Часть 7. Ты незаменим

***

Должно быть, после всех приключений с Риком, после миллиона раз, когда его жизнь была на волоске от смерти, множество раз, когда Морти приходилось переступать через себя, когда приходилось убивать, грабить, заниматься любой другой аморальной, противозаконной деятельностью, которая лишь расшатывала его психику, в какой-то степени он должен был привыкнуть. Он должен был привыкнуть к тому, что никому нельзя доверять — сколько раз знакомые и кажущиеся милыми люди, пытались убить его? Сколько раз ему пришлось хоронить свои версии и наблюдать едва ли не за геноцидом пришельцев, людей, каких угодно живых существ? Сколько еще раз Вселенная должна показать ему какой он тупой и никчемный, чтобы он наконец смирился? Морти и не знал до этого, сколько у него потаенных страхов — ну, подумаешь, страх остаться в одиночестве, чего нюни-то распускать из-за него? Смит никогда не подозревал, что за этим страхом, которым он старался откреститься от всех остальных проблем, скрывается множество мелких, отвратительных и грязных страхов. Ему как-то удавалось все время игнорировать их — дрочить, чтобы отвлечься от мыслей, играть в игрушки, смотреть межпространственное кабельное, наблюдать за тем, что делает Рик, пусть тот и посылал его в большинстве случаев, он сделает что угодно только бы не оставаться наедине со своими мыслями, ему и заснуть-то сложно из-за этой тишины в доме. Оказывается у него множество страхов и дыра наглядно показала ему лишь малую часть того, чего он так боится. Разного уродства существа и их крики Это было его основным страхом, он это понимал — Рик таскал его по разным измерениям, в которых жили инопланетные уродцы, отличающиеся друг от друга разве что своей уродливостью, расположением половых органов, да враждебностью. Морти все еще было сложно привыкнуть ко всем этим непонятным и склизким существам, сколько бы он их не повидал, ему было страшно, он порой ненавидел их, они снились ему в самых отвратительных кошмарах, а их крики, оры, стоны и всякие звуки, которые они издавали были просто невыносимыми. И дело даже не в их громкости или чем-то таком, даже если бы эти существа просто были склизкими, огромными и громко кричали это было бы все еще не так страшно, нежели с чем порой сталкивался Морти. Он видел их огромные, наполненные зубами пасти, видел огромные клешни, руки, лапы и вообще любые конечности, едва ли напоминающие человеческую руку, видел их отвратительные тела непонятной формы, видел миллионы различных глаз, рук, членов, усиков, крыльев, чего он только не видел, но их крики до сих пор вызывали ужас. Эти наполненные злобой, ненавистью, отчаянием, невероятной высоты и громкости звуки, до сих пор стояли в ушах, не давая двинуться от дикого ужаса. Морти знал, как кричат огромные пауки, когда бросаются к нему, чтобы поживиться его плотью, он знает, как они кричат и едва не гогочут своими хлюпающими от слюны и какой-то кислоты, свисающей с их рта, пастями, когда они все же ловят его и склоняются над ним, пытаясь сожрать. Он знает, какого слышать их предсмертные вопли и крики, когда его дедушке наконец-то надоедает издеваться над своим слабым и тупым внуком, который уже едва не охрип, пока звал его по имени, и он пристреливает это создание, заставляя его труп упасть на Морти. Он знает звук приближающейся смерти, знает как в агонии кричат люди, твари разного уродства, полу-люди или существа, очень их напоминающие, когда они умирают. Он знает какого слышать звон пуль, это слишком оглушающий, отвратительный звук и подросток все еще задается вопросом, как он еще не оглох. Он знает с каким звуком стреляют пушки Рика, знает с каким звуком они пробивают чужую плоть, знает как звучит какофония перестрелки и все это насылает на него неподдельный ужас. Его сердце всегда так бешено стучит, а руки трясутся, он едва может навести прицел на цель, чтобы выстрелить, чтобы позволить Рику творить какие-то странные вещи, чтобы прикрыть его спину, чтобы они вдвоем не сдохли в конце-концов и это ужасно. Морти страшно от того осознания, что он привыкает к этому — ему четырнадцать, он не думал, что в этом возрасте будет заниматься чем-то подобным, он думал о бесконечных годах дрочки и просмотре телека, даже если появился дедушка, как бы не так. Морти никогда не думал, что с течением времени будет увереннее держать оружие в руках, что будет едва ли не на автомате просчитывать то, куда могут попасть пули, ножи, любые предметы, которые могут его задеть, ему страшно, что он привыкает к запаху мертвой и жженой плоти, страшно, от осознания того, что он убил бесчисленное количество живых существ собственными руками. Личинки в его организме Какая-то копошащаяся хрень в организме не будет приятна никому, но в той дыре Морти все это так ярко ощущал, что и правда думал, что они до сих пор внутри него. Он видел свой вспоротый живот, свои внутренности, он ощущал свою кровь, которая вытекает из разрезанных и случайно поврежденных органов и видел личинок. Отвратительных, мелких, личинок, что питались его плотью — их была херова туча, он кричал и ничего не мог с этим сделать — только наблюдать за тем, как эта дрянь пожирает его тело. Он слышал звук их копошения внутри себя, чувствовал их укусы, как они ползают внутри его тела, чувствовал тупую боль и как кровь порой стекала вниз по его бокам и все это было мерзко. На глаза моментально нахлынули слезы — ему было чертовски страшно, он думал, что умрет вот сейчас от разрыва сердца, потому что вынести эту картину было просто невозможно. Он безуспешно пытался вырвать руки, чтобы попытаться… Попытаться убрать их оттуда? Он не знал, что пытался сделать, хотя по сути он не мог сделать ничего, но он все равно пытался хотя бы не быть бесполезным бревном, ему нужно было чувствовать, что он хотя бы владеет своими руками. Его собственная бесполезность и быстрая способность Рика заменить его кем угодно Память о том, с какой легкостью Рик заменял его и как он кричал об этом, когда они ссорились, все никак не могла успокоиться. Морти знал, насколько бесполезен — он не мог даже пушку ровно держать, чтобы руки не тряслись какое-то время, путал вещи, которые Рик просил его принести, за что в очередной раз выслушивал, какой же он тупой. Морти и так знал, что нахрен бы никому не сдался, но он честно пытается, но просто не может переступить через себя, он не может быть как Рик, хотя иногда очень хотелось бы — ему тоже хочется порой быть похуистичным ублюдком с таким невероятным гением, что и задумываться о моральном состоянии других не приходится, но Морти не такой. Он тупой, маленький и слабый, хоть иногда и старается казаться хоть на долю крутым, что обычно оборачивается таким феерическим провалом, что он из комнаты выходить-то не хочет лишний раз, только вот его мнения обычно и не спрашивает никто — просто вытаскивают за лодыжку из постели или затаскивают в портал. Морти истеричный и никак не может привыкнуть к жестокости, хотя пора бы, но он просто не может — он слишком ранимый, слишком юный, слишком добрый и тупой для этого мира. Морти готов поверить всем и каждому, готов всех простить и не может поверить в то, что кто-то не заслуживает жизни. Он редко может кого-то реально оскорбить со злости или противостоять сестре в спорах, за что его и чмырят чаще обычного, он слишком стеснительный и его эмоции обычно настолько зашкаливают, что ему сложно выразить свою мысль четко. Рик заменял его дважды, а может быть и трижды, если учитывать того психически больного. Рику ничего не стоило заменить его парочкой чертовых воронов и с какой-то стороны Морти его даже понимал. Рик — гений, ему ничего не стоит сделать воронам какие-нибудь примочки, чтобы те понимали, чего от них хотят, дать им оружие да и отправить расстреливать всех и вся. С таким оружием и щит-то не нужен, Рик всегда будет в безопасности с ними, потому что вороны не смогут ныть и плакать ему под руками и мешать работать. Рик бросал его даже ради Джерри и тогда у Морти упало все — серьезно, Рик предпочел уйти с ненавистным ему зятем, нежели остаться с ними? Морти не знал, чего в тот момент в нем было больше — тупой боли, от которой хотелось расплакаться или злости, от которой хотелось набить Джерикам рожу. Это несправедливо, чертовски несправедливо, да Морти умереть за Рика готов, он все для него делает, он старается молчать в тряпку о своих чувствах, когда это необходимо, он вытаскивает Рика из каких-то задниц, остается с ним, несмотря на его грубость, на его пьянство, на бухие разговоры, на вечную боль и отчаяние, идущие с ним за ручку… А Рик всегда выбирает кого угодно, но не внука и это чертовски обижает и злит. Игнорирование семьей и полное безразличие к нему. То, что его не принимают собственные близкие. Морти понимал, что не является кем-то важным для своей семьи, уже даже как-то свыкся с этим — он никогда не будет таким умным, как Рик или более уравновешенным, как Саммер, и никогда не пойдет по стопам мамы, которая, не смотря ни на что, была действительно умной женщиной. Морти просто останется Морти. Он не знает, что ему делать в будущем, он просто понятия не имеет — он почти не ходит в школу из-за приключений с Риком, он не знает нихрена, знает только как правильно стрельнуть пришельцу в бошку так, чтобы он сдох с первого выстрела, а ну и еще как обезвредить собранную по-пьяне нейтрино бомбу, но, навряд ли на работе или в колледже этим знаниям будут рады. Папа особо не обращал на него внимания, единственное, что его волновало — что Морти не посещает школу и приносит одни неуды, но он даже не говорит об этом с самим Морти — он просто причина, чтобы побольше собачиться с Риком и бесконечно продолжать свои тупые попытки выставить тестя из дома, хотя Джерри явно в этом проигрывал, всегда. Они редко о чем-то разговаривали просто так, Морти вообще хреново помнил, когда вообще нормально общался со своей семьей, если все не скатывалось в очередной скандал или не заканчивалось тем, что Рику срочно нужен был Морти на какой-то очередной планете камней, которые хлипкие ручки подростка должны были добывать. Маме тоже не было до него дела — Морти иногда казалось, что она просто завидует тому, насколько часто и много времени Рик проводил именно с ним, но… Морти казалось, что, узнай мама, чем на самом деле занимается Рик и в какой анал приходится лазить Морти, чтобы достать то, что хочет гениальный ученый, она наверняка бы поняла всю суть их приключений. Он сомневался, что ей есть реально дело до него — ей интересно лишь то, какие оценки Морти сегодня получил, а, нет, не так — был ли он вообще в школе сегодня или опять тусовался с Риком? Чего стоило только воспоминание о том, что мама предпочла Саммер ему, тот момент разбил его сердце вдребезги, и пусть Рик спас их всех из лап инопланетянина, осадок остался и Морти порой прокручивал этот момент в своей голове, морщась от воспоминания и стараясь отогнать его от себя, чтобы не чувствовать себя таким уж жалким. Саммер было откровенно на него плевать — ей плевать где он, с кем, когда вернется и как он себя вообще чувствует, да иногда она могла быть довольно чуткой старшей сестрой, как с той заварушкой с куато, тогда они прямо одним целым были и это было так круто и так живо, но в основном у них отношения не очень. Морти не думает, что Саммер слишком уж любит его, или ценит, он знает, что она в какой-то степени завидует тому, сколько времени он проводит с Риком, что она хочет тоже тусить с дедушкой, путешествовать по измерениям и наверное она была даже лучшим напарником, чем он сам. Саммер выносливая и сильная и ее руки не трясутся, когда Рик кидает ей пушку, она готова убить всех, на кого Рик укажет пальцем, навряд ли ее заботит мораль или любая подобная херь, но Морти так не может и это его злит и пугает. Он хочет закричать, что устал от всего этого, что пусть Рик берет кого хочет — Саммер, маму, космическую ее версию, Джерри, любого Морти из Цитадели, все равно купон у него остался, а его пусть оставит в покое, но что-то каждый раз не дает ему этого сделать, возможно потому, что Рик — единственный, кто в этой семье обращает на него хоть какое-то внимание. Подросток иногда понимал, что ему плевать, что случится, если он будет с Риком, он почему-то искренне продолжал верить, что дедушка спасет его из любой передряги, спасет и поможет, хотя на подкорке мозга знал, что это не так. Рик бросал его просто миллионы раз, дедушке такое ощущение, что всегда было плевать на него, у него была цель, он к ней шел и Морти мог его понять, но боли это не умаляло. Морти было больно от того, насколько грубо Рик с ним общался, насколько часто бросал его или обвинял во всех грехах, даже если объективно вины Морти не было. Они часто ссорились и ругались, Рик никогда не забывал упомянуть, насколько же Морти тупой и как он бесит своими нюнями и слезами бесконечными. Рик появлялся лишь тогда, когда считал нужным, он делал лишь то, что считал нужным, он высмеивал идеи Морти, если он что-то предлагал, портил его приключения за купоны, и все это было чертовски обидно. Морти просто понять не может — за что? Неужели он и правда настолько бесполезный ноющий кусок дерьма, что и минуту с ним сложно нормально провести? Неужели он настолько бесполезен, что вся семья презирает и ненавидит его? Неужели все вокруг думают, что у него нет чувств, что он может запросто приспособиться к ситуации, как какой-то робот, коим он не являлся никогда? Морти очень больно это признавать, но он начинает понимать, что они правы, а может это все влияние этой проклятой дыры. Осознание того, что он скорее всего похоронит и всю свою семью, с которой живет сейчас Морти много раз хоронил свои версии из других реальностей — он видел множество собственных трупов, разной степени уродства, он видел трупы Рика, которые точно также были изуродованы, их было слишком много, но одно дело — видеть как умирают другие твои версии и надеяться, что с тобой этого не произойдет, а другое — задумываться о будущем с таким исходом. Общеизвестный факт, что самые младшие члены семьи обычно хоронят всех своих близких — Морти знает, что Рик стар и каким бы тот не был гениальным ученым, однажды он умрет. Однажды Морти будет стоять напротив его гроба, смотреть на его мертвое лицо и молить несуществующего Бога о том, чтобы все это было его очередной шуткой. Рик ведь любит прикалываться и издеваться над ним, верно? Как бы Морти не хотелось в это верить — однажды Рик умрет навсегда, ему не поможет операция Феникс, как бы много раз тот не доказывал обратное и не полагался на свое воскрешение, Смит почему-то четко уверен, что когда-нибудь, однажды, Рик все же умрет и больше не встанет с мягкой обивки гроба. Морти похоронит маму и отца — пусть им не так уж и много лет, но, если объективно — мамин алкоголизм годам к пятидесяти подкосит ее здоровье настолько, что она рискует умереть, не дожив до старости, а отец может умереть и по собственной глупости. И какие бы разногласия между ними не были, как бы Морти порой не задумывался о том, что искренне ненавидит тупость своего отца и вечное желание мамы выстелиться перед Риком, ему будет больно если они умрут. Он видел как умирала его семья — демонические их образы, другие реальности, его родная реальность, но та, в которой он живет сейчас, к которой привык, которую искренне полюбил и они с Риком стараются спасти именно эту «семью Смит», Морти понимает, что все это не вечно. Все они когда-нибудь умрут, это неизбежно, мальчик слышал, что чем раньше это осознаешь — тем легче будет воспринимать смерть, но это нихрена не так — что с того, что он это понял? Это что убавляет его страх перед будущим? Нет. Это как-то помогает ему преодолеть страх убивать других живых существ? Нет. Это хоть как-то успокаивает его, дает силы двигаться дальше? Нет. Тогда это высказывание — херня собачья. Рик бросит его или умрет по его вине Да, Рик много раз бросал его, не важно просто потому, что ему нужен был Морти лишь для отвлечения внимания или как рабочая сила, на которую можно потом забить хер, но он хотя бы возвращался. Еще тогда, в их самом первом приключении, когда Морти сломал ноги по собственной тупости и корчился от боли, лежа в незнакомом измерении, Рик бросил его, оставив одного, на, как показалось мальчику, целую вечность. Но даже тогда он вернулся — вылечил его ноги и дал надежду на то, что так будет всегда. Морти боится того, что Рика здесь нет вообще — на кой хрен ученому вообще лезть сюда, если у него уже есть его подопытный кролик? Может, его в этой дыре и нет вовсе, может он просто стоит и ржет над ним, пока Морти тут испытывает лишь лютый ужас, не в силах просто признать свои страхи, живя в этом иллюзорном мире, который питается его главным страхом, показывая его во всей красе. Рик бросит его, как только найдет новую цель — дыра это четко показала, как только возникла даже мнимая вероятность того, что Диана жива и может находится с Риком, тот бросил его не задумываясь. Конечно, он ведь не задумывался о том, насколько Морти больно и страшно оставаться одному и осознавать, что он никому не нужен, даже собственному деду, которого считал всем своим миром. Морти не может смотреть, как Рик умирает и даже отказывается это воспринимать — ему плевать, что Морти пытается донести до него, ему плевать, что внук чертовски боится и все это чертово время пытается вытащить их отсюда, он не хочет, чтобы Рик умирал, не хочет смотреть на его медленно иссыхающее тело, по его же вине. Он кричит в пустоту — пытается докричаться до дыры, что она победила, вот его главный страх — Рик бросит его и оставит одного, никогда больше не вернется и Морти будет скучать и скорбеть по нему за бутылкой вина, как это делала мама. Общественный позор Морти уже привык быть униженным, но и не подозревал, что страх этого остался — он боится чужих взглядов, осуждений, смеха, того, что все будут ненавидеть его, издеваться, просто смеяться. Морти смирился с тем, что не интересен — это нормально, когда столько раз падаешь, начинаешь легче осознавать свою никчемность, но это не умаляло того, насколько замирает сердце каждый раз, когда Морти знает, что позорится перед кем-то. Вроде как он должен был привыкнуть к своему извечному позору — тому, как он заикается, когда боится или смущается, хотя искренне пытается сделать это более незаметным или вовсе побороть этот страх, тому, что люди смеются над ним — никому не интересно слушать какого-то стремного заику со своим не менее странным дедом, который вытаскивает подростка с любого места нахождения и забирает с собой через какую-то странную дыру. Морти привык позорится, но даже для дела он делает это нехотя и с замирающим сердцем — ему просто нужно выбраться отсюда и не дать Рику умереть. Все нормально, он привык быть объектом унижений. Он позорится в школе специально, зная, что дыре это нравится, но так он хотя бы пытается побороть свой страх, он подходит к незнакомым людям, пытаясь сыграть с ними в «тест на доверие», конечно же падает лицом в грязь, но лишь подначивает выложить это в сеть, он позорится на публичном выступлении и чувствует себя немного лучше, когда Рик делает тоже самое, наконец приняв, что что-то не так и помогая ему. Быть причиной разочарования или печали Рика Когда они «выбираются из дыры» в первый раз, Морти, несмотря на собственное облегчение, замечает боль в чужих глазах, когда Рик смотрит в дыру, туда, где должно быть осталась Диана. На секунду ему становится даже жаль, что он забрал дедушку оттуда — там, пусть даже с галлюцинацией Дианы, пусть едва не при смерти, но Рик был счастлив — он улыбался и смотрел с любовью на человека, которого давно потерял, он искренне любил ту женщину, его бабушку, но Морти забрал его оттуда. И ради чего? Чтобы продолжать жить в этом мире без смысла жизни? Чтобы больше никогда не увидеть той счастливой улыбки на лице Рика, потому что Морти никогда не видел его настолько счастливым в реальном мире. Он снова все испортил, даже когда старался сделать все правильно и разочарование, боль и грусть на чужом лице, в чужих глазах, говорят все за Рика и Морти правда страшно. Дедушка ведь не возненавидит его за это, правда же? Неуверенность в себе Морти никогда не был уверен в правильности того, что делает — он не был уверен в том, что делает все правильно, когда слушает Рика, но и возразить ничего не мог, потому что понятия не имел какие поступки могут считаться правильными. Он постоянно расшатывал свой моральный компас — убивать ведь плохо, так ведь? Продавать наркотики тоже плохо, правда? Врать кому-то из собственной выгоды, кидать своих якобы друзей на верную смерть, красть, издеваться, калечить кого-то ведь неправильно, да? Тогда какого черта Морти продолжает все это делать? Продолжает убивать, когда Рик сует ему пушку в руки и указывает пальцем на кого-нибудь, продолжает продавать наркоту, когда Рик об этом просит, продолжает лгать всем, кто его окружает, кидать тех, кого раньше считал друзьями, потому что это больше не выгодно, почему продолжает красть, когда Рику это нужно, почему ему не страшно калечить и издеваться над другими инопланетянами, когда эмоции берут над ним верх или когда все существо Морти кричит о том, что это существо поступило несправедливо? Морти просто не знает, как правильно. Правильно ли жить как Бог сказал? Нет, ведь Бог — выдуманная херня ради денег, его нет. Правильно ли никогда не убивать, не лгать и не издеваться? Тогда почему всем остальным можно, почему они могут так поступать с самим Морти? Правильно ли всегда слушать Рика? Скорее всего нет, ведь Рик — не Бог, не совесть, он просто его сумасшедший дед, который навряд ли его за человека или члена семьи-то считает, так какого черта? Морти уже просто не может по другому — его моральный компас раскручивается по часовой стрелке, надеясь когда-нибудь найти верное и единственное указание, но страх Морти был в том, что этого направления просто нет. Страх быть похожим на отца Морти не то, чтобы не уважал отца, но уважения к этому человеку было мало. Джерри — безработный, бесхребетный, жалкий и тупой паразит, и Морти никогда не хотел быть похожим на него. Ещё с самого детства, когда по сути папа был единственным мужчиной в семье, Морти не воспринимал его как кого-то на кого он хочет быть похожим. Папа не делал ничего ровным счетом после того, как его уволили — сидел на шее мамы, которая единственная в их семье теперь зарабатывала, тратил на себя свои пособия по безработице, да играл в свои шарики на планшете. Папа не мог объяснить ему что-то, когда Морти подходил к нему с вопросом, поэтому через какое-то время он и вовсе перестал это делать. Когда появился Рик, Морти хотелось быть похожим на него, ровно до того момента пока до подростка не начало доходить, что Рик лишь самовлюбленный засранец, который постоянно подвергает его и свою жизнь опасности. Но брать пример с дедушки все равно лучше, чем с Джерри, Рик хотя бы уверенный в себе человек, зарабатывающий на жизнь своими мозгами и руками, который делает что хочет и когда хочет и живет так, как он хочет, не заботясь о других. Все лучше, чем влачить жалкое существование паразитом. «Ты незаменим» Кажется, именно это частично помогает ему выбраться из того кошмара, в котором он оказался по своей тупости. Морти уверен в том, что не выберется отсюда — он просто сидит, опираясь спиной о грязную стенку туалета, раскинув ноги на грязной кафельной плитке, задевая джинсами эти отвратительные черные волосы…или все же водоросли? Неважно — он готов сдаться, принять свою участь, пусть и чувствует от этого лишь пустоту. Он уже просто устал — устал бояться, позориться, видеть Рика счастливым со своей женой и понимать, что это убивает его, он устал думать за них двоих и пытаться в одиночку найти выход. Он понимает, что все портит — он мог бы забить на это, мог бы смотреть как Рик умирает, но умирает хотя бы счастливым, но он просто не мог. Морти просто больно смотреть на его осунувшееся лицо, на пустые глаза, которыми Рик смотрит на него с ненавистью и неприязнью, потому что Морти до сих пор бесит его своими тупыми теориями о дыре, в которой они находятся. Ему страшно понимать, что дыра сожрет дедушку, а тот и не поймет, ему безумно страшно и лишь на страхе видеть как закрывается крышка гроба Рика, он пытается все исправить. Он пытается вспомнить все свои страхи, пусть и кричит деду в лицо, что все их преодолел — «да я едва не на кресте распят был, вы смеетесь что ли?», но он не может больше — он устал и обреченно понимает, что выхода нет. Он старается не плакать, пусть и чувствует, как на губах появляется нервная улыбка, а в глазах скорее всего плещется отчаяние, но Рик на удивление полон энтузиазма, что странно, ведь в любой другой ситуации Морти уже был бы покрыт таким слоем мата от своего родного человека, что душа начнет от такого гнить, не то, что уши. Но Рик — его безумный дедушка, тот, кто называет его тупым куском дерьма по поводу и без, просто улыбается ему, стоя рядом, разминая спину, оставляя руки на поясе. Морти смотрит на это пустым взглядом, пока дед не улыбается ему, качнув головой. — Да ладно, мы разберемся. — заверяет он и Морти не верит ни единому его слову. Если раньше такие слова вселяли надежду, теперь он был верен, что это лишь ложь, которую Рик пытается выдать ему за действительность. Для него видимо лучше сладкая ложь, чем гниющая правда, а Морти уже смирился. Странно, что сделал он это раньше Рика, но шатен помнил, насколько иногда безумным бывает его дедушка даже в безвыходных ситуациях — Морти вот смирился со своей участью, а старик нет, все пытается выход найти, это даже порой заставляет улыбаться. Только сейчас улыбаться не хочется совсем. — Я останусь здесь. — обреченно качает головой шатен, пустым взглядом смотря в темноту дыры и его пробирает мороз. Сколько еще ему вариться в этом кошмаре? Сколько еще у него или у Рика страхов, которые они не могут признать? Когда же это кончится, Морти все бы отдал, чтобы оказаться дома. — Нет, — вдруг качает головой Рик и протягивает ему руку, на которую Морти с недоверием смотрит, и эта улыбка застывает на его лице, словно у робота, пока Морти отчаянно пытается понять, что не так. Что-то определенно не так, но почему-то он замечает это лишь сейчас, с ужасом вглядываясь во вроде бы знакомые черты чужого лица. — Мы — Рик и Морти, без тебя я не уйду. Рик говорит об этом легко, словно не он кидал внука при любой подвернувшейся возможности, словно не он кричал и издевался над ним, словно всего этого не было, и тут в голове Морти что-то щелкает. Ужас появляется на его лице и он, если бы мог — отшатнулся, но лишь сильнее вжимается в грязную стенку, стараясь быть дальше от этого существа, монстра, шейпшифтера, кто это вообще? Его сердце бешено колотится, он боится этого дедушку, он понимает, что в реальности этого никогда бы не было. Его губы дрожат, он судорожно вдыхает носом воздух и глазами бегает по лицу и положению тела Рика, пока непослушными губами не осмеливается задать вопрос. — Что-что ты сказал? — он заикается, хотя так старался избавится от этой привычки, но он просто не может пересилить себя, он с отчаянием глядит на совершенно не меняющееся выражение лица деда, он понимает, что это невозможно — хоть бровь, но должна была дернуться. Морти чувствует как что-то внутри него умирает от осознания, слезы едва не наворачиваются на глаза, он хотел бы молится Богу о том, чтобы это было неправдой, но Рик говорил, что Бога нет, а эта ситуация — тому подтверждение. — Я сказал, что не брошу тебя здесь, идем. — все еще стоя с протянутой рукой, уже к концу фразы принимая обычную позу, но все еще улыбаясь и смотря с такими неправильными эмоциями, которых раньше Морти никогда не видел на лице Рика и это лишь укрепляет его веру в то, что он все еще в Аду. — Ты незаменим. — эти слова отдают набатом в голове подростка, его дыхание слишком резко сбивается, он хмурится, качает головой, словно в неверии, а его глаза расширятся от животного ужаса, когда он вновь смотрит на деда и лишь сильнее спиной вжимается в грязную стену, словно стараясь ее проломить. — Что? — О, Господи. — завопил Морти несвойственным высоким голосом, смотря прямо на Рика, а потом начал тараторить, надеясь, что Рик, как и обычно, просто посмеется над ним, но сейчас ему было слишком страшно. Морти чувствовал как потели ладони, как сердце стучало, а голова начинала болеть, ему было невыносимо сложно дышать и нормально говорить без заикания, но он правда старался. — Я-я знаю чего боюсь. — он обхватывает руками лицо, стараясь привести себя хотя бы немного в норму, но у него не получается, а его речь становится еще более быстрой и сбивчивой. — Я боюсь, что ты никогда не скажешь этого в реальности. — слезы едва не наворачиваются на глаза, но Морти со злостью утирает еще сухие глаза рукой и шмыгает носом, стараясь отогнать этот порыв. — Я боюсь, что если я прыгну в дыру, то ты даже не подумаешь прыгнуть вслед за мной. — он резко поднимает голову и взгляд на Рика, который молча, стоя в одной и той же позе, выслушивает это все, а Морти чувствует, как бесконтрольно начинают трястись руки, а нервная улыбка на лице, словно защита от накатывающей истерики, сама по себе расползается по его лицу. — Ты просто будешь стоять и смотреть. Все это время этот страх был моим. А тебя… Вообще нет в этой дыре, так ведь! — он едва ли не ногтями проводит по своему лицу, стараясь хотя бы немного привести себя в чувства — понять, реальность или иллюзия, ему страшно узнать ответ — и то и другое будет отвратительным исходом и он просто хочет расплакаться у кого-нибудь на плече, кто не осудит за это. Но у него даже такого человека нет, настолько он неудачник. Он слезящимися глазами смотрит на безучастную фигуру Рика, пока та вдруг резко не открывает рот и из него не доносится совершенно чужой голос. — Спасибо, что посетил дыру страха, Морти. Твой страх постоянно полагаться на Рика просто объедение. — к концу предложения голос становится больно уж довольным и каким-то извращенным, тот мужик явно наслаждался отчаянием и страхом Морти, смеясь так зловеще после своей фразы, что у Морти на секунду остановилось сердце. — Господи! — Морти тянет все гласные в этом слове, крича от чистого ужаса и понимания насколько же черт возьми он ненавидит свою тупость. И как можно было поверить, что дед прыгнет за ним, а не будет в сторонке угорать с происходящего? Черт возьми, он такой тупой.

***

— Рик, а я — незаменим? — неуверенно спрашивает Морти, стараясь звучать отстраненно, но некие тревожные нотки в его тоне все еще есть и он надеется, что Рик не обратит на это никакого внимания. Он понятия не имеет выбрался ли, но слышит, что Рик фыркает и замечает, как бровь его сначала хмурится, а потом вопросительно изгибается. — А что в твоем понимании незаменим? — непонимающе приподнимает часть брови Рик, со сложенными на груди руками смотря на внука сверху-вниз. Какой-то он странный с той дыры вылез, как бы не подменили, и чего он там такого увидел? — Ответ сойдет. — резко говорит Морти, понимая, что продолжение слышать не хочет, а потом словно сам для себя добавляет, успокаиваясь и спокойно кивая, чувствуя, как улыбка расползается по его лицу. Немного нервная, но счастливая. Он выбрался. — Сойдет. Я вернулся. — тихо шепчет себе под нос Морти, а потом, поддавшись порыву, очень резко и крепко обнимает Рика за талию, будучи просто счастливым выбраться из всего этого Ада. Он рад почувствовать хоть какое-то тепло, пусть и мимолетное, пусть ненадолго, пусть Рик засмеет его после или оттолкнет, плевать, он выбрался и просто счастлив. Но, когда дедушка, на удивление, пытается обнять его в ответ, Морти, только почувствовав чужую руку на своем плече, отскакивает от него, как от самого жуткого монстра и смотрит так напугано, словно Рик и не человек вовсе, что заставляет старшего сомневаться в том, что Морти вылез с той же психикой, с коей залезал в эту дыру. — Нет, а то не пойму, что вылез! — истерично кричит Смит, ошалелыми глазами бегая по ничего непонимающему лицу Рика, а потом, выдохнув, просто выходит из злосчастной кабинки, предлагая вернуться к коктейлям, картошке и бургерам. Рик не то, чтобы против, но хмурится, оборачиваясь на дыру, прежде чем выйти из этого воняющего помещения за внуком. На старой пробковой доске, что висела в этом грязном туалете появляется четвертая фотография.