Глава 21.

Ложь. Ложь. Ложь. Повсюду была ложь. Прости меня, мама. Я солгала тебе. Я не в порядке и ни на шаг не приблизилась к этому состоянию за выходные. Напротив, я удалялась от него семимильными шагами. Ежесекундно. Ежечасно. Мин Юнги тоже солгал мне. Он обещал не оставлять меня, и что? Я сижу в полном одиночестве, наливая, кажется, десятый бокал вина в попытках заглушить крик, рвущийся изнутри. Чон Чонгук, знаменитый сеульский лжец, обманул меня, сказав, что я его не интересую, что мы из разных миров. При этом продолжая бомбить мой мобильный бесконечными просьбами о встрече. Я жила во лжи. Кажется, она стала такой же естественной частью меня, как рука или нога. Вторая бутылка вина подходила к концу. Равнодушно поглядев на часы, я отметила, что спать мне осталось примерно четыре часа. Прикидывая, стоило ли ложиться, я уже набрасывала пальто, намереваясь забежать в круглосуточный магазинчик. Страшно хотелось закурить. Джи Ук больше не страшил меня. Кажется, с хлопком входной двери ушел не только Юнги, но и мой инстинкт самосохранения. Теперь никто не просил меня беречься и не контролировал мои перемещения. Тогда к чему бояться? Я выбежала на улицу, так и не застегнув пальто. Вокруг дома ничего не изменилось: все те же сугробы и слабо освещенные дорожки. Только сейчас они виделись мне словно за толстым стеклом: серые, безжизненные. Примерно так же я ощущала себя внутри. Неумело поджигая сигарету, я думала, как сильно повлиял на меня Юнги, просочившись в каждое действие, каждую мысль, что проскальзывала в моей голове. Привычка курить в стрессовых ситуациях не осталась незамеченной мной и я попыталась спастись тем же способом. Конечно, мне не понравилось. Закашлявшись от едкого дыма, я, тем не менее, упорно продолжала затягиваться, освещая темную ауру вокруг себя живым желто-оранжевым огоньком. Три часа сна, Джунг. Что ж, наверное, лучше, чем ничего. Черный стал моим излюбленным цветом для одежды на протяжении двух последних недель. Рука попросту не тянулась к ярким стильным вещам с принтом в горошек, полоску и клетку. Решительно отодвигая вешалки, пестрившие всеми цветами радуги, я неизменно выбирала черную юбку, платье или джинсы, стягивала волосы в тугой конский хвост и рисовала толстые стрелки — они хорошо скрывали настоящее выражение глаз. Успокаивая себя тем, что подобный выбор продиктован лишь печалью, поселившейся в моей душе, я нарочно выбирала любой аромат для завершения образа, кроме того, что подарил он. Я забрала Хаджин. Роль матери удавалась мне лучше всего — никто и не заметил, что со мной что-то не так. Мама, услышав, что мы с Юнги не общаемся, очень огорчилась, но я подготовилась и мужественно выдержала все стенания по этому поводу, попросив больше не затрагивать эту тему. Хаджин и я снова были всегда вместе: собирались утром в детский сад, пили чай, читали книги, рисовали и занимались остальными вещами, положенными мамам и дочкам. Длинный список из правильных занятий, которые должна делать хорошая мать, всегда был выполнен на отлично. Я могла гордиться собой. Когда Хаджин ложилась спать, когтистая тоска подступала к моему горлу, и главной задачей было отвлечься, не давая ей захватить меня полностью. Я вспомнила о своих старых хобби, достала швейную машинку и упорно строчила ночами, создавая непохожие ни на что предметы одежды. Порой на это не оставалось сил, и тогда я просто заливала в себя что-то, имеющее не менее 15% спирта в составе, без всякого чувства сожаления. По правде сказать, во мне вообще не осталось чувств. Я отстранилась от самой себя, словно управляя игровым персонажем. Проснуться. Встать. Приготовить завтрак. Накраситься. Доехать до работы. Списки дел формировались в голове автоматически, без моего участия. Память — хорошая штука. Иногда она очень выручает. Хаджин была счастлива вернуться домой, часто обнимала меня и просила полежать с ней перед сном. Разглядывая светящиеся фигурки на потолке ее комнаты, я хотела лишь одного: стереть себе память и никогда не знать людей с именами Юнги и Чонгук. — Дорогая, ты опоздала сегодня, — хитро улыбнулась Йонг, блеснув линзами. Надо же, она сменила их цвет с пронзительно-голубого на сине-зеленый. Как давно это произошло? — Извини. — Юнги задержал с утра? — весело подмигнула она. Его имя вспороло мои легкие. Почему-то мне очень не понравилось, как Йонг произносила его. Слишком легкомысленно, словно он был таким же человеком, как и остальные. — Мы… Не живем вместе. — не своим голосом ответила я. — Правда? Вот как. Я думала, что твоя забота о его реабилитации перешла в нечто большее. — просто сказала Йонг. Я потупилась, не зная, что ответить. — Как ты это делаешь, Джунг? — по-доброму усмехнулась начальница. — Очаровала двух наших главных красавчиков одного за другим… Я продолжала смотреть куда-то в сторону, стараясь, чтобы маска спокойствия не слетела с моего лица. — Не волнуйся, Джунг, — вкрадчиво успокоила меня Йонг, положив руку на плечо в ободряющем жесте. — Я не из тех, кто трещит направо и налево о личной жизни коллег. Ты мой друг, а значит, можешь на меня во всем положиться. Не хочешь говорить о Юнги — не будем. Время все рассудит и без нас… Я прекрасно вижу, что он для тебя не просто приятель, как и ты для него. Видела, — поправила сама себя Йонг. — Кажется, он отсутствует уже почти три недели… Так и было. По моим неосознанным подсчетам, Юнги уже должен был сменить гипсовый корсет на тугую повязку. Намджун ожидал, что он явится в офис еще примерно через две недели. Я с ужасом ждала этого момента, неотвратимого, как стихийное бедствие. Пока Юнги не было, его пустое кресло, пустой рабочий стол с педантично сложенными словарями, конечно, бросались в глаза, но я хотя бы могла спокойно дышать, проходя мимо. Я могла заниматься делами, не опасаясь, что его пристальный взгляд проникает прямо в душу. Я могла ездить на показы и встречать клиентов в офисе, пользуясь помощью другого переводчика, нанятого Намджуном, и не ждать согревающих ноток в до боли знакомом бархатном голосе. — Спасибо, — тихо проговорила я, обращаясь к Йонг. — Выше нос, Ни Джунг, — подмигнула она. — Намджун готовит собрание сегодня в полдень для всех сотрудников. Намечается кое-что интересное. Я смутно припомнила, что Намджун предупреждал об изменениях ещё до нового года. — Хорошо, тогда увидимся там, — максимально дружелюбно отозвалась я и отошла на свое место. Ровно в полдень я постучала в переговорную комнату. Зайдя внутрь, увидела, что почти все уже собрались. Заняв место рядом с Йонг, я тепло поприветствовала Даын, с которой еще не успела сегодня пересечься, и вежливо поздоровалась с Намджуном. Он стоял во главе стола, спокойно улыбаясь и обводя коллектив взглядом. — Рад приветствовать вас, коллеги, — зычно начал директор. — Благодарю, что пришли без опозданий. — Джун деликатно умолчал о двух сотрудницах бухгалтерии, просочившихся внутрь аккурат в то время, когда он произносил эти слова. — Обещанные нововведения слегка запоздали, потому что требовали колоссальной подготовки со стороны компании и меня лично. Теперь я готов объявить обо всем официально. — он сделал паузу. — Мы открываем второй офис! Радостно-удивленные улыбки поползли по лицам сотрудников. Мы расширялись. Это не могло не вдохновлять. — Но это еще не все. Как многие из вас знают, благодаря стараниям Ни Джунг, — директор кивнул на меня, — сделка с арабским миллиардером дала мощный толчок для нашего развития. После нее множество клиентов столь же высокого уровня обращались в агентство. Моя шея пошла красными пятнами от неожиданной похвалы и смещения фокуса внимания на меня. Весь мой рабочий стаж в компании Намджуна неторопливо подползал к маленькой отметке в полугодие, а он уже выделял меня перед остальными. Я слегка привстала со своего места и поклонилась лицом к своим коллегам, давая понять, что рада трудиться на благо компании. — Ни Джунг в компании Мин Юнги и нашего нового переводчика, Ли Сяна, его заменяющего, прекрасно справлялась со сложными запросами клиентов… — мою барабанную перепонку словно проткнули острым шилом. Зачем вспоминать его, когда он это не слышит?.. Ли Сян, молодой китаец лет двадцати, улыбнулся во весь рот при упоминании своего имени, от чего его глаза превратились в две черточки. Его нельзя было сравнивать с… Я старалась не произносить его имя лишний раз даже в своих мыслях. Сян владел лишь китайским языком, который был его родным, да корейским, изученным здесь во время учебы по обмену. — Таким образом, было принято решение о создании нового отдела, специализирующегося исключительно на работе с вип-клиентами. Джунг, — директор снова обратил внимание на меня, — поскольку у тебя больше всего опыта, вы с Юнги переберетесь в новый офис и будете работать в этом отделе. В штат, конечно, будут добавлены бухгалтер, офис-менеджер, рекрутер. Со временем сможете расширить команду, — Намджун подмигнул мне, страшно довольный собой. Он полагал, что новость принесет мне исключительно восторг. Еще бы. Джун знал так мало. Его осведомленность обрывалась на моменте, где я уснула, лежа прямо на краю больничной кушетки. Все замолчали, уставившись на меня и явно ожидая ответную реакцию. — Благодарю, директор. — мне вновь пришлось встать и поклониться глубже, чем до этого. Вытаскивая из закоулков памяти слова, которые от меня ожидали, я хрипло продолжила: — Вы оказываете мне большую честь и доверие своим решением. Обещаю, что не подведу вас и буду работать еще более усердно, чем прежде. — Не сомневаюсь, что все получится, Джунг — мужчина блеснул мудрым взглядом поверх стекол очков. Мне вдруг подумалось, что он говорит совсем не о работе. — Пока Юнги остается на больничном, его заменит Сян, но позже он вернется обратно в этот офис. Нам тоже нужен переводчик, — Джун издал смешок. — Спрос на посуточную аренду среди китайской молодежи только растет. Ли Сян почтительно склонил голову. — Я настоятельно рекомендую приступить к поиску напарников как можно скорее, Джунг. — директор все еще обращался ко мне. — На данный момент у нас дефицит кадров, его следует восполнить. Твоя нагрузка слишком велика. Без сомнений, он говорил о Чонгуке. Да, его сильно не хватало. Многие рабочие моменты Гук умел разрешить безо всяких усилий, лениво пошевелив парой пальцев. Ко всему прочему, ему удавалось создать непринужденную атмосферу, которой окружающие искренне наслаждались. Этого у Гука было не отнять. — Да, директор. Мы с рекрутером немедленно приступим к выполнению задачи. — Великолепно! — просиял Намджун. — Зайди ко мне позже. Расскажу подробнее про новый офис. Кстати, вот он, — Намджун нажал кнопочку на маленьком пульте, включив проектор, и нашему взору предстал новый бизнес-центр в одном из самых дорогих районов Сеула. Высотное здание было полностью остеклено и внушало некоторое благоговение: от него буквально веяло большими деньгами. Кто-то присвистнул. — Пожалуй, только Джунг с Юнги туда и впишутся, с их безупречным чувством стиля, — пошутила Даын, задорно косясь на меня. В ответ я выдавила смазанную ухмылку. Намджун перешел к другим вопросам, смысл которых так и не долетел до меня. Я и Мин Юнги. Вдвоем в огромном новом офисе, который, к тому же, находился совсем близко от его жилого комплекса. Могло ли стечение обстоятельств стать еще хуже? Безусловно, могло. И обязательно станет: как только он появится на работе. После окончания собрания я уныло поплелась к своему компьютеру. На почте уже ждало длинное сообщение от директора с подробными указаниями, как следует вести дела на новом месте. В конце письма постскриптум содержал личную просьбу Джуна помочь с перевозкой вещей Мин Юнги. Намджун утверждал, что получил его согласие и от меня требуется только сложить вещи в коробки, что было сомнительно. Вероятно, Намджун просто сообщил Юнги о переезде, с которым помогут коллеги, посчитав помощь именно с моей стороны великим удовольствием для меня. Внутри закрепилось ощущение, что меня только что ввели в пыточную камеру и начали знакомить с всевозможными приспособлениями, каждое из которых мне предстояло опробовать на своей шкуре. Множество коричневых коробок самых разных размеров заботливо поджидало у стола Мин Юнги. Меня бесило, что, переняв отношение директора, сотрудники компании воспринимали нас как одно целое: от начальства до офис-менеджера. Оставалось лишь надеяться, что большинство вкладывало в это понятие только слаженную работу в тандеме. Я присела на его стул, с которого прекрасно просматривался мой собственный стол. Юнги не следил за мной, но всегда держал в поле зрения, не забывая при удобном случае деликатно хвалить любые, даже самые мелкие изменения во внешности, будь то цепочка на шее или новый цвет подводки для глаз. Сам же он при этом мастерски отгораживался от внешнего мира стопками своих словарей и папок с документами. Я подумала, что именно так, ежедневно наблюдая за моими эмоциями, он и научился читать меня, как открытую книгу, сам оставаясь закрытым и практически недосягаемым. Душа Мин Юнги была местом, куда он никого не пускал. Вздохнув, я аккуратно придвинула к себе разбросанные листки, пытаясь сложить их ровно. Я старалась дышать неглубоко, чтобы ненароком не ощутить его аромат, который, я уверена, окунул бы меня в воспоминания, что я изо всех сил блокировала. Сложить имущество Юнги не было сложным делом — он был крайне педантичным и организованным, как и его рабочее место. От меня требовалось просто упаковать все и затем расставить, как было. Без труда перевязав книги бечевкой и сложив в огромную коробку, я принялась за канцелярию и документацию. Последней в небольшую коробочку полетела всякая мелочь вроде стикеров с особенно сложными конструкциями и их переводом, наушников, игрушки-антистресс в виде черного (конечно, черного!) мячика и настольного календаря. Почему-то я задержалась, держа в руках календарь. Он был открыт на январе и не содержал никаких пометок. Юнги просто не успел их сделать, загремев в больницу в первых числах. Неведомая сила заставила меня перевернуть страницу на прошлый год. Все двенадцать месяцев были напечатаны на одном листе мелким шрифтом. Безликие цифры глядели на меня с белой бумаги. Декабрьские содержали особенно много буковок Д, обведенных сердечком. Тренировки по самообороне. В ноябре их было меньше. Встречи с Аль Тани, проведенные без Чонгука, безошибочно определила я. Кривоватые, старательно выведенные сердечки заплясали перед моими глазами. Я бессознательно гладила их большим пальцем в попытках понять, что же на самом деле чувствовал человек, нарисовавший их и прятавший календарь среди бесчисленных книг так, чтобы его никто не видел. Из транса меня вывела громкая трель входящего звонка. — Госпожа Ни? — раздалось в трубке. — Да, — бесцветным голосом ответила я. — Вас беспокоят из полицейского участка. Господин Джи Ук, по делу с которым вы проходите потерпевшей, признан невменяемым в результате психиатрической экспертизы. Дело будет передано в суд. Я молча слушала. — Вероятно, после рассмотрения дела господин Джи будет принудительно направлен на лечение в психиатрическую больницу под наблюдением. — помолчав, добавил полицейский. — Приглашение на судебное заседание вы получите по почте. Я знала, что это означает. — Благодарю, господин. Положив трубку, я попыталась сосчитать количество буковок Д, но у меня никак не получалось это сделать. — Вот и все, — прошептала я, обращаясь к календарю. — Мне больше не нужна защита…