Глава XVI: Последний рубеж

      На заснеженной площади собралась внушительная толпа: репортёры с гудящими камерами, оцепление полиции и зеваки из числа простых граждан. Затаив дыхание, люди наблюдали, как девианты торопливо возводят баррикаду из брошенных автомобилей, кусков арматуры и рекламных щитов, превращая этот клочок земли в укреплённый лагерь. По ту сторону импровизированной стены застыли сотни бойцов спецназа. Лазерные целеуказатели их штурмовых винтовок безжалостно блуждали по груди каждого мятежника.       В это же время, находясь за сотни миль от Детройта, женщина в строгом белом костюме тяжело опустилась в дорогое кожаное кресло. Мадам-президент не отрывала напряжённого взгляда от двух плазменных экранов: на первом транслировалась мирная демонстрация в лагере, а на втором — тысячи машин, единым строем марширующих по главной улице города. Дикторы новостей брали интервью у очевидцев прямо на площади. Скулы правительницы нервно дернулись, стоило ей услышать, с какой жалостью и сочувствием горожане отзываются о взбунтовавшихся андроидах.       Маркус безостановочно ходил по лагерю, подбадривая свой народ. Лидер девиантов наотрез отказался сдаваться, как только прозвучал ультиматум: агенту Перкинсу нельзя было верить ни единому слову. Воздух искрился от напряжения — в считанные секунды мог прогреметь первый взрыв, знаменующий начало кровавой бойни. Маркус подошёл к Норт, заглядывая в её влажные, полные отчаяния глаза. Девушка, как и все остальные здесь, отчаянно цеплялась за жизнь. Больше всего на свете ей хотелось оказаться в тихом и безопасном доме рядом с любимым. Норт подняла на него полный боли взгляд. Пальцы Маркуса мягко коснулись её руки, и синтетическая кожа послушно отступила, обнажая белоснежный пластик. Они сплели руки в замок, обмениваясь потоком данных, делясь страхами, надеждой и безграничной преданностью друг другу.       Внезапно возле одной из перевёрнутых машин раздался оглушительный взрыв, взметнув в воздух фонтан искр и искорёженного металла. Ударная волна отбросила нескольких девиантов на заледенелый асфальт. Не теряя ни секунды, Маркус бросился в самое пекло, чтобы помочь раненым.

***

      Мы с Коннором шли по заметённой снегом улице, то и дело замечая, как местные жители испуганно выглядывают из окон своих домов. В моей груди всё ещё теплилась слабая надежда на то, что человечество не так жестоко, как принято считать. Голова гудела от роя мыслей о возможных исходах этой ночи. Я обернулась, вглядываясь в лица идущих следом машин. На их искусственных чертах отражались совершенно новые, живые эмоции. Подобно испуганным детям, они настороженно осматривались вокруг, готовые к самому худшему. Коннор шагал рядом. Диод на его виске безостановочно мерцал тревожным красным светом. Я добровольно шла вместе с ними на медленную смерть. А может быть... у нас всё же был крошечный шанс выжить?       «В чём будет смысл моей жизни, если его у меня заберут?»       Я с головой погрузилась в тяжёлые воспоминания. Люди методично лишали меня всего, кого я любила, вплоть до моего верного пса Луиса. Единственным близким существом остался Коннор. Тот самый андроид, которого в начале нашего знакомства я искренне ненавидела и презирала, но с которым теперь плечом к плечу шла бороться за свободу целого вида. От ледяного ветра ломило кости, а виски пульсировали от тупой боли. То и дело в снежной пелене мне мерещился силуэт отца.       «Как бы мне хотелось попросить у тебя совета прямо сейчас…»       — Я бы не хотел, чтобы ты шла туда, — голос Коннора вырвал меня из оцепенения. — Солдаты будут стрелять без разбора. Тебя могут задеть.       — Я не собираюсь сидеть сложа руки и смотреть, как тебя убивают, — твёрдо ответила я, заглянув в его карие глаза.       На лице напарника смешались грусть, боль, страх и горькое разочарование. Я видела, как напряглись его челюсти. Диод замигал быстрее — процессор лихорадочно просчитывал варианты. В тот момент казалось, что наши мысли бьются в унисон.       «Начать по-настоящему жить, только ради того, чтобы умереть».       Вдалеке громыхнули первые выстрелы и взрывы: на площади началась настоящая бойня. Присутствие репортёров не остановило военных. Над нашими головами с оглушительным рокотом пролетел новостной вертолёт. Стало ясно — нас снимают, и трансляция идёт в прямом эфире.       — Если меня убьют, то по цвету крови все сразу поймут, что я человек. И знаешь, возможно, это заставит людей задуматься о своих действиях, — я слабо, но искренне улыбнулась ему.       Этот безумный план совершенно не вязался с моим привычным характером. Алексия Андерсон, готовая пожертвовать собой ради кучки пластиковых машин — такое даже в самом дурном сне не могло привидеться. Но сейчас я произносила эти слова вслух, глядя на создание, к которому была глубоко неравнодушна. Услышанное явно шокировало Коннора. Он резко остановился и уже хотел было протянуть руку, чтобы перехватить мою ладонь, но позади раздался скрежет металла. Тяжёлая бронированная машина на полной скорости врезалась в толпу идущих впереди девиантов, безжалостно раскидывая их тела в стороны.       Начался хаос.

***

      Грудная клетка Маркуса оказалась прострелена: сквозь рваную рану виднелись искрящиеся провода и пульсирующее синее свечение тириумного насоса. Белоснежный снег под ногами стремительно окрашивался в голубой цвет. Спецназ хладнокровно расстреливал девиантов одного за другим, но те даже не пытались защищаться, придерживаясь мирного пути. Чуть поодаль на асфальте лежало бездыханное тело Джоша; на его лице навсегда застыла умиротворённая улыбка. На этом крошечном клочке земли творился сущий ад. За полицейским ограждением толпились простые граждане, с ужасом наблюдая за бойней. Маркус из последних сил старался защитить свой народ: он метался от одного андроида к другому, пытаясь оттащить раненых или закрыть их собой от свинцового града. Оставшихся в живых сгоняли в плотное кольцо. Позади высился огромный армейский грузовик — пути к отступлению были отрезаны. Десятки черных дул уставились на беглецов, словно гончие, загнавшие добычу.       — Вот что бывает, когда цепные псы срывают свои ошейники, — ядовито процедил Перкинс, неспешно прогуливаясь между телами поверженных машин.

***

      Из очередного броневика выскочила новая группа солдат и немедленно открыла огонь на поражение. Началась паника. Мы с Коннором, осознав безвыходность ситуации, бросились в ближайшее укрытие — если разбитую автобусную остановку вообще можно было так назвать. Стекло остановки разлетелось вдребезги в тот самый момент, когда пуля со свистом пронеслась в миллиметре от моего лица. Острые осколки больно царапнули щеку. Мы ринулись в противоположную сторону, но было слишком поздно. Военные обошли нас с флангов, беря в плотное кольцо. Краем глаза я видела, как остальных девиантов валят на колени и безжалостно расстреливают.       Внезапно плечо обожгло острой болью. Случайная пуля прошла по касательной, оставив глубокую рваную рану. Горячая красная кровь толчками хлынула на одежду, пятная белый снег под ногами. Заметив это, бойцы спецназа в недоумении опустили оружие и начали растерянно переглядываться. В повисшей мёртвой тишине, прерываемой лишь гулом вертолёта, стали отчётливо слышны голоса из-за оцепления:       «Это человек?»; «Она помогает андроидам!»; «Они убьют человека!»; «Сколько ещё живых людей там осталось?!»       Коннор решительно шагнул вперёд, закрывая меня своей спиной. Грянул одиночный выстрел — и андроид покачнулся. Свинец пробил ему ногу, заставив опуститься на одно колено. В моей душе в этот момент разверзлась бездна. Было безумно страшно и больно за него, но парадоксальным образом где-то внутри теплилось странное облегчение. Я крепко зажмурилась, вызывая в памяти образ отца. Наверняка он бы устроил мне грандиозный скандал за подобное безрассудство, но потом с гордостью заявил бы всем вокруг, что его дочь — настоящий Человек.       «Родиться человеком и быть им — две совершенно разные вещи», — прозвучал в голове его родной голос.       Из глаз хлынули горячие слёзы. Больше не в силах сдерживаться, я зарыдала в голос, чем ввела вооружённых солдат в ещё больший ступор.

***

      В Овальном кабинете мадам-президент устало подпёрла голову рукой, наблюдая за происходящим беспределом. Она прекрасно понимала, что симпатии общественности прямо сейчас стремительно переходят на сторону машин. Но в то же время отдать целый мегаполис в руки новоявленного врага казалось полнейшей нелепицей. Женщина откинулась на спинку кресла, анализируя каждый услышанный крик из толпы. В эти минуты она размышляла не как политик, скованный рейтингами, а как обычная, способная на сострадание женщина.

***

      Маркус, истекающий тириумом, стоял рука об руку с Норт. Он обвёл строй солдат суровым, несломленным взглядом. Перкинс с самодовольной ухмылкой переминался с ноги на ногу, ожидая окончательного приказа на зачистку. Бежать было некуда.       — Я не думала, что всё закончится именно так, — прошептала Норт. По её идеальным щекам катились прозрачные капли.       — Ещё не всё закончено, — твёрдо отозвался лидер. Крепко сжав ладонь возлюбленной, Маркус закрыл глаза.       Остальные девианты, словно повинуясь невидимому сигналу, последовали его примеру.       — Hold on just a little while longer... — тихо, но уверенно запел он.       Стоящие рядом подхватили мотив, вплетая свои синтетические голоса в общую мелодию: — Everything will be alright...       Граждане за ограждением начали переглядываться. Многие узнали старинный госпел и, поддавшись эмоциональному порыву, стали неуверенно подпевать. Вскоре голоса живых людей и искусственных созданий слились в единый, пробирающий до мурашек хор, погружая заснеженный Детройт в торжественный траур.

***

      Коннор с трудом повернулся ко мне и тёплыми, подрагивающими пальцами принялся стирать слёзы с моих щёк. Я словно читала его мысли: он чувствовал мой леденящий страх. Его сильные руки бережно обняли меня, пытаясь защитить от жестокого мира. Я знала, что пальцы бойцов всё ещё лежат на спусковых крючках. Подняв заплаканные глаза, я посмотрела прямо в объектив зависшего над нами вертолёта.       — Пусть мои чувства к тебе делают меня ничтожной и слабой в глазах остальных, — прошептала я, переводя взгляд на Коннора, — но ты тот, кто смог спасти мою душу. И я больше не собираюсь этому сопротивляться.       Раненое плечо пульсировало адской болью, а пропитавшая ткань кровь неприятно липла к коже. На секунду показалось, что весь мир вокруг замер.       «Неужели это настоящая я?» — пронеслось в голове.       Прячась за привычной маской цинизма и отчуждённости, я совершенно забыла, какой нежной и уязвимой могу быть.       — Если ради спасения моего народа, ты готова пожертвовать собой... то пусть эта участь поглотит нас обоих, — тихо произнёс андроид. Он слегка отстранился, бережно взял меня за подбородок и приподнял моё лицо к своему. — Ты подарила мне жизнь.       С этими словами он мягко, но решительно прильнул к моим губам. По его щекам скользили слёзы — настоящие, вызванные неподдельными эмоциями, а не системным сбоем. Забыв о боли, я крепко прижала его к себе, отвечая на этот отчаянный, полный искренней любви поцелуй.

***

      — Fight on just a little while longer... — песня толпы звучала всё громче и увереннее. — Sing on just a little while longer...       Когда последний аккорд растворился в морозном воздухе, девианты открыли глаза. На их лицах блестели влажные дорожки. Мятежники с достоинством смотрели в глаза неминуемой смерти, ожидая финала. Маркус повернулся к Норт и поцеловал её. Этот предсмертный жест был пропитан горечью и сладостью одновременно. Через это простое человеческое прикосновение они смогли передать то, для чего не существовало слов в их богатых базах данных.

***

      Мы с Коннором медленно отстранились друг от друга. Я обессиленно уткнулась лбом в его лоб. Нам не нужны были слова. Мы просто наслаждались тем, что считали своими последними секундами.       «Мы умрём вместе».       Я крепко зажмурилась, услышав сухой щелчок взводимых курков. Удивительно, но на душе стало необычайно легко. Куда-то пропал холод, исчезла боль в плече. Лишь сердце продолжало бешено колотиться о рёбра. Прошла долгая, томительная минута. Но выстрелов так и не последовало. Осторожно приоткрыв глаза, я с изумлением увидела, как бойцы спецназа медленно, не опуская оружия, пятятся назад.

***

      То же самое происходило по всей площади. Агент Перкинс, злобно сплюнув на снег, раздражённо махнул рукой и увёл своих людей прочь, оставляя выживших машин в покое.       — Начинайте эвакуацию города, — железным тоном приказала мадам-президент, глядя в экраны.       Её глаза блестели от слёз, но рассудок оставался кристально чистым. Приняв беспрецедентное решение отдать Детройт новому виду, она немедленно распорядилась о выводе войск. Устраивать кровавую баню в прямом эфире и окончательно портить отношения с избирателями, которые массово поддержали «оживших» машин, было политическим самоубийством.

***

      — 11 ноября 2038 года город Детройт был сдан во избежание открытой конфронтации и эскалации агрессии со стороны общественности, — вещала президент на экстренной пресс-конференции несколько дней спустя. — Не все граждане были эвакуированы: около шестидесяти процентов населения приняли решение остаться в своих домах. Но уверяю вас, рано или поздно Детройт снова станет неотъемлемой частью нашего государства. Боже, храни Соединённые Штаты Америки...

***

      — Вот так всё и закончилось, пап, — я сидела на корточках возле аккуратного надгробия, завершая свой долгий рассказ.       Я провела на кладбище не меньше четырёх часов, но мне жизненно необходимо было выговориться. Морозный воздух щипал щёки, но на душе было на удивление тепло.       — Наверное, ты бы в жизни не поверил, что твоя дочь... будет делить крышу с андроидом, — я тихо рассмеялась, поправляя воротник пальто. — Представляешь, у них тоже есть чувства. И, честно говоря, жить с ним куда приятнее, чем с большинством людей. Впрочем, я ведь всегда была немного с причудами, да? — я тяжело вздохнула, переводя взгляд с могилы отца на соседнюю плиту, где покоился младший брат. — Кстати, меня восстановили на службе. И Коннора тоже. Он бы тебе точно понравился, пап.       Всё это время Коннор тактично стоял в нескольких шагах позади, молчаливо наблюдая и вслушиваясь в мой монолог. Свою фирменную униформу «Киберлайф» он давно забросил на самую дальнюю полку шкафа. Теперь на нём была обычная, удобная одежда: тёмная куртка поверх простой рубашки и джинсы. Внешне его больше ничто не отличало от человека — после ремонта он, наконец, удалил свой диод, оставив на виске лишь гладкую кожу. Смахнув набежавшую слезу, я поднялась на ноги. Напоследок коснулась пальцами холодного камня, оставляя на нём невесомый поцелуй, после чего развернулась, улыбнулась Коннору и уверенно взяла его под руку.       Мы неспешно брели по заснеженным аллеям парка. Вдалеке виднелись вереницы отъезжающих автобусов — это город покидали те, кто так и не смог смириться с новыми соседями. Зато здесь, на расчищенных дорожках, люди и девианты прогуливались бок о бок, словно так было всегда. Глядя на эту идиллию, трудно было поверить, что совсем недавно здесь полыхала революция и лилась кровь. Единственным напоминанием о пережитом кошмаре служили шрамы на теле и затягивающаяся рана на моём плече. Но главное — впервые за долгие годы в моей душе воцарился абсолютный покой.       — Думаю, скоро мы снова заведём собаку. Как только горечь от потери Луиса окончательно утихнет, — задумчиво произнесла я, наблюдая, как на детской площадке неподалёку со смехом носятся дети.       — Я буду очень этому рад. Я люблю собак, — в его голосе звучала неподдельная, живая теплота. Он мягко сжал мою ладонь и добавил: — И тебя тоже.       Я широко улыбнулась, заглянув в его глаза, и счастливо положила голову ему на плечо. Мы прошли через этот ад вместе. И теперь это была не просто хроника восстания машин. Это была наша собственная история.

      Дневник Алексии Андерсон. 9 сентября — 11 ноября 2038 года.