Часть 14: Провал

Никита так сильно хотел провести время с семьей, в особенности с Диларой, что на деловую встречу отправил Туркина. Впрочем, это было ожидаемо. По большей части Кологривый пересек полстраны только по основной причине — отдохнуть. А Валера… это так. Просто правая рука, которая всегда выполнит чужие обязанности. За это он отпустил Туркина и Соню прогуляться по городу, сходить на свидание. Хотя самого Кощея сжирали разного подобного рода мысли, но желание провести хотя бы день в компании с любимой женой пересилило любые его опасения. Он аккуратно входит в широкую комнату двухэтажного коттеджа, который он снял на время проживания здесь заместо отеля. Дилара сидела на краю кровати к нему спиной и расчесывала свои волосы, смотря в окно. Её плечи оголены, как и грудь в целом. Она была полностью обнажена. Оттого Кощей сглотнул тугой и тяжелый ком, пытаясь выдавить из себя слюну. Он так редко стал встречать Дилару именно так: полностью желанной. Она была полностью измучена детьми, обязанностями, повседневными делами, из-за чего Никита даже позабыл о старой половой жизни. Он часто дрочил, грешил, но не трахался ни с кем, кроме Дилары. Он любил её. Он был ей верен до конца своих дней. И сегодня прекрасная возможность доказать его искушение. Как тогда, ровно шестнадцать лет назад. Он проходит вглубь комнаты, закрывая за собой дверь. Скорее это уже сработало по привычке. Его тихие шажки звоном отдавались в голове Дилары. Она выронила расческу, оставшись покорно сидеть на краю кровати, немного сминая края своими тонкими пальчиками. — Диль… — глубоко и низко выдохнул Кощей, обходя девушку. Он встал перед ней, закрыв ей вид на окно. Она послушно посмотрела в его темно-зеленые глаза, что чуть скрывали небрежные отросшие кудри. Улыбнувшись, Диля уже хотела потянуться к волосам любимого мужа, но он даже как-то грубо отпихнул её руку, обхватив её тонкие запястья кольцом из своей руки. — Никит… — Диля сглотнула такой же тяжелый ком, чувствуя подступающую влагу между ног и дотошно приятный затягивающий узел внизу живота. Она даже и не помнит, когда в последний раз ощущала подобное. Голова тотчас закружилась, а по спине невольно прошлась волна приятных мурашек, смывая за собой полностью все. Кощей другой рукой прикоснулся к её подбородку кончиком большого пальца. Потирая, мужчина сжал челюсть девушки, шлепнув её по щеке. Он толкнул её в грудь, и Дилара упала на кровать, утопая в мягком матраце. Она вздохнула, приподнимая грудную клетку, и Кощей тотчас навис сверху, накрывая губами её сосок. За другой он взялся пальцами, ущипнув и шлепнув в конце. Он посасывал прежний, кусал его зубами, оттягивая, Дилара протянула грязный стон, ерзая на кровати. Он обхватил её запястья одной рукой, поднимая руки девушки над её головой. Дилара не сопротивлялась. Она дала полный контроль любимому супругу, что, кажется, был готов порвать её прямо здесь и сейчас. Дорожкой поцелуев он спускался ниже, невольно отпуская руки девушки. Его руки перешли на её груди. Сжимал их, теребил соски, пока облизывал каждую клеточку её тела, проводя языком по ребрам, животику. Оттягивал тонкую кожицу и оставлял поцелуи. Внизу она тоже была обнажена. Оставил в покое её груди, прикасаясь пальцами к уже набухшему клитору. Его прикосновения током обрушились на девушку. Она вцепилась ногтями в покрывало, выгибаясь. Кощей не медлил. Он раздвинул пальцами влажные складочки, надрачивал клитор и вскоре дотронулся до заветного прохода. Ждать было невтерпеж, потому мужчина нагло вошел в неё, чувствуя старую и прежнюю узость, что была в Диларе. Она простонала, глубоко вздохнув. — Да… боже, да… — протянула Дилара. — Тебе нравится? — Никита толкнулся раз, разрывая податливое тело супруги. Он так давно этого ждал. — Безумно, Никит. Он добавил второй палец, чувствуя, что влагалище девушки обхватывало его пальцы узким кольцом. В ней было так тесно, что Кощей терял рассудок. Он выдавил из себя слюну, растерев её по проходу и клитору, жадно поцеловав. Толкнулся два. Дилара протяжно выкрикнула, сжимая в руках свои груди, щипая соски, как бы имитируя прикосновения любимого. Его пальцы глубоко в ней. Она чувствовала их в себе и сама уже насаживалась на них. Кощей рыкнул, толкнувшись в третий раз. Чувствовал жар, пульсацию внутри. Во рту все пересохло. Слышал собственное сердцебиение, то, как по-особенному кровь прильнула очередным огромным потоком к его члену. Клянется Богом, в которого не верит, что его деловые брюки стали ему малы. Стояк упирался в живот, создавая дискомфорт. — Хочешь меня? — спрашивает Кощей между своими грубыми толчками. — Да… — вновь протягивает Дилара. Несмотря на грубость, он медленно и довольно-таки аккуратно выходит из неё, облизывая свои пальцы вперемешку со своей слюной и природной смазкой девушки. Тотчас снимает с себя кожаный ремень, складывая его вдвое. Он шлепнул им по коленкам Дилары, заставляя её пошире раздвинуть ноги. Она повиновалась. Опустил свои брюки, затем и черные боксеры, кинув их на пол. Он уже хотел пристроиться между её ног, но вдруг вспомнил, что давно не грелся в её рту. Приподнялся, полез на кровать, подвинулся ближе к лицу Дилары и шлепнул членом по её щеке. Она покорно разомкнула губки, вновь теребя свои сосочки. Кощей рыкнул, откинув голову назад. Она с радостью и без проблем приняла его член в свой рот. Толкнувшись бедрами, он почувствовал новый прилив крови к органу. Его член тотчас затвердел, и Дилара не на шутку начала давиться, но Кощея то только возбуждало. Он в ней уже наполовину, выходить не хочет. — Мой член в твоем рту смотрится так охуенно, Диль, — выдыхает мужчина. — Оттрахал бы тебя по самые яйца. Понятно, что Дилара ничего не ответила. Только промычала и опустила руки к влагалищу, начиная массировать клитор, чувствуя на пальцах свою скользкую смазку. Кощей входил глубже, не боясь, что Дилару вырвет. Он очень долго ждал. Вскоре он стал немного наращивать темп и без стеснений начал долбить её тесную глотку. Ему так нравилась вся миниатюрность Дилары: это так сводило с ума. Её вздохи, хлюпанья, то, как она давится — всё это только заставляло Кощея наращивать темп. Он резко вышел из её рта, побив головкой о губы девушки. А потом вновь опустился на пол, перевернув Дилару на живот. Сегодня решил немного поэкспериментировать. Он встал на пол к краю кровати, а девушку поставил перед собой раком уже на самой постели. Она покорно выпятила свою мягкую попку, и Кощей, словно в дурмане, шлепнул по белоснежной коже. Там остались его красные следы. — Какая ты грязная, — усмехнувшись, произнёс Никита, во второй раз шлепнув. Он понимал, что Дилара мокнет от каждого его шлепка, что она еле как сдерживает свои стоны. Она выгибает спину и головой падает в матрац, как бы уже прося, чтобы Кощей, наконец, вошел. Он водит головкой члена по заветному проходу и входит, чувствуя нескончаемые притоки тепла и пульсацию вокруг органа. Толкается бедрами и оказывается по самые яйца в Диларе. Хватается за её бедра, вновь шлепает по заду. — Невероятная, — протягивает мужчина. Дилара постанывает, жмуря глаза. — Только моя. Он тотчас ускоряется, вдалбливая её жалкое и податливое тело в кровать. Он слышит её скулеж, её мычания, но всё это так заполняет его голову, что его не волнует, что Соня и Валера могут вернуться чуть раньше. И сам того не понимая, он стал стонать ровно также. Их голоса слились воедино. Пот капал с его лба прямо на копчик Дилары. Он старался протирать лицо, но за процессом тогда следить стало бы сложнее. Никита ускорился, ударяясь бедрами об зад девушки. Он сам того понять не мог, но, кажись, скоро кончит. Раз толчок. Два толчок. Шлепок, за ним ещё один. Дыхание мужчины становится учащеннее, а стоны Дилары громче и громче. Его толчки грубее, глубже, его движения и быстрые, и в тоже время медленные, потому что надо удержать волну эйфории, что последует после. Он представлял Дилару и так и сяк. И хотел её в каждом уголочке дома. Но почему-то она даже ничего не сказала насчет того, что будет сидеть полностью голой. Хотя нет. Она ждала своего хищника. И от этой мысли Никите срывает крышу. Он толкается в последний раз и наполняет девушку своим семенем. Дилара чувствует внутри себя его пульсирующий член и выходящую из головки сперму. Она постанывает, напрочь утопая в подушках. Медленно выходит, выжимает остатки на попу девушки, шлепая. Потом плюхается рядом, гладя Дилару по волосам, убирая взъерошенные локоны назад. — Понравилось? — спрашивает он с насмешкой. — Ещё как, — Дилара облизывает губы.

***

Ближе к вечеру супруги решают прогуляться по городу, обсудить все планы на этот их незапланированный уикенд. К тому же Никиту только недавно начала волновать вся эта заинтересованность Валеры в его дочери. Они решают посидеть на летней террасе какой-то кафешке. Дилара заказывает себе легкий салатик и лимонад. Кощей просто воду со льдом и курицу. Он очень проголодался. — Как у Сони дела? — невзначай спрашивает мужчина. — Вроде хорошо, — Дилара вспоминает последний разговор с дочерью наедине и тут же покрывается румянцем. Никита это замечает. Он прекрасно знал свою жену, потому и насквозь видит её ложь. — Говори, — настойчиво просит он. — Я же не отстану. — Только обещай не злиться, ладно? — Ну? — Соня любит Валеру. — Я это знаю. — Он её тоже. — В смысле? Как девушку что ли? — Кощей в руках сжимает вилку до белых костяшек. Его такой расклад явно не устраивал. Хотя он понимал, что такое возможно. Дилара молча кивает головой. — Ты знала и не сказала? У них было что-то? — Может быть. Я не знаю, — она отводит взгляд, облизывая губы и расстроенно вздыхает. — Или знаешь? — предполагает мужчина. Она молчит, но вскоре отвечает: — Было. Судя по всему, не раз. Никита сглатывает ком. Еще немного и из его носа стал бы выходить пар от злости. Он со звоном отшвыривает от себя тарелку, переворачивая стол. Дилара успевает вскочить и забрать свою сумочку, что висела на стульчике. Тарелка бьется, еда на полу. К ним подбегают официанты и охранники. Мужчины в форме подходят к Кощею, пытаются его успокоить, но Никита грубо отталкивает их от себя, подходя к Диларе. Никто не смел подойти к нему. Все боялись. Кощей сжимал и разжимал свои кулаки. Дилара смотрит на него снизу вверх, словно беспомощный котеночек. Она жмурит глаза, надеясь, что пыл мужа остынет. — Ты знала, блять, и молчала? — язвит ей в лицо, выдыхая через нос. Дилара одобрительно кивает головой, открывая глаза и встречаясь с разгневанным взглядом любимого мужчины. В его глазах была красная искра, говорившая о том, что он убьет Валеру. — Сука ты, Дилара. Ты дура ебанная, блять, — он разворачивается, задумывается. Пинает рядом лежащие стул и стол. — Блять, знала… Дилара пытается подойти к нему сзади, кладет свои руки к нему на плечи, но Кощей грубо отпихивает жену от себя. — Он растлил её, — говорит он ей это в лицо, настигая. — И ты молчала. — Прости. Я знала, что должна была сказать тебе… — Зла на тебя не хватает, — вздыхает Кологривый. — Бля, короче, собирай шмотки и езжай домой. Там поговорим. Соню с собой забирай. Я с Валерой тут побуду, разберусь, блять. — Эй! — Дилара обхватывает его лицо руками, — Успокойся уже, Никит… — Ты издеваешься? — но её ладони от себя не убирает, — Ты, сука, издеваешься? Ты знаешь, сколько ему и Соне лет? — Знаю, — соглашается девушка. — Это не повод так реагировать, Никит, тут люди. — Да поебать мне на этих людей! — он жестикулирует руками, — Я если захочу куплю весь этот ебанный город да страну, блять! Он не успевает договорить, как к ним подходят два здоровых охранника. — Кологривый Никита Сергеевич? — спрашивают мужчины. — Ну, я, — он поворачивается к мужчинам. — Вы должны покинуть это место. — Я вас в рот выебу поочередно, — отвечает Кощей, беря жену за руку, и уходит вместе с ней. Никиту тут, в городе, все знали. Потому что на Сочи у Кощея огромные планы. Были, по крайней мере, пока он не узнал об этой новости. Она его выбила из колеи. Молча заказывает себе и Диларе такси, и они также молча доезжают до дома. Дилара умоляет его успокоиться. Никита соглашается, извиняясь за свое поведение, чуть ли не ноги целуя любимой. Он купил в магазине коньяк какой-то и запивал горечь на кухне. Сегодня они спят раздельно.