Глава 28.

«Малышка, я надеюсь, ты простишь мне, что я скажу это не лично. Когда ты далеко, сложно формулировать мысли, но когда ты рядом, еще сложнее. Я уже говорил тебе, что все изменилось. Ты и сама, наверное, догадалась, о чем я. Прости, что не подпускал тебя близко тогда, когда ты этого хотела. Поверь, я пожалел… Сейчас я бы отдал все, что у меня есть, чтобы вернуть то время. Ты невероятная девушка, Джунг. Когда я узнал тебя поближе… когда узнал тебя настоящую, я все понял. От тебя невозможно оторваться… Мы оба не хотели этого, правда? Но я всегда знал, что он вернется, и ты этого ждала. Поэтому меня так удивило твое желание видеть меня, когда вы снова встретились. На какую-то долю секунды я подумал, что возможно… неважно. Ничего уже не важно, Джунг. Кроме твоего счастья. Дерзкая, соблазнительная, теплая девочка. Знала бы ты, сколько раз я возвращался мыслями в тот вечер после ресторана с арабом, ругал себя за предрассудки и упущенный шанс. Все ведь могло бы быть иначе. Сейчас ты бы была рядом со мной. Малышка, мы, наверное, больше не увидимся. Так будет правильно. Однажды я попадал в подобную ситуацию, и снова все повторяется… Нас двое, а ты одна. Я не стану вам мешать, потому что вы мне оба дороги. Меня в этом городе больше ничего не держит, кроме тебя, но самое важное сейчас — это тебя отпустить…. Так же, как ты когда-то решилась отпустить меня. Обещай мне, что изо всех сил постараешься быть счастливой. Мы вместе выковали новую Джунг, сильную Джунг, но не позволяй своей броне затмить твой внутренний свет. Ты так удивительна… Я уверен, что больше тебя никто не обидит, а если вдруг это и случится, я весь мир переверну и убью каждого. Но пока… не ищи меня, Джунг. Цени каждый момент своей жизни. Сделай это за нас обоих, хорошо? Твой Гук.» Шершавые стены в холле подъезда оставили множество мелких зацепок на дорогой ткани моего пальто. Холодный бетонный пол стал мне опорой, пока дрожащие пальцы гладили неровные буквы, многоточия и прерывистые фразы. Я заплакала, заревела против своей воли. Чонгук… Я представляла, как он писал эти строки, как много сил и решимости ему понадобилось, чтобы это сделать. Гук, который никогда не присылал в одном сообщении более нескольких слов. Гук, который считал краткость лучшим своим качеством. Гук, который прямо-таки кричал о своей боли, об отвержении со смятой страницы. Гук, который… Вытерев слезы рукавом, я выудила из кармана пальто телефон и набрала его номер. Мне нужно его успокоить. Нужно отдать ему хоть малую часть того, что ему было необходимо сейчас так же, как совсем недавно было необходимо мне. «Абонент не обслуживается». Конечно, ты выбросил сим-карту. Неужели тебе настолько больно, Чонгук? Сжечь все мосты — это так в его стиле. Сказать о рваной ране на месте сердца, бросить в меня коктейль Молотова и уехать, уехать так далеко, чтобы не вернуться. Буквы расплывались перед моими глазами. Мой Гук… Милый, дорогой сердцу, никем до конца не понятый, ни в своей радости, ни в своих страданиях. Я тоже виновата перед тобой… Виновата в том, что считала тебя несерьезным, поверхностным ловеласом. Виновата, что злилась на тебя слишком сильно. Использовала в качестве пластыря для своих ран, эгоистично, не задумываясь о твоих чувствах. Он ни разу не сказал это, но я и так поняла. Сердце тяжело стучало в голове, отбивая три слова, которые когда-то были такими желанными. «Он тебя любит»… Воспоминания проносились перед внутренним взглядом, пока я перечитывала его письмо снова и снова. Он понимал гораздо больше, чем я думала. И чувствовал гораздо глубже. Какой же слепой я была, не замечая этого? Почему-то на ум пришел эпизод, где я упала с его мотоцикла. Наверняка я поцарапала его или погнула зеркало. В тот момент я не задумалась, насколько дорог ему был мотоцикл, за который он и слова мне не сказал. Не сказал, потому что я была важнее. Мог бесконечно ворчать, требовать осторожности, скрипеть, когда я каталась в одиночку, но… — Чёрт… — выдохнула я. Жизнь — удивительная штука, верно? Порой мы так сильно чего-то хотим, что не задумываемся о последствиях. И вот тогда жизнь бьёт огромным молотком по голове, исполняя желание. «Самое важное — это тебя отпустить…» Почему? Почему именно так? Все, чего я сейчас хотела — это поговорить с ним, хотя бы пару минут. И, конечно, это было невозможно. Мне оставалось лишь надеяться на его рассудительность и верить, что с ним все будет хорошо. Сглотнув слезы, я медленно поднялась с ледяного пола, опираясь на стену. Листок все ещё маячил перед глазами. Странно… Я была уверена, что ни одна моя слеза не капнула на него, тогда почему же я только сейчас заметила, как некоторые буквы размылись? Думать о причине означало бы погрузиться в ещё большее самобичевание. Я бы просто не вынесла это, потому попыталась сфокусироваться на том, чтобы благополучно добраться до своей квартиры. — Мамочка! Хаджин повисла на моей шее. Я с наслаждением вдохнула её родной запах, затем отстранилась и вежливо попрощалась с соседкой, что приглядывала за дочерью сегодня. — Пойдем, солнышко, почитаю тебе на ночь. Хаджин уснула, а я обессиленно опустилась на кухонный стул, держась за ручку кружки, как утопающий — за соломинку. Слишком много всего за день. Слишком сильные эмоциональные качели. Дождь барабанил по стеклу: погода резко изменилась буквально за полдня. Дожди в Корее были опасным явлением, содержали множество ядовитых химических соединений, так что без зонта на улицу не стоило и высовываться, а лучше было просто оставаться дома. Крупные капли ударялись с обратной стороны окна с глухим звуком, в котором мне слышалось его имя. «Гук». «Гук». «Гук». Где ты сейчас? Несешься, превышая разрешенную скорость вдвое, под кислотным дождем? Или послушал голос разума и остановился на ночлег? Мысль, которую я не могла пока принять, зудела на задворках сознания. Эта мысль, это осознание было настолько тяжелым, что я начинала задыхаться, просто подбираясь к ней. Я больше никогда не увижу его. Не услышу насмешливое «малышка» в свой адрес. Не увижу смеющиеся черные вишни, а мое плечо не накроет сильная рука, от которой едва слышен запах мандариновой цедры. Телефон Йонг был недоступен, а отвлекать Даын в столь поздний час мне не хотелось. Я набрала номер самого родного мне человека — мамы. — Доченька! Джунг! Как вы поживаете? Как Хаджин? Мамин слегка суетливый голос заставил меня улыбнуться помимо своей воли. — Мамуль, все хорошо. Как ты? Я вслушивалась в ее щебетание, которое действовало успокаивающе, как и в детстве. Мама помогала мне снова завернуться в теплое одеяло заботы и безусловной любви, отгораживая от всех бед, что могли приключиться со мной. Пока она была на этом свете, я знала, что мне всегда есть к кому прийти. — Мам… — севшим голосом сказала я. — Да? — встревожилась она. — Скажи мне… Почему некоторые люди покидают нас, зная, что это причинит всем страдания? Мне нужно было услышать хоть что-то. — Джунг… — мама сделалась непривычно серьезной и немного помолчала. — Доченька, в жизни… вся жизнь — это череда выборов. Я не могу сказать тебе однозначно, что стоит за каждым из них. Могу только предположить, почему… — Да, мам? — шепнула я, прикрыв глаза. — Когда кто-то покидает тебя, зная, что этим сделает больно, возможно он пытается уберечь тебя от еще большей боли, что непременно случилась бы, будь он рядом. Или… — мама снова замолчала. — Или?.. — подтолкнула я ее. — Или ему самому так плохо, что единственный выход, который он видит — это сбежать. Что, если в нашем случае это комбо? — Мамуль. Спасибо тебе. Мне пора. Завтра рано вставать… — Милая, если нужно, я приеду, побуду с тобой. — мама переживала, я слышала это. — Нет-нет, мам, правда, я прямо сейчас пойду в кровать и усну. Люблю и обнимаю вас, — я постаралась придать своему голосу теплоту. — Джунг, звони мне, если захочешь еще поговорить или будет что-то нужно. Дочка, все, что ни делается — все к лучшему, — вкрадчиво проговорила мама. — Спокойной ночи. Каждый из нас проживал это событие по-своему. Я лелеяла в памяти драгоценные и неповторимые моменты, которые мне подарил Гук. Иногда грустила, иногда улыбалась. Юнги же прилежно изображал безразличие, но я прекрасно видела, как он порой привычно озирается, ища Чонгука рядом, как осекается, словно хочет что-то ему сказать… но не может. Я искренне надеялась, что он был жив и здоров, но мы похоронили его для себя. Юнги делал для меня очень много. Он раскрывался с каждым днем все больше, и это было так ценно, что порой щемило сердце. Шутил, приобнимал невзначай, приносил угощения вроде конфет или кофе. Искренне слушал, вникая в проблемы и предлагая помощь. Я пыталась отплатить ему тем же. Мне действительно было интересно все о нем, мы могли бесконечно разговаривать и каждый вечер становился грустным, когда приходилось прощаться. — Приезжайте ко мне на выходных, — буднично предложил он в разгар рабочего дня пятницы. Я удивленно покосилась на него. — Приезжай…те? — Ну да. Ты и Хаджин. Я скучаю по маленькой принцессе. И мне надоело мотаться туда-сюда только ради ночевки. Он смотрел спокойно, уравновешенно. Аквамариновый цвет так ему шел, оттеняя белоснежную кожу и черные волосы, что я засмотрелась, забыв ответить. — Маленькая? — А? Да… — спохватилась я и неловко забормотала, — Хаджин такая активная… — Я прямо слышу нехорошие мысли, которые уже успели забраться тебе в голову. Брось, Джунг. Я знаком с Хаджин. Она совершенно не доставит неудобств. Даже напротив, — Юнги улыбнулся уголками губ, — Буду рад провести с ней и с тобой побольше времени. Я заерзала, мысленно уже составляя список вещей. — Приедете? — На все выходные? — нервно уточнила я, почему-то не веря в такое простое, логичное, но все-таки неожиданное предложение. Это было нечто большее, чем просто ужин в ресторане. — На все выходные, милая. — усмехнулся Юнги. — Ну… Хорошо… — Я запрещаю тебе переживать, — промурчал он мне на ухо, приобнимая. — Все будет хорошо. Мы ведь вместе. Знакомый мне интерьер в спокойных тонах. Просторная кухня, уютная гостиная. Наше фото на самом видном месте… Оно так и осталось стоять там. Сердце кольнуло, когда я подошла и взяла в руки фотографию, совсем как тогда. — Я так и не сказал тебе в тот раз, — Юнги подошел сзади. — В этот вечер, когда я увидел тебя в красном платье, я онемел. Ты и так была красива, но… Джунг, надо отдать должное твоему чувству стиля. Ты выглядела идеально. Я понял, что это не обычная симпатия. И только убедился, когда Аль Тани последовал за тобой на террасу, а у меня кровь вскипела от того, что он наговорил тебе. С тех пор желание защищать тебя стало моим постоянным спутником. — он говорил размеренно, но я знала, как нелегко даются ему эти слова. — Что ж, — весело отозвалась я, ставя фотографию на место. — Полагаю, мне стоит благодарить Аль Тани в том числе, что все сложилось именно так. — Мамочка! — Хаджин влетела в комнату. — Как тут много места!.. — Осторожнее, солнышко. Ничего не разбей, — взволнованно ответила я. — Перестань, — тихо осадил меня Юнги. — Она ведь ребенок. Дети бегают, это нормально. Пусть играет. Мин Юнги удивительно точно мог подобрать простые слова, чтобы унять все мои тревоги. — Где… Где мы можем оставить вещи? — прочистив горло, неуверенно спросила я. — Хаджин может поспать в свободной комнате. Там есть и шкаф, и мягкий диван. Если что-то нужно будет, докупим. А ее мама… останется в моей, — подмигнул он. Он сказал это так легко и естественно, как само собой разумеющееся. А у меня подогнулись пальцы ног от жаркой волны где-то внизу живота. «Докупим»… Я боялась думать о серьезности намерений Юнги. Он был немногословен, но его поступки говорили гораздо громче слов. Стараясь занять себя чем-то, чтобы не нервничать, я аккуратно разложила немногочисленные вещи Хаджин в пустом шкафу и застелила ей постель. Сборы и приезд заняли больше времени, чем я рассчитывала (главным образом из-за того, что я полдня просидела, тревожась и надумывая разные неприятные ситуации), поэтому приехали мы только к вечеру. Выйдя из комнаты, я обнаружила дочь, увлеченно распутывающую какие-то наушники. — Хаджин! — ужаснулась я. — Не трогай! Это вещь Юнги. — Спокойно, маленькая, — он вышел из кухни, улыбаясь. — Я ей разрешил. — Я привезла игрушки… — оправдывалась я. — Кому нужны куклы, когда вокруг столько интересного? Правда, принцесса? — обратился он к дочери. Та согласно закивала, продолжая распутывать провода. — Пойдем, приготовим чего-нибудь? — Юнги перевел взгляд на меня. — Ты? Готовить? — рассмеялась я. — Я готов помогать тебе во всем, — улыбаясь, он приложил руку к сердцу. Аскетичная и безусловно, стильная кухня Юнги по-прежнему не изобиловала запасами провизии, но кое-что мне удалось отыскать. — Сделаем ттокпокки в соусе чачжан, — решила я. Одинокий соус пылился в кухонном шкафу и я просто не могла обойти его стороной — готовый соус значительно сокращал время на блюдо. К тому же, Хаджин не особо любила очень острую еду, а чачжан был сладким на вкус. — Звучит так аппетитно, что у меня уже слюнки текут. — С тебя открыть пакетик с соусом и добавить в готовые ттокпокки, — засмеялась я. — Справишься? — Приложу все усилия, — серьезно сказал Юнги. Поставив на огонь яйца, я быстро обжарила карэтток, добавила немного приправы кочхуджан и сосиски, удачно завалявшиеся в холостяцком холодильнике. Юнги молча наблюдал за мной, и, когда я сняла с огня кастрюльку с яйцами, чтобы охладить их, заметил: — Ты такая привлекательная, когда сосредоточена. Клянусь, если бы кастрюля не висела над раковиной, я бы уже опрокинула ее на себя. — Ты не мог бы предупреждать о комплиментах, в особенности когда у меня в руках кипящая вода? — усмехнулась я. — Прости. Но я обязан был тебе это сообщить, — он расплылся в улыбке, как Чеширский кот. — Могу приступить к исполнению своего задания? Я со смешком кивнула, очищая и нарезая вареные яйца. Мы снова ужинали втроем, и не было ничего более умиротворяющего. Все ощущалось очень правильно, хоть и непривычно. — Спасибо, мама, — Хаджин отодвинула тарелку и вылезла из-за стола, потирая глаза. — Да, — Юнги посмотрел на меня. — Вкуснотища, милая. Спасибо. — На здоровье, — довольно ответила я. — Доченька, пора ложиться спать. — Мы будем спать здесь? — восхищенно пробормотала она. — Да… — Всегда-всегда, мамочка? Я замялась. — Мамочка, мне очень нравится у дяди Юнги! Тут так много места и так красиво! Давай останемся? Я почувствовала, как щеки заливает румянец. В том числе и от того, что Юнги наблюдал за нами. — Хаджин… — вяло начала я, пытаясь на ходу придумать ответ. — Вы обязательно останетесь, если твоя мама согласится на это, принцесса, — подал голос мужчина. — И пожалуйста, называй меня Юнги. Я опешила, не найдясь, что сказать. К счастью, Хаджин радостно захлопала в ладоши и потянула меня в ванную комнату. Помогая ей переодеться в пижаму, я невольно прокручивала в голове его слова. Юнги звучал очень уверенно, словно уже принял все решения и последнее слово оставалось за мной. Его невозмутимая последовательность в словах и поступках внушала чувство безопасности: такое, которое дарил мне только он. — Время десерта, — хитро прищурился Юнги, когда я вышла из комнаты, где уснула Хаджин. В ответ на мой вопросительный взгляд он достал бутылку шоколадного ликера. — Слышал, тебе такое нравится. — Слышал?! — У меня свои пути добывания информации, — ухмыльнулся он. — Будешь? — Немного, спасибо. Я и правда питаю слабость к шоколадному ликеру, — смущенно проговорила я. Приятный сладкий жар побежал вниз по пищеводу, но настоящий огонь внутри разжигали его глаза. Темные, почти черные, они постоянно ловили мой взгляд и, как только это происходило, внутри меня все начинало дрожать. Я ощутила неуловимую перемену его настроения. — За прекрасный день и множество подобных дней в будущем, — поднял Юнги хрустальную рюмку. Он звучал так убедительно, что мне ничего не оставалось, кроме как кивнуть и легонько стукнуть своей рюмкой о его. — Что скажешь на предложение посмотреть какую-нибудь бессмысленную комедию? — он кивнул в сторону спальни, где, как я помнила, действительно висела плазма. Вот только шестое чувство подсказывало мне, что фильм сегодня мы не увидим. — Дай мне пятнадцать минут, — тихо сказала я, вставая и направляясь в ванную. Вдох. Выдох. Я ополоснула лицо и посмотрела на себя в зеркало. Вот оно, Джунг. Все, чего ты так хотела. Он рядом… Я тихонько приоткрыла дверь спальни, совсем как в тот раз. И он снова ждал меня, щелкая пультом и внимательно разглядывая что-то в телевизоре. Его влажные волосы были зачесаны назад, а верхняя часть тела еще была покрыта капельками воды. Воспользовался второй ванной, поняла я и внутренне улыбнулась. Он был очень проворным, когда хотел. Черные, как сама полночь, глаза стремительно оглядели меня всю с ног до головы. Он не сразу заговорил. — Иди сюда. В его мягком голосе прозвучали новые, напряженные стальные нотки. Я несмело приблизилась, прекрасно осознавая, что прозрачный халатик едва ли скрывает кружевное белье. Да, я выбрала самый красивый комплект из всех, что у меня были. В конце концов, ночь рядом с любящим человеком так или иначе предполагала подобные усилия с моей стороны. Юнги больше не носил гипс и повязку. Я хорошо это помнила. Скользнув под одеяло, я почувствовала, как его рука обвивает мое плечо. Он потерся носом о мою шею, совсем как кот, и блаженно вздохнул: — Наконец-то ты здесь. В моей постели. Он не соврал и действительно включил фильм, название которого я даже не успела увидеть. Юнги целовал меня так, будто боялся, что я исчезну. Страстно, жадно, пылко. Его язык проник в мой рот и заставлял забыть о том, что вообще-то, мне необходимо дышать. Голова начала кружиться, а я вдруг обнаружила себя лежащей сверху на нем, вцепившись рукой в его волосы, а другой поглаживая линию скулы. Его руки беспорядочно гладили мою спину, быстро избавляя от ненужных предметов одежды. Халатик отлетел в сторону, как и белье. Я даже не успела как следует смутиться, утопая в ласке, которую дарили длинные, слегка шершавые пальцы. Когда его рука слегка сжала мою грудь, в глазах потемнело. Я задышала чаще. Он тем временем начал нежно поглаживать затвердевший сосок большим пальцем, отчего узел в животе достиг невероятных размеров, мешая соображать. Внезапно он очутился надо мной, нависая и разглядывая мое обнаженное, разгоряченное тело. Я недоуменно приоткрыла губы. — Ты же не думала, что я отдам все под твой контроль? — хрипло усмехнулся он, скользя взглядом по моему животу. — Ты прекрасна, Джунг… — с этим словами он склонился и покрыл поцелуями мою шею, спускаясь все ниже. Когда его рот накрыл мою грудь, горло издало непроизвольный стон. Я прикрыла глаза, наслаждаясь и слегка сжимая простынь. Юнги осторожно проник в меня сначала одним пальцем, а затем добавил и второй, не забывая массировать клитор большим пальцем. Я выгнулась, не в силах больше скромничать и скрывать свои ощущения. Мне нравилось, черт возьми, так нравилось, что, казалось, лучше уже быть не может. Но я ошибалась. — Я больше не могу терпеть. Я так долго этого ждал… — прошептал он и мгновенно вошел в меня. Целый фейерверк вспыхнул в моей голове. Это было невыразимо, невообразимо приятно. Разноцветные искры поплыли перед закрытыми глазами, пока Юнги медленно двигался внутри меня. О, он был довольно большим, но как же восторгало это непередаваемое чувство заполненности. Мои стоны стали громче, по мере того, как он постепенно наращивал ритм. — Ох, Юнги… — Когда ты так стонешь, это заводит меня еще больше, — прохрипел он, положив руку мне на шею, а другой продолжая ласкать все доступные участки тела. Я силой заставила себя открыть глаза. Мне хотелось видеть его, смотреть на него в этот момент. Мы наконец-то были одним целым, теперь во всех смыслах. Я не могла оторвать глаз от его напряженных мышц, свисающих у лица темных волос и узких глаз, полыхающих дьявольским огнем. Он изо всех сил старался быть нежным, но голод был сильнее. Юнги не хотел торопиться. Но я хотела. — Быстрее… — шепнула еле слышно, упираясь ладошкой в его грудь. Ему будто только это и нужно было услышать. Издав какой-то звериный рык, он склонился ко мне, двигаясь быстрее. Толчки стали напористыми, сильными. Мое сознание отключалось, я просто была не в силах вынести подобное удовольствие. Схватившись обеими руками за его шею, я притянула его к себе, отчаянно целуя, кусая его губы, желая почувствовать еще ближе. — Джунг… Я… Люблю… Тебя… — с каждым прерывистым словом он входил в меня резко, полностью, до упора, каждое движение приближало нас обоих к кульминации. Моя голова взрывалась от приближающегося оргазма. Все тело напряглось и задрожало, и, не сдержавшись, я выгнулась дугой, выкрикивая его имя. Практически сразу же он выпрямился и с шумным выдохом кончил мне на живот. Мы оба тяжело дышали, глядя друг на друга. Глаза Юнги были затуманены, он улыбался пьяной, слабой улыбкой. Затем убрал прилипшие волосы с моего лица, быстро поцеловал и взял на руки. На мой немой вопрос он произнес низким голосом: — Я ведь обещал, что мы примем вместе душ?