7. Встреча

Утро началось с того, что Глеб вытащил Таню с завтрака, даже не удосужившись объяснить зачем. Он просто подошёл и коротко бросил: — Пошли. Таня успела сделать только один глоток чая. — Глеб, подожди, что случи… — Пошли, — повторил он, не оборачиваясь. Он не бежал, но шагал быстро. Таня едва поспевала, почти вприпрыжку. Только у двери со сфинксом, за которой располагался кабинет академика Сарданапала, Глеб сбавил шаг и, не глядя на неё, тихо сказал: — У нас проблемы. Когда они вошли, Таня невольно замерла. В кабинете уже собрались все преподаватели и магспиранты. Академик сидел у окна, рядом — Медузия и Зублдериха. Поклёп стоял у книжного шкафа. Шурасик, Ленка и Жанна о чём-то переговаривались шёпотом. Ягге курила трубку, устремив внимательный взгляд на внука — тот, вопреки своему обычному состоянию, сидел нахохлившись, слушал Ваньку, который увлечённо что-то рассказывал. Тарарах стоял рядом и серьёзно поддакивал. Катя осматривала комнату, сидя рядом с Ягуном. В углу, чуть поодаль от остальных, Соловей с мрачным выражением лица слушал Абдуллу, который, окрылённый вниманием, с жаром повествовал что-то о проклятиях. Но внимание Тани сразу приклеилось к тёмному углу кабинета. Там, в полумраке, сидела Лея — закутавшись в неизменный тёмный плащ. Её лицо, как всегда, было скрыто. Только тонкие руки, аккуратно сложенные на коленях, казались почти статуями: неподвижными, бескровными. Рядом с ней сидел мальчик, прижавшись к её плащу. Таня увидела его впервые — и сразу поняла, что имел в виду Глеб. Медные волосы, вплетённые с чёрными, едва вьющимися прядями. Высокие скулы. Лёгкий смуглый оттенок кожи, словно тронутый ветром. Худой, в чёрных джинсах и плотном свитере. Он был слишком… собран. Слишком тих. Слишком неподвижен — и это пугало. Он не ерзал, не оглядывался, не пытался привлечь внимание, как это делают дети. Он просто сидел — и смотрел. И от этого становилось зябко. Таня осторожно приблизилась к Ягуну и Ваньке. Глеб остался у двери. Катя встретила её лёгкой улыбкой. Таня уловила обрывки Ванькиной речи, но не успела ничего спросить — дверь снова отворилась. Вошли двое. Первый — высокий, мощный байкер в короткой кожанке, военных ботинках и с посеребрённой пряжкой в виде костлявой руки. На лысой голове — бандана. Второй — его противоположность: высокий, костлявый, в строгом чёрном костюме с тонким жабо. Казалось, он вышел не из коридора, а со сцены камерного концерта. Их объединяло одно — на цепочках на груди покачивались крылья. Златокрылые. Байкер заговорил первым. — Лигул начал движение. Он узнал о Лее и Тантале и собирает армию. Уже несколько сотен стражей мрака и других существ встали под его знамёна. Сарданапал потемнел лицом. — Он намерен использовать их, чтобы уничтожить Свет, — добавил пианист с мягким музыкальным акцентом. — Разрывы становятся все более частыми, и он верит, что сможет вырвать Тьму из-за Жутких врат. То, что должно оставаться запечатанным навечно. — И он идёт сюда, — подтвердил байкер. — Здесь последняя связка между Вратами и живым миром. И он знает, что дети — здесь. — И что собирается делать Свет? — сухо бросила Ягге. Златокрылые переглянулись. — Эссиорх? — Сарданапал взглянул на байкера. Тот тяжело вздохнул: — Никто не успеет. Ни одна группа не сможет пробиться сквозь барьер, который Лигул уже поднял. — Какой ещё барьер? — Медузия бросила взгляд в окно, будто надеясь что-то там увидеть. — Он начинается в нескольких километров от Буяна, — пояснил пианист. — Это не просто магическая преграда. Это зона искривления. Всё, что её пересекает, исчезает. Соскальзывает в Тартар. — Значит, помощи не будет… — тихо пробормотала Лена, задумчиво крутя в пальцах карандаш. — Будет, — возразил Эссиорх. — Но не сразу. Нам нужно время. Два, может, три дня. — А у нас… — глухо произнёс Глеб, — …один. Максимум — полтора. — Вот именно, — кивнул пианист. — И всё, что у нас есть — это школа. Её защита. И мы сами. — Ученики должны быть в безопасности, — Сарданапал сжал переносицу. Его усы безжизненно висели, не пытаясь разыграть своего хозяина. — Меди, Зуби — займитесь эвакуацией детей в безопасное место. — Займёмся, — коротко кивнула Медузия. — Спасибо. Тогда мы начнём разработку пл… — Почему вы нас защищаете? В комнате повисла тишина. Лея стояла у окна, плащ её дрожал, словно в комнате поднялся ветер. Её тень растекалась по полу, вытянутая, тревожная. — Отдайте нас им. И никто не пострадает. Разве не так? — её голос был ровным, но будто отдалённым, как звучание колокола сквозь толщу воды. — Вы не выдержите натиска. Их слишком много. — Приказ Троила, — покачал головой Эссиорх. — Мы не можем. Это поставит под угрозу весь Свет. — А сейчас вы ставите под угрозу школу. И всех, кто в ней, — тихо ответила Лея. — Все, кто искал защиты на Буяне, — вмешался Сарданапал, — всегда её получали. К тому же, Лигулу нужно не только вы. Он хочет открыть Жуткие врата. Это — конец всего. Наступила пауза. И в этой тишине Таня услышала что-то странное — слабое царапанье, будто когти по камню. Трещина. — Я думаю, я смогу помочь, — вдруг сказала Лея. — отбросить армию Лигула. Наступило молчание. Все переглянулись. — Я смогу удержать его. Но что делать с трещинами — не знаю. — С чего ты взяла, что ты… — начал Ваня, но Ягун резко наступил ему на ногу. — Мы благодарны за помощь, — осторожно вмешался Сарданапал, — но мы должны знать, откуда такая уверенность. Мы не можем рисковать вслепую. Кхе-кхе. Покашливание раздалось от входа. Все головы повернулись. Старушка в чёрном балдахине, с зачехлённой косой и рюкзачком за спиной. От её присутствия в комнате повеяло ледяным холодом. — Давно не виделись, Аида, — вздохнула Ягге, прищурившись. — Давно и я тебя не видала, старая подруга, — отозвалась Смерть. Эссиорх сделал шаг вперёд, но не успел открыть рот. — Бааабушка! — радостный детский крик рассёк тяжёлую атмосферу, как солнечный луч сквозь бурю. Маленький вихрь бросился к старушке и влетел ей в объятия. — Ну же, мои золотки, не скучали? — ласково сказала Мамзелькина, щёлкнула Тантала по лбу — тот засмеялся, по-настоящему, безмятежно. — На, мой светлячок. Держи. Она вытащила откуда-то из воздуха леденец-петушка и протянула мальчику. — Рада тебя видеть, — пробормотала Лея. Её плечи расслабились. Плащ перестал колыхаться. — А ты не могли прийти раньше? — Ну-ну, — погрозила пальцем Аида, — у меня и своих дел хватает. Но вот решила заглянуть, приободрить да пару подсказок дать. А там и папка ваш всё разрулит. — Папа… здесь? — голос Леи дрогнул. — Ну, в каком-то смысле, — хихикнула Мамзелькина и щёлкнула пальцами. Появилось кресло, куда она усадила себя и Тантала. Тот, вертя в руках леденец, слушал её, затаив дыхание. Коса, как сторожевой пёс, качнулась — и замерла у неё за спиной. — Я не об этом… — Лея сдерживалась, но голос выдавал раздражение. Но ее проигнорировали. — Ну расслабьтесь, я же без разнарядки! — весело сказала Смерть. — Давайте знакомиться. Аида Плаховна Мамзелькина, старший менеджер некроотдела. А ты, златокрылый, крылышки береги — редкая это вещь! Эссиорх слегка кивнул, серьёзно: — Спасибо за предупреждение. Академик откашлялся. — Чем обязан такому визиту? — спросил он натянуто. Для большинства магов встреча со Смертью была последней. Даже для него — человека привыкшего ко многому — это было на грани. — Проходила мимо, вспомнила про один должок… Думаю: загляну, чаю попью, да помогу малость, — лукаво ответила Мамзелькина. Ягге взмахнула рукой, и перед гостьей возник стол, старая бочка с кранчиком и два бокала. — Медовуха времён царя Гороха, — пожала плечами бабушка Ягуна. — Думала приберечь, но, похоже, особей повода уже не будет. Смерть втянула аромат напитка и причмокнула, потягивая с удовольствием. Таня, стоявшая до этого как столб, вдруг осознала: на них идёт армия Тьмы, пространство трещит по швам, вот-вот распахнутся Жуткие врата… …а Смерть сидит у окна и напивается. Стало дико смешно. Таня обвела глазами кабинет, будто пыталась уловить логику происходящего. Глеб и Жанна переглядывались — явно мысленно общались. Лена со Шурасиком таращились на Аиду, как первокурсники на сладости. Вид у них был… почтительный. Видимо, жаждали задать тысячу вопросов, но держались. Ягге допивала второй бокал с Аидой и делилась рецептами. Ягун, Ванька и Катя — просто сидели, как люди, впервые увидевшие Горгону в боевой форме. Преподаватели переглядвались, но без особой веры в происходящее. Лея, тяжело выдохнув, нарушила тишину: — Бабуль, давай как-то закругляться. Что нам теперь делать? Как нам с Танталом вернуться назад… ну, то есть, вперёд? Аида, слегка захмелев, наставила на неё палец: — У тебя, дорогуша, ужасная привычка… — она икнула, — ты не умеешь слушать. Ну какая из тебя… иыыык… Смерть?! Надо же слу-у-у-шать. — Смерть? — подала голос Лена. Терпение её явно сдало позиции и ушло в отпуск. — В мире есть вообще вторая смерть? Этот вопрос вызвал у Аиды безудержный восторг. Она захохотала, запрокинув то голову, чуть не опрокинув медовуху. — Ох, знала бы ты, девочка… как же это тяжело — быть единственной! Ты всё тащишь, тащишь… А тут — свет в конце тоннеля! Вот она, сидит, щурится. Ну разве не милашка? Златокрылые переглянулись. Один из них негромко пробормотал: — Значит, легенды были правы. — Легенды, — фыркнула Аида, — это истории, в которые добавляют побольше рогов, копыт и трагедии, чтобы звучало внушительно. А на деле всё просто: кто-то родился, кто-то умер, кто-то — между делом — спас мир. Она мягко, даже трепетно, посмотрела на Лею и Тантала: — Я ж сама была такой… хех… тысяч… сколько?.. Эх, не помню. Но я ей своё место уступлю… когда пора придёт. Пусть поживёт пока. Пусть научится. Слушать, в конце концов. — Говорится, что Смерть появляется из атомов, — Лена сделала шаг вперёд и уставилась на Лею. — Но ты… не похожа на ту, кто “возникла из остатков материи”. Тантал, спокойно вертевший в руках карамельного петушка, поднял на неё глаза. Лея пожала плечами: — Почти. Я родилась как обычный человек. Просто при рождении… я вобрала в себя всё, что осталось. Все остатки дара некромагов, которые ушли, не передав силы. Все блуждающие осколки. Всё, что не успели собрать до меня. У меня есть мама. Есть папа. Просто… — она посмотрела на Тантала, — они особенные. Шурасик, что то строчивший в блокноте, вдруг резко поднял голову. — Постойте. Его голос стал неуверенным. — Вы хотите сказать… что вы — дети некромагов? Жанна приподняла брови, как будто ей только что объявили, что у квадрат это круг и никаких альтернатив. — Это невозможно. У некромагов не бывает детей. Это против всех законов магии. Это против самой… сути! — Против сути, — отозвалась Эссиорх, поднимаясь с места. Голос её звучал тихо, но с тем непоколебимым спокойствием, которое заставляет замолчать даже шумных ведьм. — Но если есть великая любовь… тогда возможны и великие чудеса. Наступила тишина. Та самая — густая, звенящая. Лея подняла голову. Капюшон колыхнулся. — Это было чудо. Но — не одно. Тантал встал рядом. Он всё так же держал петушка, только теперь — крепко, двумя руками. Ветер ударил в окно. Аида, поставив пустой стакан на стол, икнула и вздохнула: — Ну что ж. Кажется, пора приступать.