Глава 27.

Шум крови в ушах перекрывал даже многоголосье бешеного автомобильного потока на автобане. Я неслась навстречу ослепительному солнцу, страшно опаздывая. Неслась почти так же быстро, как если бы управляла спортивным мотоциклом. Не стоило это начинать, ругала себя я. Только сделала вещи еще сложнее, чем они были. С другой стороны, напомнила я сама себе, ты бы не справилась без него. Без этой очаровательной, широкой и даже немного детской улыбки, без сильного плеча рядом. Да, Джунг, он помог тебе справиться. А кто поможет ему? Резко вывернув руль влево, я припарковалась в считанные секунды, опередив едущую параллельно машину. Простите, господин. Повезло, что на парковке вообще нашлось место — рабочий день начался полчаса назад, и все остальные сотрудники давным-давно грелись горячим кофе, пока их машины занимали свои законные парковочные места. На ходу расстегивая пальто, я влетела в офис, тщательно продумывая отговорки для своего опоздания в случае, если Намджун вдруг решил нанести нам визит. Чего я совсем не ожидала, так это облака из пышных белоснежных роз, красовавшихся на моем рабочем столе. Я замерла как вкопанная, уставившись во все глаза на благоухающую огромную копну ослепительно белых бутонов. — Нравятся? — вкрадчиво прошептали откуда-то сбоку. Я изумленно обернулась на голос. Юнги, сияя улыбкой, хитро щурился, глядя на меня. — Это… мне? — не своим голосом переспросила я. Юнги театрально оглянулся. — А здесь есть другие девушки, укравшие мое сердце? Подойдя к букету, я осторожно коснулась влажных ароматных лепестков. Цветы… Такая простая вещь, совершенно далекая от событий, происходивших в моей жизни на протяжении последних месяцев. — Так тебе нравится? — он занервничал. Юнги? Занервничал? — Они… они очень красивые, — прошелестела я. — Спасибо… — Почти такие же красивые, как и ты. — на этих его словах я бессознательно тронула ободранную щеку, поверх которой красовался громадный толстый пластырь. Загадка, как он умудряется считать меня красивой даже с подобным украшением. Возможно, сказалась бессонная ночь. А возможно, общий сумбур всей истории, связанной с работой в компании Ким Намджуна. Все казалось нереальным, будто происходило во сне. — Мне никто не дарил таких цветов, никогда, — шепнула я, завороженно разглядывая нежные, крупные бутоны. — Что ж, привыкай, — сказал Юнги. Я глянула на него с удивлением, на что он развел руками: — Хочу начать заново и сделать это по-другому, Джунг. Без сталкеров, без газовых пистолетов и травм, без всяких обстоятельств. Поэтому я приглашаю тебя на нормальное свидание. Когда тебе будет удобно и в любое место, какое сама выберешь. Ощущение нереальности происходящего только усилилось. Человек, приносящий мне самые приятные эмоции и самую разрушительную боль одновременно, смиренно стоял передо мной, прося сходить с ним на самое обычное свидание. Я рассмеялась. — Что смешного? — свел брови он. — Прости, я просто… Свидание? — Именно. Разве это не то, куда ходят влюбленные? — Помимо тренировок по самозащите? — улыбнулась я. — Нам больше не придется этим заниматься. Нет необходимости. Джи Уку грозит принудительное лечение в психиатрической клинике… Я согласно закивала, а Юнги продолжил: — Если ты только сама не захочешь возобновить их. Так что скажешь, Джунг? Он смотрел испытующе, серьезно. Волновался, словно это кто-то другой не так давно держал под контролем самые темные дела во всем Сеуле. — Хорошо. Я согласна. Юнги облегченно выдохнул. — Дай мне знать, когда ты свободна вечером, и… Что это? — он вдруг указал на подвеску на моей шее. — Это… подарок, — отчего-то смутилась я. Глаза Юнги потемнели, но выражение лица не изменилось. — Кто подарил? — ровным голосом спросил он. — Чонгук, — еле слышно ответила я. — Чонгук… — нахмурился он, а мне тут же захотелось стереть эту морщинку между его бровей. — Когда успел? — В перерывах между предоставлением тебе отчетов о моем местонахождении и времяпрепровождении, — съязвила я. Лицо Юнги тронула печаль. Я не должна была это говорить, но сказала… — Джунг… Не называй это так. Вижу, он тебе рассказал… — Да, рассказал. — я гордо вскинула голову. — Мне интересно, как много он рассказал тебе. — Я продолжал беспокоиться о тебе, даже когда мы были… Не рядом. — он устало опустился на стул. — Мне жаль, что так вышло. Мне очень жаль. Но… Даже наговорив тебе кучу лишнего в тот день, я так и не смог тебя отпустить. — Ты знал мой номер… — Джунг, — он взял меня за руку, — Прости. Я пытаюсь исправить свою ошибку. И пытался заботиться о тебе любым способом. Даже тогда, когда ты решила начать кататься на мотоцикле. Я жутко переживал и волновался за тебя… Звенящая честность лилась из него вместе со сбивчивым потоком объяснений. — Экипировка… — догадалась я. Это тоже был он. Юнги кивнул. — Чонгук всегда считал, что шлема вполне достаточно. Я вздохнула. — Не стоило так тратиться, Юнги, правда… — Это вопрос твоей безопасности, — выгнул он бровь. — Чонгук справился со всем, что ее касалось. Почти со всем, — поправился, поглядев на пластырь. — Но мне не нравится этот подарок. Он выходит за рамки… — Гук просто хотел порадовать меня. — я искренне верила в то, что говорила, а в голове меж тем словно зазвучал жаркий шепот Чонгука: «Это я должен был дарить тебе подарки… Это я должен был…» Смахнув наваждение, я покачала головой. — Мне не нравится быть пешкой, Юнги. Это нечестно со стороны вас обоих. Грязная игра. — Милая, каким непостижимым образом мы перешли от приятного обсуждения нашего свидания к обвинениям? — миролюбиво произнес он, поглаживая мою ладонь и вынуждая подойти ближе. — Никаких игр не было. Ты никуда не делась из моего сердца, но просто позвонить тебе я… Мои глаза неотрывно следили за ним. -…боялся. Воистину, весь сегодняшний день, начиная от ночи, проведенной с Юнги, признавшимся мне в чувствах, и Чонгуком, таким непохожим на себя обычного, заканчивая букетом роз и этим разговором, был одним большим сюжетным поворотом в моей судьбе. — Боялся?.. — мне нужно было убедиться, что я не ослышалась. Он покачал головой. — Я ведь понимал, что натворил. Предполагал, что теперь уже ты не захочешь меня видеть. Но желание заботиться о тебе — оно постоянно. Чонгук не отказал мне, за что я ему благодарен. Только теперь у меня к нему есть вопросы… — Не трогай его, — я встала на защиту Гука, вспомнив его улыбку, которая сильно, слишком сильно напоминала прощание. — Только благодаря ему мы сейчас с тобой разговариваем. — Если ты так хочешь. — Да. — Хорошо, маленькая, — кажется, он впервые за день назвал меня так, вызвав прилив тепла в груди. — Иди ко мне… — Юнги широко развел руки, вставая. И я шагнула в эти объятия так стремительно, словно от этого зависела моя жизнь. Его запах… его запах, въевшийся в саму суть меня, ставший ее частью, каким-то жизненно важным элементом, снова заполонил меня. Я почти почувствовала, как сломанные части внутреннего механизма встают на место. Обнять Мин Юнги было равносильно возвращению домой. — Моя маленькая… — шумно выдохнул он, шевеля волосы на моей макушке и прижимаясь к ней подбородком. Сильные руки сжали ткань моего платья, обвивая талию. — Давай совершим сегодня пару супергеройских подвигов, как лучшая команда в мире? Ресторан был великолепен, но я мало смотрела по сторонам. Стильно одетые мужчины и их женщины в сверкающих украшениях занимали практически все столики, за исключением одного, заботливо забронированного заранее. Он находился почти в самом углу, отгороженный портьерой, и стоял у окна. Я точно знала, куда идти, потому что за этим самым столиком меня ждал самый желанный мужчина на свете. Он сидел, сцепив руки в замок у подбородка, глядя в окно, еще не заметив меня. Такой же притягательный, как и в первую нашу встречу. Белая рубашка придавала Юнги слегка торжественный вид. Он изменил своему излюбленному черному цвету; точно также поступила сегодня и я. Невесомое платье насыщенного пурпурного оттенка струилось по моим бедрам множеством слоев легкой ткани. Одно плечо оставалось обнаженным, в то время как все остальное тело скрывалось за драпировкой. Я знала, что оно меня красило. Сегодня мне хотелось выглядеть особенной для него. Не напуганной, не уставшей, не измотанной или загруженной работой, а просто красивой. Он смотрел на вечерний город, и отблески фар от проезжающих мимо машин отражались в его бездонных глазах. О чем он думал сейчас? Лицо его застыло, но на нем не было ни грусти, ни каких-либо эмоций. Юнги был так невыносимо прекрасен, что у меня слегка подкосились колени. Он ждал меня… меня. Стараясь ступать ровно и держать спину прямо, я приблизилась к нашему столику. Он, увидев меня, тут же поднялся; улыбка непроизвольно возникла на его лице. — Милая… Ты бесподобна. Искреннее восхищение, сквозившее в его словах, заставило мое сердце сделать три лишних удара в дополнение к основному ритму. — Спасибо… — скромно потупилась я. Юнги подошёл ближе и невесомо коснулся губами моей щеки. Даже этот простой жест поднял табун мурашек и пустил их по всем моим конечностям. С течении времени Юнги влиял на меня только сильнее. Это невозможно было контролировать… — Прошу, — улыбаясь одним уголком рта, он галантно отодвинул стул. Я присела, не зная куда деть руки. Юнги помог мне в этом и бережно взял мои ладони в свои, поглаживая большими пальцами. Постепенно, с каждым его действием, внешний мир отключался. Все больше и больше. Он сделал заказ, ни слова из которого мне не удалось разобрать. Я практически неотрывно наблюдала за ним: вот он привычным движением откидывает непослушную прядь со лба, вот расправляет плечи, от чего ткань рубашки слегка натягивается, вот смотрит на меня украдкой, думая, что я не замечаю… Он словно сошёл со страниц какого-то романа, тщательно прописанный автором. Слишком идеальный для этого мира. Слишком идеальный для меня. Я вздохнула чуть грустнее, чем следовало. — В чем дело, маленькая? — тепло спросил он. — Все хорошо… Даже слишком хорошо. — Разве бывает слишком? — усмехнулся Юнги. Я кивнула, уставившись в тарелку. — Если я ещё раз тебя потеряю, это убьёт меня. — тихо сказала я. — Ты больше, чем возможно описать словами… Юнги перегнулся через стол, приподнял мой подбородок и заставляя снова окунуться в чёрную бездну. — Этого не случится, я обещаю тебе, Джунг. Любимая… — его ладонь заправила мне за ухо выбившуюся прядь. — Я обещаю тебе. Клянусь. Одно твоё слово и я больше ни на шаг не отойду от тебя. Защита. Спокойствие. Уверенность. Поддержка. Любовь… Так много исходило от него: неосязаемого, но сильного. Мне хотелось поверить ему снова. Поверить, не глядя в прошлое. Броситься в его объятия, словно в приливную океанскую волну, позволить воде забрать все мои печали… — И каким должно быть слово? — улыбнулась я. — Да. Просто скажи мне да. Он глубоко вздохнул. — Джунг… Ты согласна быть со мной? Быть моей и только моей? Когда-то давно, несколько веков назад, я впервые увидела Мин Юнги. Молчаливый, замкнутый, серьёзный и строгий, всегда одетый в чёрное, видящий и понимающий гораздо больше, чем кажется. Когда-то давно он посмотрел на меня в первый раз — и арбалетный выстрел пробил первую трещину в моих барьерах. Когда-то давно я впервые почувствовала его запах, после чего обычный воздух уже не казался таким сладким. Когда-то давно он впервые взял меня за руку, случайно, оставив невидимый шрам на месте касания, зудящий, пока его нет рядом. Когда-то давно, сама ещё не зная, я встретила человека, который изменил меня навсегда. И без которого я не представляла себя и свою жизнь. — Да, — звенящим от напряжения голосом ответила я, глядя ему прямо в глаза. Они тут же вспыхнули светящимися искорками. — Да? — переспросил Юнги, словно мой ответ мог быть другим. — Мы не можем жить друг без друга. — Это правда. Не можем. Ты только что сделала меня самым счастливым мужчиной на свете, маленькая. Он засиял широкой, редкой, очень ценной улыбкой, которую не дарил никому, кроме меня. — До завтра, любимая. — шепнул Юнги у двери моего подъезда. Трудно было прощаться с ним. Я практически насильно заставила себя сделать шаг назад, пробормотав слова прощания, но он тут же оказался рядом, увидев, как я погрустнела. — Милая, мы увидимся буквально через несколько часов. Выше нос, — подмигнул он и склонился к моим губам. Последний элемент паззла встал на место. Его поцелуй был выражением всех чувств, не поддающихся словам. В нем было и сожаление от разлуки, и радость встречи, и надежда на счастье, и многое, многое другое… Он целовал так, что у меня снова подкосились ноги. Разум отключался, и мне пришлось буквально повиснуть на его предплечье, чтобы не упасть. Юнги почувствовал это и улыбнулся прямо мне в губы. — Люблю тебя… — шепнул он, не ожидая ответа, а затем указал на дверь, переживая, чтобы я не мерзла. Мне пришлось опереться на стену в холле: ноги все ещё слабо слушались меня. Мин Юнги творил невообразимые вещи одним лишь лёгким касанием и поцелуем. Я внутренне содрогнулась от мысли, что же будет со мной, когда поцелуи зайдут дальше. «Когда», а не «если»… Дрожь прошлась по внутренним органам и взгляд забегал, ища за что зацепиться, лишь бы не концентрироваться на воспоминании из того сна… Клочок бумаги, небрежно торчащий из моего почтового ящика, вызывающе белел на фоне спокойно-серой стены. Неправильный клочок, неровный. Не из тех, которые степенно разносит почтовая служба в аккуратных конвертах. Нет, этот белый комочек очень прямо говорил всем своим видом: возьми меня и поторопись, потому что меня здесь быть не должно. Я услышала шуршание шин с другой стороны двери. Юнги уезжал. Выровняв дыхание, медленно подошла к почтовому ящику. Ожидать можно было чего угодно — может, я невольно затопила соседей? Записка, оставленная на вырванном из ежедневника листке и наспех воткнутая в щель ящика, явно была создана в большой спешке, чтобы успеть сообщить нечто важное. Или не передумать. Я достала листок осторожно, даже слегка боязливо. Жизнь научила не опасаться практически ничего, но что-то внутри меня нехорошо ёкало, пока я разворачивала смятую бумагу. Размашистые, скачущие мимо строк буквы с сильным нажимом. Почерк многое может сказать о человеке, верно? Я удивленно вглядывалась в слова, складывающиеся в совершенно не типичные для написавшего их предложения. «Малышка…»