Часть 2

      Зималетдинов Вахит никогда ни о чем не мечтал.       Его желания вообще были просты и незамысловаты, а с одиннадцати так и вовсе свелись к базовым: досыта поесть, отжать у слабаков одежду и спокойно поспать.       Оно и неудивительно, если как раз тогда родители забухали начерно. И как-то резко, не сбавляя оборотов. Сначала мама. Причем сперва-то божилась, что после праздников ни-ни, а потом и обещать перестала. Вот тогда он и стал «уличным пацаном». Кое-как окончив восьмилетку, Вахит пошёл учиться на шофёра в ПТУ. Но и там не доучился год.       Да, Зималетдинов Вахит никогда ни о чем не мечтал, пока одна добрая душа не накормила его пирожками. Прекрасное создание, по имени Вера, с невероятно притягательной попой и аппетитной грудью. Дрочить он на неё, помнится, начал лет с четырнадцати, как впервые приметил. Она часто тогда гуляла с подружками на районе, совершенно не замечая «скорлупу», пускавшую на взрослых девушек слюни. Да уж, фигуристая красавица здорово баламутила неокрепшие умы пацанов.

***

      Верочка только намечала план следующей встречи, как Вахит сам заявился на порог. Лицо в крови, да и весь какой-то помятый. Девушка, не теряясь, затащила парня в комнату, усадила у окошка, принесла вату, перекись, бережно промыла все ранки да ссадины. Сильнее всего оказалось рассечение на брови и губе, а так вроде ничего страшного, хотя крови и много. Вахит же тоже не терялся и, когда она стала обрабатывать губу, сдавленно зашипел:       — Больно, подуй.       Ну Верочка и подула. И очнуться не успела, как её вовлекли в поцелуй. Парень держал её за голову, запутав пальцы в волосах, и с большим энтузиазмом вылизывал ей рот. А дальше как в тумане… Верочка так увлеклась поцелуем, что и не заметила, как очутилась под Вахитом. И когда недавний «тетёха» успел стянуть с неё лифчик — тоже. Просто — раз, и она уже под ним полностью голая, и сама старательно стягивает с Вахита штаны и свитер.       Парень вылизывал ей грудь с большим энтузиазмом. Верочка только глаза закатывала и хрипло вздыхала, чувствуя, как, в одном ритме со вздохами, пульсирует налитой желанием член. Когда он вдвинулся в неё — стало больно, очень. Она даже всплакнула, на что Вахит с жаром принялся покрывать поцелуями её лицо.       Кончил парень ей на живот и сел, разглядывая опавший член, весь в бело-красных разводах:       — Девственница, что ли? — прям сильно удивился.       Верочка аж взвилась, одеваться начала:       — А ты думал — что?! Что я какая?! — и ткнула пальчиком в широкую грудь. — Какая? Шалава, да?!       Он ладошку её поймал, прижал к себе и погладил Верочку по спине, приговаривая:       — Ну, ты такая красивая… Неужели ж никого получше не нашла для первого-то раза?       Девушка в крепких руках обмякла и как-то смущённо призналась:       — Нравишься ты мне, — и, видя неверящий взгляд, веско добавила, — давно!

***

      Вахит Зималетдинов никогда никому не нравился.       А потому привык, что девушки для постели — это обычные шалавы. Что уж говорить о таких эффектных красотках, как Вера.       Вахит Зималетдинов никогда никому не нравился, пока не понравился Верочке.

***

      Зоя Никитична была умной женщиной, и, выслушав рассказ дочери о влюблённости и первом сексе, крепко призадумалась. Она-то и не подозревала о чувствах дочери к какому-то «мотальщику», но тотчас придумала план, как поженить их.       А ещё Зоя Никитична была крайне удачливой женщиной. Подгадав время, она заявилась в квартиру дочери, открыв замок своим ключом. Дети были заняты друг другом и совершенно не слышали, что в квартиру зашёл кто-то посторонний. Зоя же Никитична, схватив покрепче сумку, замахнулась на них и зычно заорала:       — Ах ты паскуда! Дочу мою опозорил! Девства лишил, поганец! — а когда Вахит попытался сбежать, натягивая на ходу штаны, схватила его за руку. — Куда побежал, охальник!!! Э нет, так не пойдёт, говорить будем!       Верочка сидела ни жива ни мертва и от стыда не знала, куда себя деть. Она-то прекрасно поняла, что затеяла мать. И смотреть на этот спектакль совести не хватало.       — Мама, мама, ну хватит. Не позорь меня, пожалуйста.       А вот сама Зоя Никитична совершенно не считала, что кого-то позорит. Начальственным тоном велела собираться и идти к ним домой — говорить с отцом. Конечно, она побаивалась, что парень по дороге сбежит, но рискнуть стоило.       Вахит же, искоса поглядывая на Зою Никитичну, нежно придерживал Верочку под ручку и топал куда их «конвоировала» грозная дама. Пришли. Отец девушки, кстати, Зиму удивил — тщедушный, лысоватый, раза в два меньше жены. А ещё больше подивил тем, что помогал супруге раздеться, нежно приговаривая: «Ну, Зоюшка моя, маленькая, не нервничай. Тебе нельзя, давление же».       А уж когда эта большая громкая женщина принялась хлопотать вокруг мужа, быстро и совершенно незаметно накрыв богатый стол, налила мужу рюмку водки… В общем, вилась-крутилась вокруг супружника раскормленной ланью, расхваливая на все лады: «Ах, какой ты у меня заботливый. Настоящий мужик!» — и Вахиту, главное, указывает на мужичка: «Вот таким и должен быть хороший муж — заботливым!»       Вахит же сидел молча и всё глядел: то на бойкую Зою Никитичну, то на раскрасневшегося гордого отца, то на саму Верочку, которая, к слову, от стыда не знала, куда прятать лицо, а после, потупив глазки, тихо шепнула: «Прости меня, пожалуйста».       А Зоя Никитична уже приступила к следующему акту: принялась пересказывать главе семейства, да в красках, что она недавно увидела:       — Вова, ты представляешь, я-то думала доченьке помочь прибраться, пока она со своим гопником гуляет, а они там… — Зоя Никитична театрально прикрыла ладошками круглое лицо, всхлипнула раз-другой и бодро продолжила: — Голые совсем, друг на дружке. А доча… Доча-то наша причиндал срамной наглаживает, а чернявый бесстыдник мнёт её, голубку, по-всякому и во всяких местах. Стыдоба какая-я-я! — и завыла по-бабьи в голос. Муж же стал гладить её по плечу, успокаивая, и грозно поглядел на дочь.       — Господи, какой позор! — только и выдавила из себя бледная Верочка, отвернувшись ото всех.       — Значит так… Жениться-то когда собираетесь? — веско подытожил глава семейства.       Вахит растерянно огляделся:       — Жениться?       — А ты, паскудник, и не собирался?! — Зоя Никитична замахнулась полотенцем на будущего зятя.       — Мама, ну хватит! — Верочка попыталась образумить мать.       — Ах ты, шалава! И сколько у тебя таких, как он? — Зоя Никитична вошла в роль, но краем глаза отслеживала реакцию парня на свои слова. Тот не подвёл и от возмущения даже привстал:       — Она не шалава! Я у неё единственный!       — Ну раз первый, то не позор ещё, если женитесь, — подвякнул папа.       Голова у Вахита шла кругом:       — Да поженимся мы!       Родители невесты, переглянувшись, тотчас засуетились: Зоя Никитична достала ещё одну рюмку, для Вахита, и до краев наполнила водкой.       — Ну, за будущую свадьбу! — и опрокинула в себя. Супруг не отстал.       — Я не пью, — Вахит попытался отодвинуть рюмку, и женщина неожиданно удивлённо на него глянула, одобрительно сказав:       — Ох, какой у тебя, Верочка, муж будет хороший — и не пьющий и видный такой, высокий! А свадьбу через месяц сыграем. Завтра сходите заявление подадите, а я продуктами займусь, прикуплю что надо. Костюм парню купим новый, чтоб настоящим женихом был. Модный самый достану такому-то красавчику. Ох, и обзавидуются соседки.

***

      Вахита Зималетдинова никто никогда не хвалил.       Матери и отцу было не до него — только и думали, где найти выпивку. А на успехи или неуспехи сына в учёбе никто и внимания не обращал.       Вахита Зималетдинова никто никогда не хвалил, пока в его жизни не появилась будущая тёща, Зоя Никитична. Она вот почему-то считала, что Вахит — красавчик и молодец, что не пьёт. А ещё была уверена, что кому-то до Вахита есть дело, и кто-то там «обзавидуется такому жениху».

***

      Верочка, если честно, и не ждала, что Вахит после вчерашнего появится ещё, но нет, пришёл. Стоит, держит в руках паспорт и ожидает, пока она соберётся. Немного подгоняет ласково: «Веруш, ну давай поскорее. Ну куда так наряжаешься-то?»       А она и не спала всю ночь от жгучего стыда. Всё крутилась на кровати и жалела, что так оно повернулось. Нет, кабы Вахит не нравился ей до помутнения в глазах, возможно, она б без зазрения совести воспользовалась маминой хитростью, а так… Ей отчаянно хотелось всё отмотать назад.       Костюм Зоя Никитична, как и обещала, достала заграничный. Вахит надел, приосанился, полюбовался блестящими носами новых туфель, придирчиво вгляделся в зеркало. Веркина мама счастливо ахнула, всплеснув руками:       — Жених!

***

      Вахиту Зималетдинову никто никогда ничего не дарил.       Одежду и обувь он отбирал у зазевавшихся чушпанов. Деньги на еду находил там же.       Вахиту Зималетдинову никто никогда ничего не дарил, пока в жизни не появилась Верочка.

***

      Свадьба вышла шикарной. Нарядные жених с невестой, пьяные гости, такие же хмельные и нарядные пацаны. Все искренне поздравляли молодых. Лишь кучерявый гопник, который Турбо, вяло поводил у Верочки перед носом кулаком и пьяно прошипел: «У-у-у, змея».       Зажили молодые у Верочки в квартире. Молодая жена обхаживала мужа, тот любовался её красотой и нарадоваться не мог, что так всё случилось. Конечно же, он начал думать, где бы подзаработать. Вахит прекрасно понимал, что такая женщина, как его тёща, долго лоботрясничать зятю не позволит.       Однажды, когда они с Верочкой пришли к ним на воскресный обед, Зоя Никитична взялась напоказ причитать да хвалить, какой у неё московский племянник молодец да умница. Тоже, мол, таскался-мотался без дела по улицам, а потом возьми да и подрядись: сперва могилки копать, а потом и бригаду похоронную сколотил. Выкупил оборотистый парень у кого-то старый ПАЗик, и бизнес попёр. Вахит не дурак, слушал да мотал на ус.       Турбо, выслушав «бизнес-план» Зимы, лишь у виска покрутил: — Я че, могильщик тебе, что ли? Пусть долбоёбы какие корячатся. Я так пока поживу.       Ну, так значит так. Вахит же времени не терял: восстановился — пусть и с большим трудом — в ПТУ, пообещал новой родне окончить, ведь права были нужны кровь из носу. Потом поспрашивал среди «универсамовских» и из «стариков», что поумнее до порукастее, тоже сколотил бригаду похоронную. Дядя Толя на себя взял автобусную часть. Медленно, но дело пошло.       Зоя Никитична наблюдала: любимая доченька расцвела, за мужем ухаживала, по дому старалась. Да и молодой муж оказался не промах, сразу просёк, к чему тёща разговор про столичных хороняк завела.       — Ох, вот какой зять у меня молодец! Сам придумал, чем заняться, сам бизнес начал. Деньги в дом приносит хорошие!       — Чего это — твой зять, и мой тоже! — супруг, немного выпив, тоже счёл, что такого парня грех не похвалить.       — Верим мы, сынок, что у тебя всё выйдет, правда, Верочка? — дочка обняла Вахита и любовно поцеловала в гладко выбритую щёку.

***

      В Вахита Зималетдинова никто никогда не верил.       Отец и мать лишь отмахивались и называли отребьем, говорили, что ничего-то он не добьётся в жизни.       В Вахита Зималетдинова никто никогда не верил, пока он не стал частью семьи Филичевых.

***

      Когда хоронили вконец спившихся родителей Вахита, то абсолютно все хлопоты взяли на себя жена Верочка и любимая тёща. На кладбище пришло много людей, в основном подруги Зои Никитичны. Правда, не посочувствовать и слово доброе об усопших сказать, а позубоскалить:       — Пьющие дохнут как собаки.       — Да что ты, Алексеевна! Они ж такого сына вырастили! Ты посмотри, какой красавец, а молодец какой! И Верочку мою содержит и любит её. Да разве ж такого парня плохие люди вырастили бы?

***

      Вахита Зималетдинова никто никогда не защищал.       Родители, которые, априори, должны бы положить жизнь за своего ребёнка, отдали жизни за «зелёного змия».       Вахита Зималетдинова никто никогда не защищал, пока в его жизни не появилась Зоя Никитична. Тёща стала ему матерью.

***

      Валерий Туркин, мужчина пятидесяти трёх лет, сидел с другом в баре. Залысины поблескивали в мигающем свете. Кучеряшки с возрастом поблекли и были решительно сострижены женой.       — Вот ты, Вахит, представляешь? Я ей говорю: «Дашк, давай потрахаемся», а она мне (уж второй месяц!): «Голова болит», и как грюкнется на другой бок, я ей: «Аккуратнее там, а то пузо на пол свалится», — Валера заржал. Вахит же спокойно потягивал пиво. Валера пьяненько икнул:       — А этот мой, долбоёбик! Я ему: «Убери за собой со стола», а он: «Угу», и пошёл себе дальше рубиться в комп.       Вахит Зималетдинов раз в два месяца, на протяжении долгих лет выслушивал жалобы друга. И всегда удивлялся: разве так у них с Верой? Нет, у них с женой по-другому. Верочка — любительница фитнеса и педикюра-маникюра, всегда с удовольствием показывала мужу наведённую красоту, что каждый раз перерастало в бурный секс. Иногда — в медленный и нежный. Ладные, сметливые сыновья тоже радовали трудолюбием и уважением к старшим: лет с двенадцати уж по дому помогали, и с бригадой иной раз ходили могилы копать, отцовскую науку перенимая. Маму свою мальчишки обожали и берегли, гордились ею. Красавица она у них.