2. Рокмотр

Когда человека лишают зрения, остальные чувства обостряются. Слух, обоняние, осязание. Сейчас же резкий запах жжёных волос и сгоревшего мяса вызывал тошноту. Таня, уткнувшись лицом в ладони, слышала, как студенты вскрикивали и вскакивали со стульев, как скрипела мебель, как строгие голоса преподавателей приказывали: — Сидеть на местах! Сама она изо всех сил старалась проморгаться, возвращая зрение, и боролась с подступающей тошнотой, дыша редко, задерживая воздух в лёгких. Внезапно сзади её обхватили сильные руки. В нос ударил запах одеколона — мускус, корица, кардамон. Таня вцепилась в чужие предплечья, чувствуя сквозь ткань рубашки крепкие мышцы. Атлас скользил под пальцами. Она непроизвольно вдохнула. Аромат оказался таким приятным, что тошнота отступила. В теле вспыхнуло чувство безопасности. Зрение понемногу прояснялось. Глеб. Только он мог вселять в неё одновременно ужас и странное, почти запретное ощущение комфорта. Таня не отстранилась — наоборот, немного откинулась назад, прижимаясь к его груди. Под её лопатками напряглись мышцы, и это движение передалось электрическим разрядом по позвоночнику. Силуэты становились всё чётче. Преподаватели столпились у воронки, Ягге суетилась, кутаясь в шаль. Медузия быстро направлялась к выходу, где одна дверь висела на петле, а вторая — зияла чёрной обугленной дырой. Академик и Поклеп склонились над воронкой, которая уничтожила границу между белым и темным отделением. Вокруг валялось стекло вперемешку с песком. Рядом с самой воронкой парила непроницаемая Голубая сфера с черными разрядами. Таня скосила глаза. Большинство студентов до сих пор не видели. Кто-то, как Ванька, уткнулся лицом в ладони. Другие, как Ягун или Склепова, вертели головами, силясь хоть что-то рассмотреть. Она вцепилась в Глеба сильнее, ногтями царапая кожу сквозь ткань рубашки. — Что происходит? — прошептала она, не отрывая взгляда от Ваньки. — Опять твои выкрутасы? — Не знаю, — отозвался он. Таня не видела его лица, но догадалась: он наклонил голову, а густые брови сошлись на переносице. — Я не имею к этому никакого отношения. — Врёшь, — злее, чем хотела, прошипела Таня и вонзила ногти глубже. Он даже не дёрнулся. Хотелось ударить — чем-нибудь тяжёлым. Желательно так, чтобы даже регенерация не справилась. Глеб тяжело вздохнул. Его грудь поднялась — Таня почувствовала это спиной и невольно задержала дыхание. — Не злись, — прошептал он, наклоняясь. Его дыхание коснулось уха — горячее, пугающее, почти интимное. — Я действительно не причастен. По крайней мере, я так думаю. Всё, что мне известно — внутри были… некромаги. — Откуда? — Ракмотр. Разумный артефакт с сознанием и физической оболочкой, больше похожей на чёрный вулканический песок. Его создали в Средневековье, чтобы уничтожать некромагов. Он считался утерянным… легендой. До сегодняшнего дня. — Как Раздиратель некромагов? — Таня вздрогнула, вспомнив жуткую конструкцию. — Хуже, — тихо сказал Глеб. — Раздиратель — про вечную муку. Некромаги к этому привыкли. А Ракмотр сжигает их, обращает силу против хозяина. Тело — в пепел. Дар — на атомы. Некромаг умирает. Остаётся только дух — бесплотный, невидимый, обречённый на безумие и растворение в хаосе. Таня сжалась. — Но… некромаг не может умереть, не передав дар, — прошептала она. — А Ракмотр уничтожил сотню. Никто не выжил. Никто не передал ничего. Поэтому нас — так мало. И мы его — так боимся. Именно поэтому то, что произошло здесь… мне непонятно. Он выпрямился и, с явной неохотой, разжал объятия. Таня очнулась — она действительно увлеклась. Разговор затянулся, а вокруг стало тихо. Очень тихо. Настолько, что слышно, как где-то на другом конце зала пролетела муха. Они говорили слишком громко. Все преподаватели и большинство студентов уже вернули зрение и теперь смотрели на них. Таня мгновенно выпрямилась, отпуская Глеба. Когда это она позволила себе подобную слабость рядом с ним? — Ракмотр считался утерянным, — проговорил Сарданапал, оставляя сферу на попечение Поклепа, который продолжал метаться вокруг неё, не зная, с какой стороны подойти. — Но сегодня мы видели его своими глазами. — Он уничтожен, — сказала Лена. Она уже несколько раз обошла воронку, собрала образцы стекла и песка, поколдовала, а теперь что-то записывала в блокнот. — Эво невоозно! — выкрикнула Жанна. Голос, как обычно, проглатывал согласные. Она так и не покинула своего места за столиком с шальную и стояла, прямая и напряженная, — Ео нитоо не мог унитоить! — Верно, — подтвердила Лена, щёлкнула пальцами, и блокнот исчез. Она в последний раз окинула взглядом воронку, оценивающе скользнула взглядом по сфере и обернулась: — Его не могли уничтожить. Значит, кто-то смог невозможное. И у этого кого-то была невероятная сила. Чувствуете её? Она прищурилась, пристально глядя в сторону Глеба. Таня скосила глаза вверх. Глеб кивнул, хмурясь. — Кто бы это ни был, — сказала Свеколт, — его уже нет. А дух начинает сошествие в хаос. Судя по остаткам магии — это был очень сильный некромаг. Но он не выжил. Она махнула рукой в сторону распахнутых дверей: — Тело… или то, что от него осталось, — улетело туда. — А здесь, — она указала на сферу, которая парила рядом с воронкой — находится тот, кого пытались спасти. Видимо, тоже некромаг. — Разве Ракмотр не должен был уничтожить всех? — подала голос Ягге. Она недовольно смотрела на сферу. Что-то её тревожило. — Должен, — кивнула Лена. — Но его перехитрили. Первый некромаг выпустил всю свою силу, чтобы отвлечь Ракмотр, затмить присутствие второго. И пока внимание артефакта было приковано к нему, удалось пронести сферу за пределы действия. Умный ход. И он сработал. В зале воцарилась новая тишина. Таня рассеянно оглянулась и наткнулась на васильковые глаза. Ванька. Он уже видел, и судя по выражению, давно. Смотрел на неё грустно, сжимая в руке… пустую вилку. Осознав, что до сих пор держит Глеба за рукав, Таня резко отталкнула руку, отпуская ткань. Чёрт. Как она вообще пустила его так близко? Мысли не успели оформиться, как академик нарушил молчание: — Какой силой нужно обладать, чтобы провернуть такое? Он смотрел на Лену. Та покачала головой, но не успела ответить. — Достаточной, чтобы отправить этот грёбаный артефакт к чёртовой матери, — послышался хриплый голос от входа. — Но самой при этом превратиться в ходячий скелет. Все обернулись. У дверей стояла Медузия — и фигура в плаще с капюшоном.