Глава 20.

Маленькие ручки ощупывали мое лицо, поглаживая щеки, перебирая волосы. Хаджин особенно любила это занятие. Хаджин?! Я резко открыла глаза и наткнулась на родное лицо моей дочери с широкой улыбкой и бровками домиком. — Мамочка! — пролепетала она, обнимая меня за шею и наваливаясь сверху всем своим небольшим весом. — Хаджин, — пробормотала я, машинально обхватывая дочь. — Как ты тут оказалась? — Бабушка привезла меня к тебе, мамочка! Я скучала по нашему домику. Я перевела вопросительный взгляд на Юнги, который сидел чуть поодаль, спокойно глядя на нас. — Твои родители очень приятные люди, — произнес он, хитро улыбаясь. — Как?.. — Мама звонила тебе, — он кивнул на мой телефон. — Я не стал будить, поднял трубку и сказал, что тебе немного нездоровится, но ты очень ждешь Хаджин. Ее привезли на несколько часов. Я пыталась обработать информацию в ускоренном режиме. Юнги виделся с моими родителями… Не так принято знакомиться в Корее с семьей. У нас вообще многое произошло не так, как это обычно бывает у обычных парочек… — Мамочка, пойдем, поиграем? — Хаджин нетерпеливо теребила меня за волосы. — Да, малышка, конечно, пойдем. — Я откинула край пледа, невесть откуда взявшегося и укрывавшего меня по самую шею. Голова была ясной. Судя по дневному свету из окна, поспала я часа два, не более. — Джунг, если тебе нехорошо, я присмотрю за ней, — сказал Юнги, также поднимаясь со стула и отставляя чашку с кофе в сторону. — Дядя Юнги будет со мной играть! — обрадовалась Хаджин. Подбежав к Юнги, она ухватилась за его руку и потащила в свою комнату, попутно придумывая, какие же игрушки им следует вытащить из большого сундука. Юнги послушно проследовал за ней, подмигнув мне. Я озадаченно уставилась им вслед. Хаджин прикипела к Юнги так быстро, что я не успевала за этими изменениями… Заметив на полу злополучные пакеты с продуктами, я решила приготовить суп из морских водорослей, чтобы не терять время зря. Быстро разобрав покупки, я обнаружила сладости, явно предназначенные мне и Хаджин. Этого не было в моем списке, Юнги просто решил нас порадовать. В который раз мое горло легонько сжала невидимая рука. Мин Юнги, несмотря на свое темное прошлое, был самым преданным и заботливым человеком из всех, кто попадался на моем пути. — Пойдемте обедать, — вытирая руки полотенцем, крикнула я в сторону детской комнаты. Оттуда доносилось счастливое бормотание Хаджин и… хихиканье Юнги? Я прислушалась. Так и было — Юнги тихонько посмеивался, а когда я подошла ко входу в комнату, то увидела, как Хаджин заплетает ему уже четвертый или пятый по счету хвостик, а он совершенно не возражает против этого. Хаджин всегда очаровывала людей и мгновенно располагала к себе, но я никак не могла ожидать подобной реакции от сурового и закрытого Мин Юнги. В который раз я задала себе вопрос, насколько же хорошо я его знаю. — Мы уже идем, мама! — довольная Хаджин обернулась, не отрываясь от своего занятия. Юнги молча посмотрел на меня вслед за ней. В его взгляде я увидела теплоту и… умиротворение? Он удивлял меня все больше и больше с каждым днем. Неужели причина в маленькой четырехлетней девочке? Мы сели за стол и я разлила дымящийся суп. Первая порция досталась Юнги, как старшему и как мужчине. На его лице расплылось довольное выражение. — Пахнет божественно, Джунг. Это мой любимый суп. Мать никогда не готовила его в другие дни, кроме дня рождения. — Пусть сегодня будет просто хороший день для супа из водорослей, — посмеялась я. — Приятного аппетита. Мы спокойно ели, изредка перекидываясь ничего не значащими фразами, как вдруг мой телефон замигал. Я сразу решила, что это мама, должно быть, беспокоится о моем состоянии. Но едва я взглянула на имя отправителя, холодная волна окатила меня по затылку. «Малышка, мы можем поговорить?» Какого черта тебе надо от меня, Чон Чонгук? Я заглянула внутрь себя и с облегчением заметила, что его сообщения больше не вызывают бешеный скачок адреналина в моей крови. Чонгук стал обычным знакомым, таким же, как и остальные, и, честно говоря, я предпочла бы больше с ним не связываться. Но, видимо, судьба решила иначе. Я быстро отложила телефон в сторону, словно дотронувшись до грязного навозного жука. Отвечать Гуку я точно не собиралась, а потому, обратив внимание на дочь, задала ей какой-то случайный вопрос и натянула на лицо дежурную улыбку. Телефон завибрировал снова. И снова. Экран не был виден Юнги, сидящему недалеко от меня, потому он задал справедливый вопрос: — Кто так настойчиво тебя беспокоит? — Ерунда, — наигранно отмахнулась я. — Отвечу позже. Взгляд Юнги пронзил меня насквозь. Он ничего не сказал, но почему-то мне подумалось, что именно так он смотрел на своих партнеров в бизнесе, поведение которых не устраивало его в прошлом. Я нервно сглотнула и уставилась в свою тарелку, лениво ковыряя суп, который не успела доесть даже наполовину. Аппетит резко пропал. Телефон снова зажужжал и на этот раз не останавливаясь — теперь это был входящий звонок, деваться от которого мне было некуда. Словно в замедленной съемке, я протянула руку и перевернула гаджет. Едва слышно выдохнула с облегчением — звонила мама. — Доченька, — тревожно донеслось из динамика. — Как ты себя чувствуешь? Чем ты заболела? — Все в порядке, мам. Это переутомление. Мне нужно выспаться и получше питаться, — повторила я заученные фразы, опережая маму. — Да, Джунг, пожалуйста, относись к себе более ответственно! — тараторила мама. — Ты ведь не только моя дочь, но еще и мама Хаджин! У нее должна быть здоровая мать! Я беспокоюсь, доченька… Ты совсем бледная… Я видела, как ты спишь, когда помогала Хаджин раздеться… — Мам, не переживай. Все будет хорошо. — мне было неловко от того, что Юнги явно отчетливо слышал каждое громкое слово. — Твой парень очень заботливый! И такой симпатичный! — продолжала вгонять меня в краску мама. В лице Юнги практически ничего не изменилось — он лишь улыбнулся одним уголком рта. — Мам… — вяло попыталась остановить ее я. — Мы приедем за Хаджин через час, — скомандовала мама. — У тебя есть сегодняшний вечер и целый выходной завтра, чтобы привести себя в порядок. Я надеюсь, что Юнги присмотрит за тобой!.. — Мама, мне же не четыре годика, — я совсем смутилась. — Не нужно за мной присматривать. — Еще как нужно, — в один голос произнесли Юнги и моя мама с двух сторон. Я вздохнула и клятвенно пообещала родительнице сделать все возможное, чтобы восстановиться к рабочей неделе. — Хаджин, — обратилась я к дочери. — Мамочка приболела. Побудешь еще у бабули с дедулей? — Что у тебя болит? — спохватилась малышка, подбегая ко мне и забираясь на колени. Я крепко обняла ее. — Мама просто сильно устала и у нее болит голова. Нужно много-много поспать и все пройдет. Хорошо? — Да, мамочка, — Хаджин прижалась ко мне, а я с наслаждением вдохнула ее запах, самый родной во всем мире. — Пойдем, сложим твои игрушки, а потом оденемся. Время пролетело незаметно, и вот уже Хаджин стоит, закутанная в ярко-розовый огромный шарф, прощается со мной, а в ее больших карих глазах стоят слезы, которые она мужественно пытается скрыть. Эта картина рвала мое сердце, и я дала себе слово, что заберу ее, как только смогу. — Я люблю тебя, малышка, сильно-сильно, — обхватив Хаджин обеими руками, я стиснула ее в объятьях. — И я тебя, мамочка. — она улыбнулась, чтобы мне не было так грустно. В этом была вся Хаджин. Такая мудрая для своего возраста и такая понимающая. Выйдя с ней на улицу, я поняла, что забыла в квартире мобильный. Возвращаться не хотелось, потому мы просто стояли, ожидая машину родителей, и смеялись, представляя, на каких животных похожи сугробы вокруг нашего дома. — Джунг, милая, — мама порывисто обняла меня. — Как же ты похудела. Пожалуйста, пообещай мне, что будешь хорошо питаться и тепло одеваться. Мамина забота всегда трогала меня до глубины души. Все мы дети, пока живы наши родители, и неважно, сколько нам лет. — Хорошо, мам, — выдавила я, глотая подступивший к горлу ком. — Не заставляй меня брать у Юнги номер телефона, чтобы проверять твой режим питания! — обернувшись, добавила мама, пристегивая Хаджин в детском кресле. — Ты же знаешь маму, — негромко сказал отец, приоткрыв окно. — Она так и сделает… Я мрачно подумала, что Юнги бы обеими руками поддержал эту идею. — Спокойной ночи, мам. Спокойной ночи, Хаджин. — улыбнувшись на прощание, я помахала им рукой. Минивэн взвизгнул тормозами, и уехал в ночную тьму. Я постояла еще немного, разглядывая небо, плотно укрытое тучами, из которых вот-вот должен был пойти снег. Эта зима выдалась на удивление морозной и снежной, однако я почти не ощущала холода и дискомфорта, как это обычно бывало в эту пору года. Вероятно, дело было в том, что у меня был кто-то, кто мог меня согреть одним лишь взглядом… Поежившись, я решила возвращаться в дом. Поднимаясь в лифте, я представляла, как мы сейчас закажем пиццу и завалимся на диван, поедая ее, а затем уснем, а мои сны будут особенно приятными рядом с Юнги. Он встретил меня тяжелым молчанием. Не таким уютным, какое оно было обычно. Юнги сидел, чуть ссутулившись, за моим небольшим обеденным столом, и рассматривал свои сцепленные руки. В абсолютном непонимании я спешно разделась, наскоро вымыла руки и подошла к нему. Уже открыв рот, чтобы задать закономерный вопрос, в чем дело, я случайно бросила взгляд на стол, и тут же понимание прошибло все мое сознание болезненной стрелой. Сообщения продолжали всплывать на экране моего телефона одно за другим с периодичностью минимум раз в минуту. Даже не вчитываясь в имя отправителя, я и так знала, кто это был. — Юнги… — я сложила руки в умоляющем жесте. В ответ он не издал ни звука, продолжая буравить дыры в своих длинных пальцах. Мне не оставалось ничего больше, как взять телефон и пробежаться глазами по уведомлениям. Худшие опасения подтвердились — сообщения Чонгука были совершенно недвусмысленны. Последнее, что он прислал, было: «Я не могу перестать думать о тебе. Когда мы встретимся?» Все было похоже на сцену из паршивого кино про хреновых девушек хороших парней. Единственное, что я могла сказать, было похоже на клишированные фразы из серии «Это не то, что ты подумал»… Хотя это действительно было так. Пока я стояла и раздумывала, как же привести Юнги в доброе расположение духа и убедить, что Чонгук стал для меня такой же неожиданностью, как и для него, он нарушил молчание первым. — И давно вы так… видитесь? Мин Юнги сделал первый надрез на моей коже своим ледяным голосом. — Мы вообще не видимся… Вообще. — прошептала я. Слова с трудом проходили через горло, наталкиваясь на невидимые преграды. — Зачем врать, Джунг? — холодно спросил Юнги, подняв глаза и пригвоздив меня к месту своим темным, глубоким взглядом, в котором я силилась найти хоть одну прежнюю теплую искорку. Но не могла. — Я не вру тебе… — прижав ладони к груди, ответила я. Он не поверил, покачав головой. — Я думал, что в этот раз все будет по-другому. — отведя взгляд в сторону, медленно проговорил он с явным сожалением в голосе. — Но, видимо, ошибался. Ему снова нужно то же, что и мне. В этот раз я не стану ему мешать. Каждое его слово отдавалось эхом в пустоте, которая уже готова была разорвать мою грудную клетку. Я была бы счастлива больше никогда не чувствовать ее. Не вспоминать о ней. Но ты был прав, Мин Юнги… Не все вещи в мире поддаются нашему контролю. Юнги поднялся со стула и прошел мимо меня, обдав потоком воздуха, который, казалось, весь был пропитан разочарованием. Я должна была остановить его, ухватиться за край футболки, заставить выслушать, убедить, что это все нелепая случайность… Но я не сделала этого. Вдруг мне стало обидно, что Юнги может так легко поверить в свою иллюзию, даже не послушав объяснение. Хрупкая картина, где мы еще час назад сидели втроем, весело болтая и уплетая горячий суп, рассыпалась вдребезги, словно хрустальная игрушка. Хлопнувшая дверь распяла меня у стены, на которую я оперлась, вонзив еще тысячу ножей. Юнги ушел.