5. Рутина

Это «потом» наступило нескоро. Сначала — занятия. Бесконечные, однообразные, выматывающие. Нежитевидидение, трансфигурация, теоретическая магия, сглазы… Потом — драконобол. Гроттер, к своему ужасу, поставили младшим тренером, потому что «опыт есть», и нечего с мелюзгой конкурировать. Потом снова занятия. Дополнительные задания. Скучные вечера, наполненные шелестом пергамента и скрипом пера. Между всем этим — встречи с Медузией. Странные, почти формальные. На правах магспиранта Таня выбирала тему. Что-то про проклятые места и их влияние на ауру мага — Медузия хмыкнула, но одобрила. Обсуждали график учебы, допуски, какие-то обязательные работы. Будущее. Слово, от которого у Тани теперь дергался глаз. Она пыталась ловить взгляды преподавателей за завтраками. Искала Лею — безуспешно. Некромаги будто испарились. Ягге мелькала в коридоре раз в неделю, глядя сквозь, как будто Таня была не здесь. От Ягуна тоже ничего не добилась-тот словно бы обиделся на нее за Ваньку и старался избегать общения. В один из вечеров, сидя в кабинете Медузии, Таня не выдержала: — Профессор, можно… Один вопрос. О Ле… — Гроттер, — перебила Медузия, не поднимая взгляда от бумаг. — Не нужно лезть в это дело. Школа разберётся. — Но я хотела бы знать, чем могу помочь. Медуза замерла на секунду. Медленно подняла глаза. В них не было ни раздражения, ни усталости — только сухая констатация: — У вас редкий талант вляпываться в неприятности и оказываться там, где не нужно. Давайте попробуем избежать этой закономерности. Хоть раз. На этом разговор закончился. До спальни Таня добралась к десяти. Опоздала на ужин. Не обедала. В животе ворчало и крутило, словно желудок пытался пережевать себя сам. Комната встретила её пустотой. Выдвинутый футляр от контрабаса торчал из-под кровати, одежда валялась по полу, а сам контрабас, этот огромный труп музыкальной амбиции, валялся поперек кровати. Таня рухнула на стул. Тело ломило. В глазах щипало. Хотелось есть и тишины. И чтобы кто-нибудь… просто сказал, что всё в порядке. В дверь постучали. Она вздрогнула и прислушалась. Было тихо. Ягун? Ванька? — Я — отозвался знакомый голос. Через секунду дверь тихо скрипнула, и Глеб шагнул внутрь. В руках — закрытый поднос и кружка чая. Рот наполнился слюной. Глеб подошел ближе, поставил поднос на стол и открыл его. — Я принёс еду. Сверхъестественно свежую. Даже с булочками. Таня ответила не сразу. Просто смотрела. Тарелка с мясом, картошкой, кусок пирога, сладкие булочки. Потом выдохнула и придвинула стул ближе. — Ты всегда приходишь, когда уже поздно, — сказала она. — Почти как побочный эффект. — Я умею входить эффектно, — пожал он плечами. Таня ела молча. Глеб отошел к окну и смотрел на луну. Проглотив половину содержимого, она отложила вилку. — Спасибо. Я с утра не ела. Думала уже, помру с голода. — Я бы оживил. Пауза. Глуб вздохнул, провёл рукой по волосам. — Расслабься, это была шутка. Я пришел сказать, что те трещины, о которых говорилось, во время прибытия Леи… они открылись. Две трещины, которые связали Жуткие врата и наш мир. Недалеко от Лысой горы и в районе Дмитровки. Обе удалось закрыть — златокрылые успели. Но следы… странные. Тьма в них скапливается и не исчезает. — Из-за жутких врат? — Да. И ворота, которые тут стоят… Они сильнее и сильнее дрожат. И чем дальше — тем хуже. Таня отставила кружку. — Это связано с Леей? — Не напрямую. Но она — триггер. Как и Тантал. — Решают, что делать с ними? Он кивнул. — Завтра планируют принять решение. Уже обсуждают варианты. — А Тантал… он уже выбрался из сферы? — Ага. Была целая операция по его вызволению. Он… вроде в порядке, хотя насколько может быть в порядке ребенок, который стал сильным некромаги сильно рано. Странный он. Постоянно молчит и смотрит на меня. — А Лея? Она восстановилась? — Не знаю. Она всё время в плаще и капюшоне. Не хочет показывать лицо. Ни с кем не говорит. Даже с преподавателями. Таня молчала, чувствуя, как в животе снова скручивается холодная узелковая тревога. Всё слишком странно. Она подняла взгляд. — Почему ты мне это рассказываешь? Он посмотрел прямо, без ухода. — Потому что наши пришельцы из будущего как-то связаны с тобой. — В смысле? — Не знаю. Магией. Нитью. Случаем. Или чем-то старым и глубоким, что мы ещё не поняли. Но связаны. Слишком многое завязывается вокруг тебя, Таня. Это уже не совпадение. Таня опустила глаза. Глеб встал. Подошёл к двери. — Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, — тихо добавил он, — я люблю тебя и всегда любил. Таня не ответила. Просто слушала, как дверь закрылась за ним — мягко, почти неуловимо.