мокрые дорожки на щеках, я бережно отложила куклу и, взяв мешочек, потянула за тонкие шнурки. Мне в руку упал небольшой флакон из темного стекла изумрудного цвета с серебристой крышкой. Следом выпала записка, написанная все тем же аккуратным почерком. «Этот аромат напомнил мне тебя. С Новым годом, Джунг. Будь счастлива.» Дрожащими руками я открутила крышку флакона. Запах оказался совсем не таким, как я ожидала. Горьковато-свежий апельсин, приправленный специями, ударил в нос, приводя меня в замешательство. Это будто бы был аромат праздника, предновогодней суеты, звонкий, шумный и веселый. Нанеся его на запястье, я подождала несколько минут и принюхалась снова. Неожиданно от цитруса не осталось и следа — он сменился прохладным деревом хвойного леса, могучих сосен, которые не ломаются ни при каких бурях. Так вот какая я для тебя, Мин Юнги. Ты все понял правильно. Снова… Аромат не походил ни на один, услышанный мной ранее. В нем не было ни капли сладости. Прозрачный, как зимний воздух, мягко-строгий, густой. Мне хотелось вдыхать его снова и снова. Юнги ошеломил меня. Это было больше, чем духи и кукла. Возможно, он даже не догадывался, как много для меня будет значить его подарок. Спустившись вниз, я передала Хаджин куклу, добавив, что это от Юнги, и она просияла. — Дядя Юнги подарил мне куклу? Мамочка, какая она красивая! Как ангелочек! Я назову ее Бёль! С каждым словом Хаджин невидимая рука все сильнее сжимала мое сердце. — Кто этот молодой человек, Джунг? — негромко спросила мама, подойдя ко мне и наблюдая за Хаджин, гладящей новую куклу по волосам. — Мой знакомый с работы, — отозвалась я. Маме не стоило знать, в каких обстоятельствах развивается наше знакомство. — Похоже, не просто знакомый, — заметила мама. — От тебя так необычно пахнет, — развернулась она ко мне. — Это он подарил? Я молча кивнула, не отрывая взгляд от Хаджин, кружащейся по комнате. — Тебе очень подходит, — мама погладила меня по плечу. Мы погасили свет и наблюдали за стрелками часов, медленно ползущими вперед. Внезапно мой мобильный мигнул. Я прочла сообщение и тут же отложила телефон в сторону. «Прости, малышка». Наступал Новый год, и я прощалась с Чон Чонгуком.