1. Начало

Ранним утром в зале почти никого — большинство предпочитает поваляться лишние полчаса. Но Таню разбудил Ягун и вытащил на завтрак. Теперь она, клюя носом и размазывая сметану по тарелке блинчиком, слушает Ваньку, рассказывающего про лешаков, и болтовню Ягуна о пылесосах. На себе Таня ловит взгляд маечника. Вчера у них с Ванькой был разговор — он пытался убедить её полететь с ним в тайгу. Или хотя бы определиться с «форматом отношений». Таня тогда каким-то хитроумным способом улизнула от расспросов, сославшись на срочные дела. Какие, к чёрту, дела у неё могли быть в одиннадцать вечера, она не придумала. Просто ускакала, чтобы спрятаться от всего мира под одеялом. А сегодня — день его отъезда. Надо бы, наконец, поговорить нормально, а не бегать от него, как Ржевский от недолеченной дамы. Ей было совестно. Страшно. Непонятно. Любила ли она Ваньку? После тех «почти люблю» на матче, брошенных некромагу с взглядом прожигающим насквозь, она и сама не знала. Но одно было ясно: она чувствует вину за беды, обрушившиеся на обладателя жёлтой майки. И не хочет его отпускать. Но и лететь с ним, бросая всё, что у неё здесь есть, — не хочется. Поэтому Таня медленно жует блин, оттягивая неизбежный разговор. И тут — взрыв. Таня вздрагивает, роняет блин на пол. Блинная скатерть, расстеленная молодцами, неожиданно сворачивается, расплёскивая завтрак по сидящим студентам, и замирает на краю стола. Но на это уже никто не обращает внимания. Посреди зала завис чёрный шар, переливающийся, словно в нём танцуют тени. Он висит точно на границе стихий. Возникшая тишина нарушается голосом: — Тан, нахрена ты туда полез?! Женский голос, немного низкий, звучит будто изнутри шара. Тени в нём оживают, и субстанция словно рассеивается, позволяя рассмотреть структуру: черный, мелкий, будто песок, материал кружится в вихре, живёт своей жизнью. И вдруг вспыхивает. Все отшатываются. Академик, поднявшийся из-за стола, с преподавателями колдует, пытаясь установить защиту. Но огненный шар не реагирует, сжимаясь, будто пытается поглотить что-то, что видно только ему. — Это Ракмотр? — дрожащий детский голос едва слышен сквозь потрескивание. Таня оборачивается к Баб Ягуну, чтобы понять, что это слово значит. Тот выглядит не менее ошеломлённым и ловко ползёт под стол, чтобы вылезти с другой стороны и оказаться подальше от эпицентра. Теперь он рядом с Таней, оставляя Ваньку одного. Тихий шёпот проходит по залу. Студенты передают услышанное, пытаясь понять, что происходит. — Он самый, — снова тот же женский голос, глухой и злой. — Помолчи пока. Я постараюсь сбить его с тебя. Окажешься на свободе — возводи Древесную Смерть. Жди меня. Таня — и не только она — замирает. Эти слова зацепили. Магия Древесной Смерти известна некромагам. Может, они знают, что происходит? Взгляд находит знакомую фигуру у стены. Глеб стоит, напряжённый, не отрывая глаз от шара. Побелевшие костяшки сжимают трость. Жанна, прижавшись к нему, держит его за руку — будто хочет остановить. Лена, сидящая за их столом на корточках, внимательно следит за всполохами огня. — Они боятся, — приходит внезапное понимание. — И точно знают, с чем имеют дело. Глеба напугать непросто. Значит, всё серьёзно. Таня ощущает щекотку на макушке, дёргает головой, пытаясь пнуть Ягуна и снова смотрит на шар. Он дышит, дергается, горит, раздувается — внутри явно происходит что-то опасное. Преподаватели уже возвели защитный щит, а академик тихо переговаривается с Медузией. Его усы нервно дёргаются. Студенты переглядываются, не зная, что делать. И тут — шар резко увеличивается, вспыхивая синим пламенем. Защитный щит трещит. Преподаватели отскакивают. Таня вцепляется в стол — воздух наполняется липкой, вязкой тьмой. Волна чёрной магии заставляет учащённо дышать, но ей почему-то… хорошо. Комфортно. Словно эта магия её оберегает. Но это ощущение исчезает в миг: в голубой сфере, окутанной чёрным песком, начинаются взрывы, искры, свет. Песок плавится, превращается в стекло, звеня падает на пол. Щит трещит, сдерживая магическую волну. И тут — ослепляющая вспышка. Белый свет. Таня ничего не видит. В последний момент, прежде чем провалиться в это сияние, она замечает, как щит распадается, и тень вырывается из шара, проносится к дверям и исчезает в коридоре. И наступает тишина.