Часть 6. Просто плыви по течению

***

Морти было до сих пор стыдно, что он опять все испортил — сбежал, заставил Рика следовать за собой, и в итоге у них получилось такое себе приключение. Он ведь сам устроил истерику по тупому поводу, сам заставил Рика дать ему выбрать спокойное приключение, не ожидая от него ничего плохого. Морти просто не хотел в очередной раз рисковать задницей и подвергать свою жизнь опасности, неужели он так многого просил? Неужели хотя бы один чертов раз не могло все сложиться нормально и без подводных камней? Морти с трудом сдерживал слезы, потому что впервые за эти адские несколько часов он был дома, он был в безопасности, пусть мерзкие прикосновения того желе все еще ощущались на теле. Морти мог слишком четко воспроизвести то, как к нему прикасался тот старый урод, это было просто отвратительно — как сначала, вроде бы пытаясь успокоить мальчика, этот мужчина попытался расслабить его плечи своими прикосновениями, но когда это все слишком затянулось и Морти попытался уйти, тот разозлился и… Морти боялся, что на запястьях останутся синяки после того, насколько сильно Джеллибин заламывал ему руки. Этот урод ведь еще и говорил ему расслабиться, «плыть по течению», когда Морти просто хотел уйти. Ему было некомфортно даже от задержавшегося прикосновения, а тут, когда его вновь возвращали в некомфортную среду, насильно притянув за плечи, обхватив руками поперек груди, с явным намерением удержать, Морти натурально был в ужасе. Смит все еще помнит свой ужас, когда вроде как еще способные найти оправдания, легкие похлопывания по плечу и поглаживания по груди, переросли в чертово домогательство и нашептывание на ухо тупых фразу по типу «расслабься», «тебе понравится», и «просто плыви по течению». — Прекрати, мне совсем не по себе. — когда Морти оттолкнул его и попытался выйти из туалета, в котором по несчастью были лишь они вдвоем, вероятно из-за того, что кафе было в принципе маленьким и не пользовалось популярностью, да и вообще, здесь было всего две кабинки, Джеллибин разозлился и насильно схватил его за руки, притягивая к себе. Морти до сих пор помнил это гадкое тепло чужого тела и чужой стояк, упирающийся ему в бедро, отчего его ужас только возрастал. На его предплечьях, еще и там, где это нельзя было скрыть футболкой, скорее всего останутся синяки, настолько крепко мужчина сжимал своими жилистыми руками его тонкие и не натренированные. Морти пытался вырваться, пытался сопротивляться, не оставляя попыток даже когда его с силой прижали к раковине. Это было ужасно, столкновение было не из приятных, Морти больно ударился лбом и даже рука, на которую он и упал изначально, не сильно смягчила падение. В глазах подростка был лютый ужас, когда он увидел боковым зрением, как этот ублюдок наклонился ближе, едва не капая вонючей слюной на его лицо. Морти все еще чувствовал, как ему в бедро упирается чужой член и как желе напирает сильнее, прижимая его за голову к раковине и с безумным взглядом произнося: «Позволь этому случится». — Отвали от меня! — голос мальчика ломается, но ему плевать, он использует всю силу, которая у него есть, чтобы попытаться хотя бы немного приподняться на локтях и оттолкнуть этого извращенца, но у него не получается. Все идет настолько плохо, что этому уроду удается запихнуть его в кабинку туалета и усадить на обгаженный и обоссаный унитаз, продолжая свои грязные покушения на его девственность. Морти упирается ногой в живот насильника, своими руками пытаясь удерживать чужие, минимизируя прикосновения, от которых уже тянуло блевать, или хотя бы стараясь оттолкнуть его от себя. Этот ублюдок слишком сильный для простого желе, да и теперь совершенно не выглядит добродушным дедушкой с советом и доброй улыбкой, коим он был пять минут назад. Сейчас на Морти смотрят зло и с похотью, глаза у Джеллибина прямо-таки светятся неприкрытой яростью и похотью, видимо этому уроду даже нравилось сопротивление Морти. Запах здесь просто отвратительный, изо рта у этого желе воняет еще хуже, пока Морти отчаянно борется за свою жизнь, обливаясь потом и едва ли не слезами. Он чувствует, насколько мал и беспомощен на фоне этого старого и явно слишком опытного насильника, и ему страшно. У него буквально сердце стучало как бешеное, потоотделение было слишком сильным, а нервы были на пределе. У Морти получается совсем ненадолго оттолкнуть от себя Джеллибина, но тот вновь отталкивает от стенки кабинки и с большей силой напирает на мальчика, приближаясь к его лицу и своим мерзким, измазанным в какой-то зеленой слизи языком, несколько раз облизывая щеку Морти. Делает это все он с просто невозможным выражением лица, так, словно бы ему нравилось неприкрытое отвращение на лице Морти, словно его это лишь больше возбуждало и подстегивало к действиям. Сам же мальчик едва не плакал, ему было просто мерзко от всего происходящего — он не мог поверить в то, что сейчас это в принципе происходило, ему было страшно и просто мерзко, ему хотелось убежать отсюда, спрятаться и найти защиту. Но он был здесь лишь один, никто бы его не услышал, учитывая, насколько громкая музыка уже играла из зала, и он ничего не мог сделать кроме жалких, отчаянных попыток оттолкнуть от себя этого урода. У него получается еще два раза отвести подальше, искаженное ненавистью и извращенной похотью, лицо этого желе от себя дальше, прежде чем тот делает еще один сильный выпад, буквально прижимая мальчика к унитазу, кладя одну руку с силой ему на голову, чтобы точно прекратить его сопротивление, а другой рукой залезая ему под футболку. Морти без понятия каким образом Джеллибин уже оказался между его ног, благо он не начал спускать с него штаны первым делом, но это было неважно. Морти было мерзко и отвратительно, это было просто ужасно — потное, вонючее тело с недобрыми намерениями, прижимающее его к унитазу, втиснувшееся между его ног и его недвусмысленно выпирающий член — все это было до невозможного противным. Чужая холодная рука на его голом теле под футболкой, отрезвляла как нельзя сильно, потому что именно благодаря этой последней капле в озере адреналина от всей этой ситуации, Морти и выбрался живым. Мальчик просто вопит от безысходности, пока его тело, наученное немногими приключениями с Риком, действует, словно само по себе, потому что разум Морти находится в слишком густом тумане, чтобы что-то понимать. Он ударяет желе кулаком по лицу, ненадолго оглушая его, после чего резко вскакивает и наносит еще несколько ударов ему по лицу и телу, заставляя теперь уже самого насильника упасть лицом в унитаз, наваливаясь сверху, чтобы не дать ему и шанса вылезть, ударяя кулаком в спину, смотря как это желе превращается едва ли не в месиво, но у Морти нет сил и времени оценивать урон, который он нанес. Он просто хочет домой. Когда Джеллибин еще способен двигаться после пяти ударов по разным частям тела, Морти добивает его несколькими ударами сидением унитаза прямо по голове, все это время не переставая вопить от чистого ужаса. Он не знает, как у него хватило на это сил и смелости, но видимо он был в состоянии аффекта или в чем-то похожем, потому что всю эту ситуацию видел, словно со стороны, не осознавая того, что все это делает он сам. Он бьет его до тех пор, пока желе не перестает полностью двигаться, а сидение унитаза не раскалывается надвое, оставаясь лежать на голове Джеллибина. Морти загнанно дышит, беспомощно сидя в углу туалетной кабинки и пораженно смотря на обездвиженное тело. Он покрыт кровью и слюнями этого существа, его одежда в пыли и грязи, волосы у него растрепаны и находятся в полнейшем беспорядке. Глаза распахнуты от ужаса, и даже между частыми вздохами он не может порой сдержать истеричных, громких всхлипов. Пот стекает по его телу слишком часто и быстро, оставляя после себя неприятные мокрые дорожки, пока Морти ощущает чужую вязкую кровь на своих руках и в ужасе не понимает, что ему делать. Он смотрит на свои окровавленные руки, поднося их лицу, и истерично кричит, медленно начиная осознавать, что он сделал. Ему хочется рыдать, ведь он только что убил это существо, а он уверен, что именно убил его, ведь тот не шевелится и не дышит, да и так мозгу Морти легче наносить ему психологическую травму, так что подросток уверен, что только что убил живое существо. Адреналин в крови и здравомыслие все еще вопят мальчику о том, чтобы он валил отсюда как можно скорее, дальше из этой кабинки, дальше из этого кафе, как можно дальше с этого измерения. Господи, он просто до безумия хотел домой. Он получил урок, он больше никогда не попросит Рика самостоятельно выбирать приключения, он облажался, он понял, Господи, он просто хотел домой, в безопасность. Морти может лишь поспешно умыть лицо и руки от крови того существа, пусть он и делает это поспешно, без мыла и вытерев их о свои грязные брюки, все еще чувствуя, что нихрена он не стал чистым от этого, но так ему хотя бы совсем немного легче. Примерно на одну десятитысячную, ведь он все еще чувствует себя ужасно, но он не может, да и не хочет здесь больше задерживаться, поэтому он просто тихо и быстро выходит из туалета, полностью обессиленный, подходя к Рику, который выглядит счастливым. Он выглядит до безумия уставшим, когда подходит к Рику, чтобы попросить его отправиться домой, он смотрит на пьяного и достаточно радостного дедушку, который начинает говорить первым и чувствует себя просто ужасно. Он весь грязный, облапанный каким-то мерзким ублюдком, которого он впоследствии убил в кабинке туалета какого-то загнивающего придорожного кафе, он все еще чувствует те мерзкие прикосновения и не может избавится от тошноты, подступающей к горлу. — О, привет, Морти, — достаточно счастливо начинает Рик, придвигая к себе ближе несколько горок шлеклей, как в покере, под раздосадованные крики остальных существ за столом, с которыми он играл и которых Морти слышит словно через вату. Ему плевать, он просто хочет домой. — Слушай, я хочу извиниться за все те вещи, которые сказал про твое приключение, Морти, — Рик даже не замечает каким убитым и безжизненным взглядом на него смотрит внук, пока он толкает свою восторженную речь, хотя он смотрит прямо в бледное от испуга и изнуренное лицо внука, который словно бы на своих глазах увидел смерть тысячи существ. — Я хорошо провожу время, Морти, все не так уж и плохо. Морти выглядит почти смущенным, теперь его слова о том, что он хочет закончить это приключение, скорее всего, разозлят Рика, но его гнев он хотя бы может выдержать. Ему нужно уйти отсюда, он больше не может находиться здесь, больше не может дышать этим воздухом, больше не может видеть этих тварей, он просто хочет домой. Он неловко рукой обхватывает свое предплечье, в жалкой попытке успокоить себя, просто чтобы ощутить прикосновение, прежде чем говорит. — Давай просто пойдем домой, ладно? — Морти не видит, в каком непонимании искажается лицо Рика, когда он говорит об этом, потому что это явно не то, что дедушка ожидал услышать, но Морти плевать. Он просто смотрит в пол, достаточно отвернув голову, чтобы не видеть того, в какой гримасе исказилось лицо Рика. — Приключение окончено. — он все еще с ужасом смотрит в сторону туалета, боясь увидеть то, как из него выходит теперь уже его ночной кошмар, поэтому может лишь слышать Рика, который говорит достаточно раздосадовано. — Мы не можем уйти сейчас, Морти, да я тут жгу. — Рик показательно сжимает кулак, думая, что Морти смотрит на то, сколько башенок шмеклей он выиграл, поймав азарт, но внук не смотрит, мало того, продолжает стоять на своем. — Слушай, я хочу уйти сейчас. — отчаянно говорит Морти, ловя полный непонимания взгляд Рика, но ему нужно любой ценой убедить дедушку уйти отсюда, так что он просто продолжает говорить, надеясь, что его слова убедят Рика. Только бы он послушал его и согласился, только бы не стал допытываться или ругаться, что Морти все портит, только бы они просто пошли домой. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. — Ты выиграл спор, ладно? — Морти наклоняется слишком быстро, чтобы начать обшаривать карманы дедушки в поисках портальной пушки с таким отчаянием на лице, что Рик даже не сопротивляется. Санчез просто понять не может, что нашло на его внука, но тем не менее не перебивает, потому что мальчик продолжает. — Просто дай мне портальную пушку и пойдем, — мальчик резко дергает его за халат, отодвигая тот от груди, но так же быстро и словно в отчаянии, не находя нужного предмета, отпуская его так, словно потерял всякую надежду. В это время Санчез переводит взгляд немного поверх головы Морти, замечая, как из туалета, покачиваясь, словно ему неплохо наваляли, выходит странное старое существо в форме какого-то серого овала. У него красуются синяки по всему телу, он хромает и явно потерял какое-то количество крови, не утруждая себя тем, чтобы хотя бы ее убрать. Рик прищуривается на это, окидывая такой же потрепанный и напуганный вид внука, и ему не составляет труда сложить два и два. Морти тем временем, явно находясь в полном отчаянии, роняя слезы и склоняясь к его плечу, просто тихо умоляет, и Рик слышит насколько высоким и сломанный становится его голос с каждым произнесенным словом. — Пожалуйста, пожалуйста, я просто хочу домой. Морти просто плачет от бессилия, безысходности и отчаяния, он чувствует себя грязным и использованным, чувствует себя убийцей и самым отвратительным человеком на земле, хотя вроде как не должен чувствовать ничего из этого. Он рыдает, не сдерживая всхлипы и утыкается в плечо дедушки, который, как он надеется, защитит его или хотя бы не оттолкнет, потому что сейчас Рик — единственный, у кого он может попросить помощи и Морти готов на все, только бы эту помощь получить. Он не видит с каким убийственным взглядом Рик провожает это существо, внимательно следя за ним, Морти не может знать, какая ярость сейчас клубится у Рика в груди и как ему сложно сдерживать себя от того, чтобы встать, догнать и убить этого урода, который посмел прикоснуться к его внуку. Он не знает подробностей, но Морти явно выглядит так, словно его не просто по голове погладили, так что большего Рику и не нужно — он убьет эту мразь, посмевшую прикоснуться к Морти. Но внука надо хотя бы немного успокоить, да и…не отнимать же у него приключение? — Слушай Морти, — отодвигая от себя внука, стараясь прикасаться к нему как можно мягче, говорит Рик, смотря на то, как Морти утирает слезы со своего красного лица и злость в его груди лишь разгорается сильнее от этого вида. — Я выиграл немного шмеклей, — Рик видит, что внук смотрит на него так, словно Санчез предал его и несет сейчас откровенную несусветную хуйню, слушать которую мальчишка сейчас явно не хочет, но Рик продолжает. — Давай заплатим двадцать пять за проезд до деревни, а все остальные шмекли раздадим жителям. — он аккуратно берет внука за руки, смотря с одобряющей улыбкой, надеясь хотя бы немного приободрить и успокоить мальчика, и хотя бы на доброй ноте закончить его приключение. — Как тебе? — Правда? — неверяще, все еще позволяя слезам скатываться с щек, спрашивает Морти, потому что совершенно не верит в слова дедушки. Рик был азартным человеком и привык оставлять свой выигрыш себе, а тут он предлагает Морти раздать весь его выигрыш, он правда пойдет на это ради него? — Конечно, Морти, да, — спешит его заверить Рик, с улыбкой добавляя, смотря на то, что черты лица Морти хотя бы немного расслабляются и на его губах, которые до этого были сжаты до тонкой полоски, наконец принимают очертания какой-то нервной и бессильной, но улыбки. — Хорошему приключению нужен хороший конец.

***

Морти все еще чувствует себя ужасно уставшим, даже когда его ноги касаются знакомого пола гаража Рика. Он еще какое-то время стоит позади незакрытого портала, неловко потирая рукой предплечье, смотря на спину дедушки, прежде чем робко его позвать. Даже, несмотря на то, что в итоге их приключение закончилось хорошо, Морти почему-то чувствует необходимость объясниться за свое поведение, Рик ведь и понятия не имеет, почему внук так повел себя. Ему все еще жаль, что он выбрал такое ужасное место, с которого Рик вначале как минимум ловил отвращение, а после Морти сам все запорол. — М-мне жаль, Рик. — с его щек все еще скатываются слезы и ему нужно какое-то время, чтобы втянуть в себя сопли, шмыгнув носом, слыша лишь как Рик непонимающе позвал его по имени, делая несколько шагов в его сторону. Морти утирает рукой слезы, и сглатывает, часто дыша, прежде чем продолжить. За его спиной все еще шумит незакрытый портал, ему все еще страшно и некомфортно, он не знает, почему пытается оправдаться перед Риком, возможно, он просто хочет получить от него поддержку, он не знает, но продолжает говорить. — В-в туалете, к-король Джеллибин… Он напал на меня и п-пытался из-зна… — Морти задыхается, не в силах произнести последнее слово, оседая на колени и начиная рыдать от отвратительного чувства в груди. Господи, ему хотелось помыться несколько раз, чтобы смыть с себя ощущения тех мерзких прикосновений, ему просто хочется забыть об этом. Морти не надеялся, что Рик поймет его или что дедушка будет утешать его, пусть и отчаянно этого хотел, но он понимал, что Рик не из таких людей. А еще ему было важно хотя бы произнести это вслух, иначе его эмоции, страх и отвращение сожрут его с потрохами изнутри, хотя, они уже прекрасно с этим справлялись. — Тише, тише, Морти. — Рик садится перед ним на колени, крепко обнимая за плечи, чувствуя, как Морти начинает рыдать ему в грудь, выплескивая все, что накопилось у него за этот день, а еще чувствуя, насколько возросло его желание убивать. Санчез старается говорить спокойно, чтобы не пугать подростка, когда он незаметно берет один из бластеров с нижней ближайшей полки, просовывая руку во все еще открытый портал. — Я знаю, он причинил тебе боль, Морти, но сейчас ты в безопасности со мной. — Рик обнимает рыдающего на его груди внука, нажимая на курок бластера, скорее всего попадая прямо в того, кто причинил боль Морти, и разрывая того мерзавца на мелкие кусочки. Ему жаль, что он не смог это остановить, жаль, что не пошел с внуком туда, чтобы предотвратить эту ситуацию, а остался напиваться, играть в покер и заводить новые знакомства. Ему жаль, что Морти пришлось пройти через это, но единственное, чем он может помочь Морти сейчас — своим успокоением, которое заключалось в нахождении рядом с ним и в тихих разговорах, и мозговыносяшками. Сейчас следует дать Морти время, он должен пережить эти эмоции, не отпустить или запомнить, но пережить, а после Рик даст ему выбор, хотя он почти уверен, что Морти захочет забыть это как страшный сон. Что же, Рик не против оставить внуку воспоминания об этом дне только без Джеллибина, который не должен отравлять разум и воспоминания его внука даже после своей смерти.