Жизнь в подарок

      — Так ты станешь моей женой? — Чимин стоял на одном колене вот уже целую минуту, и это самое колено, много раз травмированное, нещадно болело.       — Нет! — О Юми капризно скривила рот и, перейдя на крик, продолжила: — Ты меня не замечаешь! Ты всегда или со своей шефиней, или на работе, или в командировке! Вот и женись на своей работе! Или на этой «Russian shark»! Вы все равно всегда вместе! Даже ночью!       Девица выдавила из себя злые слёзы и с силой оттолкнула мужчину так, что он покачнулся и, охнув от пронзившей колено боли, завалился на бок. Проходившие мимо люди, кто насмешливо, кто сочувственно, смотрели на холёного молодого человека, а он улыбался сквозь боль. Потому что он стал свободен. Свободен от этой ненормальной, высасывавшей из него все соки, с которой он имел неосторожность познакомиться ещё до появления в его жизни Алексы.       Наутро Пак Чимин, личный помощник руководителя отдела рекламы, набрал код на давно знакомой двери, привычно разулся, педантично поставив до блеска начищенные оксфорды на место, и бесшумно прошёл вглубь квартиры. Запустил кофемашину, утробно заурчавшую и подмигнувшую ему зелёным огоньком. Потом нырнул в гардеробную, из которой появился с тщательно подобранным костюмом жемчужно-серого цвета, изумрудно-зелёными мюли и золотисто-коричневой сумкой-конвертом. Аккуратно разложив всё на диване, Чимин на цыпочках зашёл в затенённую спальню. Там он бесшумно разделся и, в предвкушении закусив нижнюю губу, лёг рядом со спящей ещё Алексой.       Чимин был бы рад не будить её, но побороть своё неуёмное желание обладать этой женщиной он не мог. Это было жутко эгоистично с его стороны, он каждый раз клялся, что это последний раз, но войдя в комнату, едва взглянув на разметавшуюся во сне на смятой постели Алексу, сам не понимал, как оказывался рядом с ней — голый и в полной боевой готовности. А женщина, словно зная наверняка, что он уже тут, протягивала свою узкую ладошку и обхватывала горячий твёрдый член, утыкалась губами Чимину в шею и жарко выдыхала, разгоняя по телу молодого человека волну колючих мурашек.       Это уже стало похоже на ритуал. Их утренний секс дарил обоим довольство и сытость и словно подтверждал, что эти двое принадлежат друг другу во всех смыслах. Здесь, в постели, они не были боссом и секретарём. Алекса с видимым удовольствием подчинялась Чимину, а он был бережен и страстен, одновременно и нежен, и необходимо груб, он читал эту женщину как новую книгу, переворачивая страницы увлекательного романа и желая продолжать это почти бесконечно.       Алекса же, поначалу просто не устоявшая перед нахально-сексуальным красавчиком, по достоинству оценила его ум, настойчивость, упорство и жёсткую деловую хватку, не говоря уже о природном обаянии, и просто влюбилась, безоглядно и безудержно. А шикарное тело и крепкий член оказались дополнительным и весьма приятным бонусом. Она не задумывалась о том, что их ждёт в будущем. Пока контракт с ней не закончится, Алекса будет жить в Сеуле, а дальше как уж сложится.       Именно поэтому признание Пака в том, что он сделал предложение девушке, хоть и огорчило Алексу, но неожиданностью или потрясением для неё не стало: состоятельный красавчик в Корее надолго одиноким не оставался. И Пак Чимин не стал бы исключением. Рано или поздно нашлась бы та, что захомутала бы его по полной, особенно если включит мозги и не будет пытаться открыто командовать этим ходячим совершенством.       — Алекса, если бы ты только знала, как я хочу тебя, — на самое ухо прошептал женщине Чимин. — И как я люблю брать тебя вот такой — сонной, мягкой, беззащитной.       Руки Пака блуждали по такому желанному телу Алексы, словно он не знал или не понимал, как можно вообще остановиться на чём-нибудь одном. Ему хотелось охватить абсолютно каждый дюйм этой роскоши, которая принадлежала ему одному на протяжении уже целого года, а он всё никак не мог насытиться, каждый раз приходя в восторг от Алексы, её стонов, её острых ноготков, страстно царапающих его спину, её губ, целующих так горячо и одуряюще сладко, что он готов был отвечать на эти поцелуи вечно.       Но иногда он нагло пользовался видимой доступностью и податливостью Алексы. И тогда без всяких прелюдий просто погружал возбуждённый член в тугое скользкое лоно, накрывая пальцами плотный, чутко реагирующий на них бугорок и прикусывая в почти похотливом безумии кожу на лопатках и шее Алексы. Женщина не сопротивлялась, даже во сне жадно хватая руки Чимина, направляя их, притягивала его голову к себе и вскрикивала с придыханием, когда его член толкался особенно глубоко, задевая матку.       Но больше всего Чимин любил, когда Алекса, оседлав его бёдра, сама насаживалась на член, тёрлась клитором, как мартовская кошка, о его лобок, а её соблазнительные груди то колыхались, то подпрыгивали в такт движениям, погружая Пака в почти гипнотический транс. Лучше и придумать было нельзя. В этой позе он видел Алексу всю, целиком и полностью, мог хватать её жадно и ненасытно за упругие белые ляжки, ловить ладонями так удобно ложащиеся в них полушария, раздвигать до лёгкой боли накачанные ягодицы женщины, ослабляя давление на готовый взорваться член или самому доводить её пальцами до безумного в своей яркости оргазма, догоняя Алексу в последнюю секунду, резко ускоряя свои движения ей навстречу.       И тогда она обессиленная, запыхавшаяся, но сыто-пьяная от страсти, падала на ходившую ходуном грудь Чимина и хрипло, из-за сорванного криком голоса, просила его плюнуть на всё и остаться с ней, в этой влажной от их пота и похоти постели на весь день, а лучше на всю жизнь. Пак лишь улыбался в ответ и отводил с покрытого бисеринками испарины лба Алексы спутанные тёмные пряди. Он прекрасно знал, что буквально через полчаса, выйдя из душа, увидит строгую, одетую в подготовленный им костюм, отстранённую от всего не связанного с работой, Акулу. И так будет повторяться до тех пор, пока у Алексы не закончится контракт, или Чимин ей не надоест.       Но день проходил за днём, ночи сменяли друг друга, контракты продлевали на всё более выгодных для Алексы условиях. Потом и вовсе случилось невиданное для Кореи: иностранке предложили стать совладельцем агентства, и она согласилась, не слишком долго раздумывая над подоплёкой этого более чем щедрого предложения. А Чимин по-прежнему был рядом с Алексой, став её тенью, правой рукой, глазами и ушами и личным поверенным во всех делах. Он стал для Алексы незаменимым. А она вдруг оказалась смыслом его существования и воздухом, которым он дышал.       Алекса тоже не понимала, как и когда изначально раздражавший своей экзотической красотой и почти безграничным перфекционизмом азиат стал для неё почти всем, что она ценила в жизни и людях, согрел её холодную постель и совершил маленькое чудо — пробудил в ней желание и умение любить. Днём и на работе он был незаменимым помощником, аналитиком, курьером, стенографистом, официантом и бог ещё знает кем, а ночью… Ночью и дома он становился её повелителем — страстным, нежным, заботливым, справедливым, жадным до её тела и любви и щедро дарившим себя ей. Практически идеальным. И поэтому она лезла из шкуры вон, лишь бы остаться в Корее надолго, быть рядом с ним, дышать с ним одним воздухом, отдаваться ему и просто любить его, не требуя и не ожидая ничего взамен.       Всё кончилось в один момент. Самолёт, на котором Пак возвращался из Штатов, куда его послала сама Алекса, потому что не могла доверить никому другому подписание с трудом добытого соглашения, упал в океан. Грёбаный боинг рухнул в бездну, похоронив в Атлантике двести пассажиров. И её Чимина.       Новость о катастрофе настигла Алексу за рулём тойоты по дороге домой. Не иначе как сам Дьявол её сопроводил до квартиры, иначе объяснить своё благополучное возвращение Алекса не могла. В тёмной пустой квартире она выла так, что соседи переполошились и вызвали полицию, а те — скорую, которая увезла бесчувственную женщину в ближайшую клинику. Алекса провела в общей палате всю ночь, а на следующий день к ней пришли Ким Тэхён и Мин Юнги, узнавшие всё лишь утром, когда шефиня впервые за несколько лет не появилась в офисе.       Они и подумать не могли, что между Алексой и Чимином был не просто роман, который они тщательно скрывали от всех, кроме своих ближайших друзей, а кипела нешуточная страсть. И сейчас, увидев женщину, оглушённой успокоительными и транквилизаторами, Тэхён и Юнги ужаснулись: они не узнали в этой бледной тени яркую и властную Russian Shark.       Церемония прощания с Пак Чимином прошла через неделю после завершения всех процедур по признанию его погибшим. Его родители были не рады видеть чуждую им иностранку и встретили её неприветливо, но конверт с огромной по-корейским меркам суммой приняли весьма охотно, хоть и поджимали губы в молчаливом презрении. Всю эту неделю до похорон Алекса прожила на автопилоте, практически не покидая своего кабинета в агентстве и погрузившись с головой в работу, чтобы хоть как-то отвлечься от чёрного омута горя. Когда офис покидал последний сотрудник, Алекса уходила в зал и занималась на тренажёрах, пока не падала без сил, мокрая от пота и слёз, потом шла в душ, заказывала поздний ужин и поднималась снова наверх, чтобы, не дождавшись еды, уснуть на жёстком диванчике и просыпаться в холодном поту от кошмаров, в которых она слышала голос Чимина, зовущий её, молящий о спасении и затихающий под водной толщей. Алекса словно сама каждый раз тонула вместе с ним, захлёбываясь горькой солёной водой, парализующей своим холодом и равнодушием. Она рывком поднималась с дивана от своего крика, с горящими от нехватки воздуха лёгкими и мокрым от непрерывно льющихся слёз лицом.       Такой её и находили Ким и Мин. Они пытались, как могли, утешить Алексу, но понимали, что лишь время приглушит боль, укроет её пылью воспоминаний, сгладит острые, ранящие душу грани и даст, наконец, возможность дышать, есть, видеть, слышать, спать. Жить дальше, пусть инвалидом, но жить. Но пока была только боль. Боль и тоска. И кошмары каждую ночь. Так прошёл месяц, ещё один и ещё.       А потом Алекса стала всё чаще оказываться на мосту через реку Хан. Она медленно шла, ведя ладонью по подсвеченным перилам, за которые так часто держались в последнюю минуту жизни руки тех, кто устал бороться и отчаялся. Её взгляд притягивала мутная вода далеко внизу, одновременно обещая покой и пугая своей беспросветной тьмой. Алекса ловила себя на мысли, что даже понимает тех несчастных, которые захотели прекратить своё существование, но как и всем людям на свете ей казалось, что это её горе самое большое, самое страшное, самое неизбывное, самое неутешное, ведь она потеряла единственного человека, который принимал её такой, какая она есть, и она платила своему мужчине тем же, никогда не осуждая, не притворяясь, не кривя душой — просто любила. И вдруг всё кончилось.       Алекса решилась. Она снова пришла на мост, по которому бесконечным красно-белым потоком огней мчались автомобили, но никому не было дела до одинокой женщины, медленно, словно призрак, бредущей по пешеходной полосе. Дойдя до самой высокой точки над рекой, Алекса остановилась, секунду помедлила, соображая как преодолеть ограждение, и ухватилась руками за перила. Её голова была бы совершенно пуста, если бы не одна мысль, крутившаяся на репите: скоро, совсем скоро она догонит своего Чимина на той дороге, и они снова будут вместе.       Алекса перелезла через барьер и встала на узком карнизе, пока ещё ухватившись руками за светящийся поручень. Вода внизу манила, звала, гипнотизировала и обещала покой. Вечный покой. Алекса словно оглохла и ослепла, почти потеряв связь с окружающим её миром, всей этой суетой, людьми и жестоким в своём неумолимом течении временем. Пальцы слабели, соскальзывая с шершавого пластика, Алекса почти незаметно для себя всё больше наклонялась вперёд, погрузившись внутрь себя и в вихрем вдруг замельтешившие мысли. «А как это будет? А боль? Она какая? Надо не дать телу сгруппироваться, чтобы от болевого шока не смогла сопротивляться инстинкту. А как долго падать? А вдруг кто-то увидит? А может, остановиться? Нет! Я не могу без него! Сейчас… Вот сейчас я разожму пальцы… Пути назад не будет? А там, правда, что-то есть или это выдумки подсознания?»       — А-АЛЕК-СА-А!!!       Чужие жёсткие руки вцепились в её плечи, рывком потянули назад, оглушающе громкое дыхание и рёв машин ворвались в уши, сметая своей какофонией всё, что было до этой секунды в голове женщины. От разочарования и одновременного облегчения Алекса даже не сопротивлялась, когда двое парней тащили её обратно на мост, она лишь пыталась разглядеть их лица сквозь слёзы, вдруг хлынувшие из глаз.       — Прости, Чимин, я немного опоздаю, — её голова откинулась назад и вбок от звонкой оплеухи, которую ей отвесила тяжёлая ладонь.       — Куда ты ещё собралась, глупая?! — гнусавый голос Мина пробился сквозь вату, окутавшую сознание. — Мы с Кимом тебя уже два часа ищем! Твой грёбаный трахер, возможно, жив!       Алекса ничего не понимала из слов Мина, её лицо исказилось странной улыбкой, похожей на оскал, а тело забила крупная дрожь — начался откат. Алекса мешком осела на асфальт, но её тут же заботливо обхватили горячие руки Тэхёна, который поддержал шефиню под спину, присев рядом на корточки. Он с силой проводил большими ладонями по плечам Алексы, разгоняя в них кровь, и бурчал что-то успокаивающее своим низким бархатным голосом, отчего в её памяти ярким пятном всплыло то давнее Рождество, когда трое парней устроили поистине незабываемую ночь для Russian Shark.       Вот как?! Как работает человеческий мозг?! Она же только что хотела покончить с собой, абсолютно позабыв обо всём, утонув в своём отчаянии. Так почему она вспомнила именно тот день? И что там орал Мин? Чимин жив? ЖИВ?! Нет, это очередной кошмар, снова проклятые игры разума. Сейчас она откроет глаза, захлебнувшись собственным криком, и увидит пустую кровать, на которой лежит его халат, всё ещё хранящий родной запах, а сердце снова сожмётся от тоски.       — Юнги, ты жесток… — Алекса попыталась подняться, скидывая с себя руки Тэхёна, но слабость заполнила всё тело, и женщина свалилась на колени.       — Блядь, Алекса, я правду говорю! — Мин злился на себя за своё неумение быть мягким в нужный момент. — Пака не было в списках зарегистрированных пассажиров. Ты вообще слышишь меня, Алекса?       — Дорогая, пойдём домой, — подключился Ким, включая всё свое убийственное обаяние, — там всё спокойно обговорим. И тебе надо отдохнуть, потому что тебя ждут в Штатах. Как можно скорее.       Но Алекса уже никого не слышала: Чимин не зарегистрировался на тот злополучный рейс. Он не сел в самолёт. Он не полетел. Он не лежит вместе со всеми в смертельной стальной ловушке на дне океана. Вот только реакция, последовавшая за этим была для Тэхёна и Юнги совсем неожиданной. Алекса начала материться на чём свет стоит, на всех языках сразу, захлёбываясь словами, переходя в рыдания и снова проклиная и Чимина, посмевшего её обмануть, и тот день, когда она приехала в Корею, и себя заодно. И вторая пощёчина обожгла для симметрии другую щёку.       — Алекса, прости, — в голосе Мина послышалось сожаление, и он тут же аккуратно приложил к лицу женщины прохладную ладонь, — но тебе никак нельзя сейчас истерить. Давай, надо идти домой и хорошенько поразмыслить. Мы с тобой, — добавил он непререкаемым тоном, видя, что Алекса открыла рот, — это не обсуждается.       Они с Тэхёном подняли Алексу и, поддерживая под руки и за талию, усадили в машину под непрерывное бухтение Кима о том, что за остановку на мосту ему прилетит нехилый штраф, и платить он заставит шефиню, так как это из-за неё они тут отираются уже целых полчаса. Но при этом в голосе Тэхёна было столько сострадания, что любой дурак бы понял, что он изо всех сил пытается отвлечь их от тревоги, вновь поселившейся в сердцах.       — Когда мы найдём этого обнаглевшего гада Пака, я сам убью его. Собственноручно, — цедил сквозь зубы Юнги, ощущая противную дрожь под ложечкой и гоня прочь любые предчувствия, а Ким согласно кивал, поглядывая в зеркало заднего вида на Алексу и друга.       Дома, в душе, куда её затолкал Тэхён, Алекса как будто очнулась от спячки. До неё наконец дошло, что у неё действительно появилась пусть призрачная, но надежда, что тот, кого она любила, жив. Возможно, не здоров, но жив. Надо лишь что-то решить с работой и немедленно ехать в Штаты. Она была готова даже уволиться, но этого не понадобилось — совладелец агентства отпустил её на полтора месяца, заверив, что с Ким Тэхёном и Мин Юнги во главе отдела они справятся. И спустя двое суток после того, как парни увели свою начальницу с моста через реку Хан, Алекса сидела в бизнес-классе огромного лайнера, летевшего в Нью-Йорк.       Она не знала, что её ждёт, что она будет делать, даже просто с чего начать поиски в огромном городе, если Чимин вообще именно там, а не где-нибудь в богом забытой дыре в Висконсине или Оклахоме. Да, на руках у неё было полуофициальное подтверждение, что Пак Чимин не сел на тот самый рейс, который закончился так страшно, что Алекса даже в мыслях не хотела проговаривать слова «катастрофа», «падение», «океан». Она сама не понимала, что же творится у неё внутри, и как она из волевой, сильной, уверенной превратилась в себя нынешнюю — дрожащую, бегущую от реальности и при этом с каким-то болезненным удовольствием ковырявшую с трудом затягивающуюся рану в своей душе. А сейчас к этому добавился новый страх — страх потерять эту едва затеплившуюся надежду, что Чимин жив.       Со вздохом откинувшись на спинку кресла, Алекса подумала, что надо бы принять таблетки, проспать весь долгий перелёт и не думать ни о чём, абсолютно ни о чём. Вот только расстилавшаяся внизу водная гладь парализовала её волю, и все четырнадцать часов, пока самолёт догонял гаснущий день, Алекса смотрела в иллюминатор, ни разу даже не поднявшись со своего места.       Неся на плече небольшой рюкзачок, в котором лежали документы, одна смена белья и тапочки, в шутку подаренные Чимином на годовщину их знакомства, Алекса вышла из раздвижных дверей таможенного досмотра и взглядом наткнулась на табличку со своим именем. Она подошла к мужчине абсолютно непримечательной внешности, благодаря которой он буквально растворялся в толпе, и поздоровалась, услышав в ответ почти позабытый родной язык. Это было первое, совсем маленькое чудо за последние полгода.       — Сашка! Ты что, меня забыла? Совсем?! — высокий худощавый, немного нескладный парень, одетый в серый спортивный костюм и невозможно яркие, кричащие, бьющие в глаза кроссовки от Nike, оглушил Алексу.       Она всмотрелась в лицо напротив и внезапно узнала своего одноклассника, уехавшего с родителями сто лет назад сначала в Голландию, а потом и в Штаты. Они на какое-то время потеряли друг друга, но потом Лёха просто написал ей в инсте и на весь мир признался в давней любви. Они, конечно, поржали, но с тех пор старались не теряться в огромном мире, изредка переписываясь в сети. Так что не удивительно, что Алекса не сразу его признала. А сейчас Лёха стоял перед ней с табличкой в руках, и его глаза были полны тепла и сочувствия.       — Лёха…       — Ага, я это, я, — и он, крепко обняв Алексу, повёл её на выход из аэропорта.       По дороге Лёха рассказал, что узнал о катастрофе из новостей, потом — от самой Алексы — о том, что на рейсе был Чимин, но друг так и не смог поверить в его смерть. И всё это время следил за расследованием, а потом совершенно случайно увидел на одной из улиц Бронкса Чимина. Ну или очень на него похожего азиата. Всё это казалось чем-то нереальным, на грани сюра. Лёха пошёл в полицию, но там его послали в пешее эротическое, потому что у них не было оснований на розыск постороннего для него человека. А потом в новостях несколько месяцев спустя объявили, что почти два десятка человек не зарегистрировались на тот рейс.       — Я сразу позвонил тебе, но твой телефон не отвечал, — продолжал вещать Лёха, — ну, я и написал на твою рабочую почту. И меня одолели какие-то сумасшедшие, — друг рассмеялся, вспоминая как в трубке наперегонки голосили два парня, путая английский с корейским, глотая окончания и отчаянно шепелявя.       Алекса вдруг тоже улыбнулась, впервые с момента смерти, — нет! Не смерти! — пропажи Чимина, представив себе Тэхёна и Юнги, орущих в телефон.       — Лёш, спасибо.       — За что, Сашка? — парень бесхитростно вытаращил голубые глаза в обрамлении белёсых ресниц. — Я ничего не сделал.       — Ты не сдался, Лёш…       — Ну так ты тоже не сдалась.       Алекса покачала головой, прекрасно понимая, что друг её просто успокаивает, а она на самом деле оказалась слабой и безвольной и поверила в самое страшное, даже не попытавшись разобраться.       — Едем в полицию сразу или отдохнёшь? — Лёха не дал Алексе возможности пострадать. — Наверное, лучше сразу покончить с формальностями, а потом завалиться в бар и по пивку?       — Так и сделаем, — Алекса всегда чувствовала себя увереннее, когда действовала по чёткому плану.       Следующие четыре часа друзья провели в полицейском управлении, заполняя бесчисленные бумаги, описывая особые приметы пропавшего Чимина, сражаясь с бюрократией и откровенной ленью представителя закона. Алекса уже подыхала от усталости, когда они добились наконец своего и выползли на шумную улицу. Оба были голодными и злыми, но довольными результатом.       Ещё полчаса спустя Алекса и Лёха завалились в маленький, ничем непримечательный снаружи ирландский паб, где друг за кружкой кислого эля рассказал всё, что сумел нарыть за последнее время. Алекса только не понимала, почему так много времени заняло расследование самой катастрофы и публикация полных списков погибших и возможно оставшихся в живых. Но Лёха лишь махнул рукой и с горьким вздохом произнёс:       — Грёбаные бюрократы! Они даже чёрные ящики никак не поднимут — там же глубина, — он сделал знак бармену, и тот незамедлительно поставил перед ними ещё по кружке эля. — И вообще, наша цель, Сашка, Бронкс. Похоже, этот азиат там живёт. И мы его обязательно найдём, — Лёха вдруг озабоченно глянул на женщину, таскающую орешки с блюдца, и немного помявшись, спросил: — Ты же потянешь частного детектива?       — О чём ты? — на Алексе всё же начали сказываться и длинный перелёт, и больше суток без сна, и переживания, и она малость затупила. — А, поняла… Конечно, Лёш, деньги есть.       Эта ночь была первой без кошмаров, холодного пота и крика в череде ночей, ужасающих своей безысходностью и тоской. Алекса просто уснула и открыла глаза рано утром, когда солнечный луч проник сквозь щель в неплотно задёрнутых шторах. Она прислушалась к себе, удивляясь непривычному спокойствию, и отчётливо поняла: у них всё получится. Без сомнений. Обязательно. Словно кто-то свыше сказал ей это. Она найдёт Чимина, и неважно, что будет дальше.