Глава 7

Злая и насупившаяся Сакура с интересом глазела по сторонам. Деревня Бамбука была не из зажиточных — кругом стояли невысокие, старые домики, часть из которых сильно обветшала. Здесь не было красивых, разноцветных зданий или ярких вывесок, как в родной Конохе. Но, в то же время, всё выглядело уютно и безопасно. Несмотря на позднее время, на улице ещё бродили местные жители, большинство из которых были довольно пожилыми, а детей не было видно совсем. Наруто провел друзей по главной и, похоже, единственной дороге, а затем свернул в какой-то проулок. — Ну вот, этот дворец весь в нашем распоряжении! — горделиво задрав нос, он указал в сторону старого одноэтажного домика. — Сам хозяин в соседнем доме, а этот можем занять мы. Обычно тут живёт его сын, но он уехал, и дом пустует, так что нам повезло. Кстати, здесь и поужинаем, хозяин держит лавку с едой, но сейчас уже всё закрыто… — А гостиницы-то не было? Там бы и ужин заказали? — спросила раздражённая Сакура, с подозрением косясь на найденные другом апартаменты. — Ха, Сакура-чан, нету тут никаких гостиниц, хорошо хоть этот домик подвернулся, и то повезло! Дедулька узнал меня и сам предложил ночлег! — радостно ответил Наруто. — А чё, нормальный дом, там даже две комнаты отдельные, ну точнее всего две комнаты… — стушевавшись уточнил он. Сакура, оценив размер дома, догадывалась, что её мечты о душе и мягкой постели уплывают в далёкие дали, потому как навряд ли в этом доме есть хотя бы ванная комната, не говоря уже о кроватях. Домик был похож на большую конуру и вместить такие роскошества просто не мог. — Спасибо, Наруто, извини, я просто немного вымоталась, — устало выдохнула Сакура. — Ты молодец! Хотя бы поедим и поспим нормально. — Зря ты так, Сакура-чан, тут задний двор общий с хозяйским домом, и там есть чё-то типа купальни, я толком не понял. Ну, короче, помыться нам можно, так что все твои желания будут выполнены! — Я в тебе не сомневалась, — хихикнула Сакура, — ты и вправду будущий хокаге! Так заботишься о своих товарищах, — усмехнулась она, — ну, показывай нам наше жилище! Сакура не уставала удивляться, как её голубоглазому другу удавалось погасить весь окружающий негатив и поднять ей настроение своей детской непосредственностью. А ведь Наруто пришлось в последние годы, да и не только, намного тяжелее, чем ей. Однако он почти никогда не унывал и щедро делился оптимизмом с окружающими, даже когда те были категорически против. Дом представлял собой одно квадратное помещение, разделенное пополам сёдзи. В передней части стоял стол со стулом и старый диван, во второй, служившей, по-видимому, спальней, стоял комод, на котором лежали свёрнутые футоны. Похоже, жильцы здесь только ночевали. Бросив рюкзаки на пол, шиноби отправились проверять гостеприимство и кулинарные навыки хозяина дома. Владелец оказался очень добродушным старичком, и, судя по его стремлению рассказать о себе абсолютно всё, одиноким. Он поведал друзьям о том, что деревня Бамбука живёт за счет выращивания, как ни странно, бамбука. Но из-за низкого спроса молодёжь разъезжается в другие деревни и большие города, в поисках работы. Так поступил и его сын, дом которого хозяин любезно уступил героям войны, потому что это для него большая честь, и вообще, он рад поговорить с новыми людьми, ведь после смерти жены и отъезда сына, остался совсем один. Всю эту информацию напарники слушали краем уха, молча поглощая на удивление вкусные и разнообразные блюда. Конечно, иногда, Наруто и Сакура что-то уточняли у хозяина, но говорил в основном он. Саске же, с момента их входа в деревню, не проронил ни слова, чем немного озадачил Сакуру. Она слегка дулась на него после их стычки в лесу, но понимала, что сама разозлила Учиху. Однако сейчас он выглядел подозрительно спокойно. Закончив с ужином, шиноби направились в обещанную купальню. Это было отдельное маленькое здание на общем заднем дворе, внутри которого находилась огромная ванна с душем — значительно больше офуро и явно сделанная на заказ. Такая шикарная деталь никак не вписывалась в более чем скромный интерьер дома, но старичок поведал, что его жена в последние годы болела и не могла ходить, и ему пришлось заказать эту дорогущую купальню для неё. — Ну так, какие будут идеи? — забормотала смущенная Сакура, скосив глаза на своего любимого, когда их друг любезно предоставил им право помыться первыми. Она до последнего отбивалась от мыслей о том, как же им провернуть этот трюк, в их-то положении. И, опасаясь вновь навлечь на себя гнев Саске, инициативу решила не проявлять. — Хм, наверно, нужно хотя бы раздеться? — заинтересованно выгнув бровь, предположил Саске. Его тон был таким, будто он говорил сейчас с маленьким ребёнком. Всё это время, начиная с момента их прихода в деревню, он обдумывал свои чувства и странное поведение Сакуры. Ему не особо нравились вспышки гнева, направленные в сторону его непогрешимой персоны, также Саске не понимал причин и своей, на его взгляд, необоснованной злости. Его сильно выбивало из колеи то, как равнодушно Сакура отнеслась к их более чем откровенным поцелуям, а быть выбитым из колеи он просто ненавидел! В итоге Саске пришёл к выводу, что ему необходимо: во-первых, проучить негодницу за такое к себе отношение, во-вторых, убедиться, что его желание, которое он испытал прошлой ночью, не было односторонним. Но он же видел глаза Сакуры в тот момент! Ей было далеко не всё равно! Поэтому, снова нацепив на себя маску безразличия, Саске собирался воплотить свои планы в жизнь. Каким образом строились логические цепочки в голове Учихи, разгадать было не под силу никому. В них не могли разобраться ни родной брат, ни лучший друг, ни тем более его собственный, так щедро поливаемый сейчас гормонами, мозг. Если бы Саске знал заранее, к чему приведёт вид раздевающейся у него на глазах Сакуры, этот план был бы выброшен ещё на стадии рассмотрения. Но идти на попятную было бы ещё глупее, поэтому провокатор стоял столбом, стараясь сильно не пялиться на открывшуюся его взгляду очаровательную картину. Сакура уже настолько сильно хотела залезть в горячую ванну и смыть, наконец, с себя накопившиеся за эти дни пот и грязь, что без возражений принялась скидывать с себя одежду. В итоге она осталась в одном нижнем белье, которое больше напоминало раздельный спортивный купальник, ведь для миссий такое удобнее. Расстёгнутые жилет и безрукавка повисли проймами на руке, уперевшись в соединяющую сокомандников липучку. В принципе, если оставить руки за бортиком ванны, одежда не намокнет и всё получится, как она предположила. Так парочка оказалась в столь желанной и полной горячей воды и пены ванне, закинув руки, выполнявшие сейчас роль вешалок, за её пределы. Шиноби сидели, откинув головы назад и прикрыв глаза, и блаженно отмокали, отдавая всю усталость и раздражение, накопленные за последние дни. К сожалению, вода быстро остывала и Сакура, открыв глаза, решила начать то, зачем собственно и залезла в это гнездо соблазнов и искушений. Она не смотрела на напарника вообще, прекрасно понимания, какие чувства вызовет у неё вид почти обнажённого возлюбленного. Она боялась увидеть «слишком много Саске» и старательно отводила взгляд, надеясь, что он ничего не заметит и поверит в её напускное спокойствие. Будучи очень хрупкой по телосложению и гибкой от природы, Сакуре не составило труда помыться одной рукой со всех сторон, тогда как у её коллеги по водным процедурам возникли некоторые затруднения. Он, конечно, тоже, будучи профессиональным шиноби, имел достаточную растяжку, но накаченные, тренированные мышцы не позволяли нормально дотянуться до спины. — Сакура, поможешь? — буднично пробормотал Саске, обращая взор на стоявшую рядом подругу. — Ммм? — уточнила она, поднимая взгляд, и не совсем понимая, что от неё требуется. — Спина. Я не достаю, — ответил Саске, анализируя её растерянное выражение лица. — А, да, конечно, Саске-кун, — смущённо пробормотала Сакура, забирая у него из руки мочалку. Когда она снова «обнимала» Саске, то старалась тщательно игнорировать и пожирающий её взгляд, и опять порозовевшие уши, быть может, из-за горячей воды, и даже стоявший колом член напарника, прижатый сейчас к её животу, пусть и через ткань трусов. Ей льстило, что его поведение прошлой ночью было не «разовой акцией». Однако Сакура боролась одновременно и с волнением, и с предвкушением, понимая, что, похоже, без дальнейших неловких моментов миссия не обойдется. Сакура сосредоточилась на наведении чистоты на спине Саске, ведь делала это почти на ощупь, не видя результатов своей работы. Решив, что её задача выполнена, она, улыбнувшись, заключила: — Кажется всё, пену можешь смывать. Саске прекрасно видел, состояние напарницы, он тоже заметил её порозовевшие щёки и ощущал спиной слегка дрожащие руки. Также он отлично понимал, что она чувствует его возбуждение, не могла не почувствовать! Однако Учиха терпеливо ждал от Сакуры инициативы, и пока наслаждался хоть какими-то результатами своих действий, а именно — Сакура опять сдулась, застеснялась и прекратила его злить. — Сакура, голову поможешь помыть? — тихо спросил он. — А? Хо… хорошо, конечно, Саске-кун, — сглотнув, прошептала она в ответ. Когда все банные процедуры были завершены, шиноби, наскоро обтеревшись и натянув обратно не совсем свежую одежду, кроме жилета Сакуры, вернулись в дом, где их терпеливо ждал Наруто. — Ну что? Справились я смотрю? Нормально всё? — поинтересовался он. — Ну, пришлось изловчиться, но стало намного лучше, спасибо ещё раз Наруто, ты просто чудо! — с напускной вежливостью пропела Сакура. — Да не вопрос! Не за что! — просиял тот. — Так, а чё вы там так долго возились? Попросили бы меня, я бы вас помыл! — продолжал вещать Узумаки, уже окончательно вжившись в роль то ли курицы-наседки, то ли мини-хокаге для своей маленькой группы подопечных. — Только этого еще не хватало, угомонись, добе, — проворчал Саске, продолжая промакивать полотенцем влажные после ванны волосы. — Ну, теперь моя очередь! Я быстро! Если нужна помощь, говорите сейчас! — деловито сообщил Наруто. — Вали уже, усуратонкачи, — шикнул Учиха, закатив глаза. — Всё в порядке, Наруто, иди, правда, — ласково ответила Сакура, укоризненно стрельнув взглядом в черноволосого грубияна. Когда все члены команды разобрались со своими делами, пришло время отправляться спать. Для Наруто был выделен диван в первой комнате, а Сакура и Саске заняли два футона в дальней. К общей радости, в комоде нашлись даже одеяла, и сытые, чистые, довольные напарники стали укладываться. — Спокойной ночи, даттебайо! Завтра с утра должен прилететь ястреб от Какаши-сенсея, расскажет, что нам дальше делать, так что встаём пораньше! — пробормотал Наруто, задвигая сёдзи. — Да ещё и дедулька обещал на завтрак рамен приготовить, — забираясь на диван, закончил он, уже сквозь сон. — Спокойной ночи, Саске-кун, — прошептала Сакура, укладываясь на спину и натягивая одеяло до самого подбородка. — Как скажешь, и тебе, — низко пробормотал ей в ответ Саске, ложась рядом на правый бок и прикрыв глаза. Одеяло было одно на двоих, и разделял их сейчас только висящий на склеенных руках жилет Сакуры.

***

Сакура проснулась посреди ночи из-за того, что ей было очень тяжело дышать. И это не удивительно, учитывая то, что её напарник во сне, похоже, перепутал её с футоном и почти забрался сверху, придавив рукой и ногой. Сакура немного поёрзала, пытаясь выбраться, но попытки оказались тщетными — Саске спал, на удивление, слишком крепким для шиноби на задании, сном. Он, похоже настолько пригрелся, что его сон никак не нарушала копошащаяся под ним Сакура. — Саске-кун, — проворчала она, пытаясь разбудить нарушителя спокойствия, — Саске-кун, — уже громче, почти в голос позвала она его, не прекращая попыток выбраться. — Чего тебе? — лениво приоткрыв один глаз, но не сдвинувшись ни капли, пробормотал заспанный Учиха. — Саске-кун, ты тяжёлый, — намекнула Сакура, не желая полностью разбудить его, — сдвинься. — Хорошо, — протянул Саске, — давай утром, — и шумно выдохнув ей куда-то в шею, примостил свою лохматую голову между плечом и подбородком Сакуры. Он совершенно не проснулся и в сознание нормально не пришел, поэтому сонный мозг выдал единственное, по его мнению, верное решение: «Я сладко и крепко сплю, мне не дают этого делать и от меня чего-то хотят. Оставим вопрос до утра, ведь судя по степени настойчивости просителя — дело несрочное». Сакура слегка удивилась тому, как крепко спит обычно чуткий и собранный, даже во сне, товарищ, и решила смириться с положением дел. Ведь из-за дальнейших попыток воевать с захватчиком её тела и её футона, с Сакуры слетят все остатки такого долгожданного сна, и она не заснёт потом вообще. Она решила не обращать внимания и честно пыталась заснуть. И ей бы даже это удалось, если бы не такой большой, красивый, сопящий в шею отвлекающий фактор. Внезапно Сакура услышала какое-то невнятное бормотание, вперемешку со своим именем, и, в мгновение ока, оказалась заброшена на Саске, который не ослаблял своих объятий, однако по-прежнему бессовестно спал. «Час от часу не легче, сон мне похоже не светит? Хотя, так намного удобнее…» — подумала Сакура, и устроившись поудобнее на груди возлюбленного, провалилась в сон. Пробуждение подкралось к Саске немного раньше, чем наступило раннее летнее утро, и удивило его наличием прекрасной, лежащей на нём девушки. Сакура уютно распласталась поверх Учихи, приобняв того за плечо, и довольно крепко спала. При этом, в его сонную голову услужливо пробрались картинки ночных сновидений, спровоцированные их совместным вечерним купанием, о содержании которых в приличном обществе не принято говорить. «Так это был не сон?!» — с ужасом пронеслось в голове Саске. Однако приподняв одеяло и удостоверившись, что они вполне себе одеты, он немного успокоился. «И всё-таки, зачем она на меня залезла?» — продолжал он свои размышления и, окончательно пробудившись ото сна, решил отцепить от себя Сакуру. Он начал потихоньку вытаскивать её ладошку из-под своего плеча, отчего она, естественно, сразу проснулась. — Доброе утро, Саске-кун, — зевнув и слегка улыбнувшись, проворковала заспанная и растрёпанная Сакура. — Как спал? — Доброе, — с усмешкой ответил Учиха, — что случилось? Замёрзла ночью? — Да вроде бы нет, здесь довольно тепло, с чего ты взял? — нахмурившись, уточнила она. — А зачем тогда… — не стал договаривать Саске, а лишь мотнул головой вперед, в сторону всё ещё лежащей на себе подруги, предварительно сдёрнув одеяло. — А-а-а, так это у себя спрашивай, это не я, — хихикнула Сакура, посмотрев озорным взглядом прямо ему лицо. Саске лишь молча посмотрел на неё в ответ, сузив глаза, и прикинул в уме, что победителем в этих переговорах никак не выйти. Гляделки парочки были нарушены их голубоглазым опекуном, который ворвался в комнату с видом отдохнувшего и отоспавшегося человека, и прокричал: — Вставайте, прилетел ястреб, да и завтракать пора! Наруто вышел из комнаты, отметив про себя, что уж слишком часто на этой миссии видит своего лучшего друга зажатым между ног Сакуры. Шиноби сидели за столом в главном доме и не спеша завтракали раменом, который с вечера Наруто заказал для всех. Конечно, у напарников была возможность попросить что-то другое, но сейчас им было не до того, ведь они были погружены в обсуждение послания от Шестого. — Это какое-то издевательство, — недоумевал Узумаки, — ему что, так сложно объяснить подробности? Я не понимаю уже ничего, нафига мы здесь? Что значит — продолжать наблюдение? Кого мы вообще ищем, привидений? Ну мы чё, генины сопливые? Даже подраться не с кем! Даже тренировку не провести и не надрать тебе зад, теме-е-е, — продолжал ныть Наруто, — ну, чё молчишь? Наруто очень не хватало движения, он не любил простых миссий и даже во времена генинства всегда просил задания посложнее. Конечно, с возрастом, он понял, что миссия есть миссия, и это не приключение, а рутинная работа, не всегда опасная. Однако бешеная энергия, так и брызжущая из него, требовала решительных действий, в виде спасения мира, ну или чего-то чуть попроще. — Ты же знаешь правила, усуратонкачи, шиноби должен закончить миссию, не смотря ни на что, — усмехнувшись, ответил Саске, — так что заткнись и ешь. Если так хочется, когда вернёмся, закатишь свой концерт перед Какаши, — закончил он, слегка вздёрнув подбородок и повернув лицо к Сакуре для поиска следов своей неаккуратности. Сакура осмотрела его, молча моргнула и кивнула, как бы сообщая, что всё в порядке — они даже не заметили, как и когда этот ритуал вошёл в привычку, и теперь казался им обоим чем-то обыденным. Закончив завтрак и прихватив вещи, ниндзя отправились на вчерашнее место слежки. Учитывая очень приятную погоду, подаренную сегодня природой, было принято решение прогуляться туда пешком. — Ну он бы хоть какие-то сроки обозначил! Сколько нам бегать туда-сюда? Неделю? Месяц? Я про ночлег не договаривался так надолго! — продолжал нагнетать Узумаки. — Наруто, ты чего так завёлся? На тебя не похоже! Разные ситуации бывают, сам же знаешь, раз не сообщают подробности, значит так нужно, может, боятся перехвата? — пыталась успокоить его Сакура. — Да не люблю я сидеть, как сова на ветке и ждать неизвестно чего! Тем более, мы уже должны были давно вернуться! — распалялся Узумаки. — Я Хинате обещал, — смущённо добавил он. — А, так вот в чём дело, — рассмеялась Сакура. — Да не переживай, никуда она от тебя не денется, скоро встретитесь! Неужели так сильно соскучился? — Не понимаешь ты, Сакура-чан, ну я же рассказывал тебе, как сильно я… — тут Наруто осёкся и зачем-то глянул в сторону не принимающего участия в беседе Саске, — короче, неважно… Вот мы и пришли, по местам! — он вновь натянул на себя фирменную узумаковскую улыбку. Как и ожидалось, ещё один день слежки закончился ничем, и усталые друзья вернулись в своё временное пристанище. К счастью, у Наруто вышло договориться с хозяином, что поживут они здесь неопределённое время. Ночь снова опустилась на деревню и ниндзя отправились на боковую, в то же место, тем же составом. В этот раз Саске проснулся задолго до рассвета, ровно посередине ночи. Его вновь одолевали развратные сновидения, разгоняя кровь по венам, как кипяток, и не давая успокоиться, тем более причина беспокойства и участница снов опять лежала в его объятиях. «Да как ей это удается? Я что, неосознанно во сне это делаю? Неужели она не просыпается? Быть не может! Тогда почему не сопротивляется? Это уже становится навязчивой идеей», — злился сам на себя взбудораженный Саске. Его уже вконец измотала эта ситуация, и он решил поступить по-своему — делать, что хочется и прекратить себя мучить. Саске снова перевернулся, подминая Сакуру под себя, и навис над ней, действуя при этом немного резко, отчего она и проснулась. Сакура, слегка прищурившись, внимательно вглядывалась в эти любимые глаза напротив, в которых сейчас плескалась такая страсть, что было страшно сгореть под этим взглядом. Саске смотрел на неё не мигая, одурманенно, пытаясь разглядеть в её глазах хоть какие-то признаки ответного желания. Мало того, что он возбудился смотря сон с её участием, в котором целовал, гладил и ласкал обнаженную девушку, так ещё и накрутил себя ранее, когда её поведение не оправдало его ожиданий. Саске прокручивал в голове вопросы — почему Сакура не сопротивлялась объятиям и поцелуям, но и не показывала, что ей это нравится? Ответы он решил получить здесь и сейчас. — Что происходит, Сакура? — шёпотом спросил Саске, продолжая гипнотизировать её. — Ты о чём? Я тебя разбудила? — пробормотала она, немного не понимая, о чём конкретно её спрашивают. — Тебе не нравится, что я тебя поцеловал? Неприятно, когда я тебя обнимаю? — решив не тянуть резину, выпалил Учиха. Он вообще не был любителем ходить вокруг да около, и предпочитал узнавать нужную информацию сразу и чётко. Ошарашенная и полностью вышибленная из реальности Сакура с непониманием уставилась на Саске. Она вообще не знала, как и что сейчас должна сказать, и чего он опять добивается. Уже второй раз за эту миссию он хочет вывернуть её чувства наизнанку, вот только зачем? Может, сказать ему всю правду и не придется постоянно выкручиваться? А может, он и так всё знает и теперь хочет проверить, соврёт она или нет? Прикинув, что её молчание слишком затянулось, и нужно ответить хоть что-нибудь, а времени на анализ и размышления совершенно нет, Сакура выпалила первое, что пришло в сонную голову: — Я боюсь… «Что? Почему?! Боится? Меня боится? Или боится отказать и этим разозлить? Боится снова привязаться, как и говорила, а потом страдать? Когда я успел напугать её? Неужели моё поведение настолько сломало её, что теперь в душе остался только страх? Она бы, наверно, и рада снова отстраниться и держать дистанцию, но просто не может, и поэтому ведет себя так странно?» — куча вопросов без ответа роились в голове Саске. Ну конечно, Сакура боится — он её дважды чуть не убил, и потом никак не показал своего раскаяния. Жалкие, скупые извинения, когда он находился при смерти, разве могли перечеркнуть годы презрительного отношения? Конечно, нет. Она не верит в его раскаяние, в его извинения, не понимает его действий и ждёт, ждёт, что он снова оттолкнет её или обидит. А почему не должна ждать? Он ни разу с Сакурой не объяснился, ни разу не показал своих добрых намерений, надеясь, что они и так очевидны, на контрасте с его прошлым поведением. Да не он разве недавно рычал на неё и плевался ядом? Конечно, она его боится! Давно Учиха не чувствовал себя так паршиво, как сейчас. Он смотрел на Сакуру глазами, полными отчаяния, понимая, что опять приносит в её сердце только страх и боль. Неужели он способен только на это? Почему же ему это так важно? Ведь он совершенно этого не хочет! И не делает специально! И всё же, решив убедиться в сделанных выводах, Саске нежно, насколько он был вообще на это способен, спросил: — Боишься меня? Сакура опешила. Она никогда не видела у него такого взгляда, а изучила она их немало. Саске выглядел таким беззащитным и открытым, будто её слова физически ударили его. На неё снова накатила волна оглушительной нежности — ну не могла Сакура на него долго злиться! — Саске-кун… — прошептала она и приложила ладонь к его щеке, слегка поглаживая, при этом, не отрываясь, смотрела ему в глаза. — Не бойся, — пробормотал Саске, опустив веки, — я больше не обижу. В этих нескольких словах Сакура услышала всё, о чём так долго думала и мечтала. В этом взгляде, в этом тоне, в этом выражении любимого лица — во всём этом она разглядела и сожаления, и извинения, и надежду на будущее. Саске понимал, прекрасно понимал, что обижал Сакуру, наверное и догадывался, чего она боится, но и пытался донести, что этого больше не будет, что всё изменилось. Нужно только попробовать разглядеть эти перемены, не испугаться заглянуть в них — поверить, что грусти и боли там больше нет. И Харуно поверила, снова пошла на сделку сама с собой и решила дать себе шанс. Сакура осторожно подалась вперёд и нежно поцеловала Саске, слегка касаясь его сухих, прохладных губ. Она немного стеснялась своих действий, но была уверена, что Саске ей ответит, что он тоже этого хочет. И он ответил. Учиха распахнул глаза, когда почувствовал, что Сакура его целует. По его инициативе, поцелуй из нежного и робкого, быстро перерос в пылкий и жадный, с покусыванием, с переплетением языков, с несдерживаемыми стонами друг другу в губы. Пара целовалась несдержанно, мокро и неаккуратно, иногда они сталкивались носами, иногда задыхались, но не отрывались ни на миг, словно боялись, что этот чудесный момент оборвется. Когда воздуха в лёгких стало совсем мало, Саске нехотя отпрянул от распухших губ Сакуры и переключился на шею. Он целовал её, лизал, прикусывал, заставляя Сакуру тяжело дышать и слегка постанывать. Однако постоянно возвращался к губам, будто ненасытный, вынуждая её задыхаться от удовольствия. Не в силах сдерживать волны возбуждения, которые судорогами прокатывались по рукам и ногам, Сакура схватила его бёдрами, скрестив щиколотки на пояснице, и рукой зарылась в густые, колючие волосы, слегка дергая за них, высвобождая таким способом захлёстывающие разум эмоции. От того, как сильно Сакура прижалась промежностью к его паху, у Саске натурально начало темнеть в глазах. Казалось, что желание просто льётся через край и захлестнёт сейчас их обоих так, что потом невозможно будет понять, кто это начал, и кто первым зашёл дальше. Но то, что поцелуями дело не ограничится, понимали оба. Учиха хотел попробовать её всю, хотел потрогать везде, где дотягивался единственной свободной рукой и, не отрывая губ от нежной шеи, одним движением расстегнул её безрукавку и положил ладонь на грудь, забираясь под ткань бюстгальтера. Он погладил сосок большим пальцем, при этом слегка сжимая остальное. Грудь Сакуры была очень нежной и чувствительной, и сразу же покрылась мурашками, ведь к ней раньше никто так не прикасался! Харуно от наплыва чувств только сильнее прижалась ногами к любимому, буквально вдавливая в себя его эрекцию, отчего Саске шумно выдохнул. Его голова была опустошена, никаких ощущений, кроме пожирающего желания узнать, каково это — быть внутри Сакуры, не осталось. Следуя своим инстинктам, и не имея возможности больше игнорировать сочащийся смазкой член, он начал неосознанно тереться о её бёдра, совершенно не замечая разделяющие их слои одежды. Харуно, в свою очередь, испытывала ни с чем не сравнимое чувство свободы и вседозволенности, и потянулась рукой к его паху. Только она понятия не имела, что делать дальше и насколько далеко у неё получится зайти, поэтому, лишь слегка погладила промежность через брюки, боясь сделать неприятно. Учиха же просто улетал из этого мира от поглотившей его эйфории! Сакура казалась такой нежной, беззащитной и невинной, что он боялся ей навредить своим бешеным напором, и, в то же время, хотел поглотить её всю, слиться с ней в одно целое. Ему просто сносило все тормоза, когда она отвечала на его ласки, целовала, обнимала, и даже гладила в ответ. А когда она положила свою ладонь на его член, Саске почувствовал, что все нервные окончания будто сошлись в одном месте, и его пронзило стрелой удовольствия, будто электротоком. Но ощущений было недостаточно — Сакура осторожничала, и он решил подтолкнуть, положив свою ладонь поверх её и сжав с нужной силой. Почувствовав, насколько твёрдым был его член в её руке, Сакура немного растерялась, не поверив, что плоть может быть настолько каменной. Она решила удостовериться в этом, засунув руку прямо в трусы возлюбленному. Когда её тёплая ладошка обхватила его, Саске вообще забыл как дышать, и кто он, и где он. Всё внимание ушло в одну единственную точку — туда, где Сакура нежно гладила его, а когда она обхватила его ладонью, появилось неукротимое желание толкнуться ей в руку, что он и сделал. Саске продолжал толчки в её кулачок, размазывая смазку по внутренней стороне ладони, не прекращая страстно целовать Сакуру. Он словно пытался языком изучить весь её рот, шею, ключицы и грудь, вбирал сосок губами, ласкал языком, и в ответ получал приглушённые стоны и такие же страстные поцелуи. Саске сейчас представлялся ей мороженкой, которую нужно быстро облизать и съесть, пока не растаяла, что Сакура и исполняла, целуя Саске везде, где доставала. Она прижималась губами к его щекам, скулам и лбу, постоянно возвращаясь к губам, когда появлялась возможность до него дотянуться. Стыд был отброшен далеко за пределы этой комнаты, оставляя взамен такие естественные и правильные желания — делать всё, что хочется, не думая ни о чём больше. Когла давление внутри члена стало просто нестерпимым, Учиха стал толкаться ещё резче, понимая, что финал близок и нужно притормозить, но не имея для этого никаких сил. Хватка Сакуры была такой идеальной, такой дурманящей, что остановиться он просто не мог — все мысли напрочь выбило из головы, и от маячевшего вблизи оргазма помутнело в глазах. Сделав ещё несколько финальных, самых несдержаных толчков, Саске кончил прямо в девичью руку и заодно себе в трусы, при этом низко простонав Сакуре в губы. Он уронил голову на подушку, уперевшись в неё лбом и замер, тяжело дыша и приходя в себя от таких бешеных, отбирающих сознание и волю, ощущений. Он никогда такого не чувствовал, и теперь умопомрачение от поцелуев, казалось, меркло, по сравнению с этим. Немного отдышавшись, Саске начал приходить в себя, и мутным, немного дурным от наслаждения, взором, посмотрел на лежавшую под ним Сакуру. Она тоже тяжело дышала, завороженно вглядывалась в чёрные, как ночь, глаза напротив, и ощущала на себе тягучий, обволакивающий взгляд, и… что-то ещё в нём было… Что-то неуловимое, чего она ни разу не замечала — это нежность? Или даже… благодарность? Наверное, это была она. Саске хотел сейчас поделиться с Сакурой этими переливающимися через край эмоциями. А как? Как дать ей понять, что он сейчас почувствовал? Ведь удовольствие и умиротворение до сих пор растекалось внутри него, как кисель, и его, казалось, хватит на двоих. — Сакура, — слегка неуверенно прошептал Саске, — что я могу сделать? Для тебя… — уточнил, заметив непонимание в её глазах. Сакура с детства училась понимать его, складывать в развернутую картину то, что он имел в виду, выражаясь своими короткими, отрывистыми фразами. Так и сейчас, она была почти уверена, что правильно услышала. Учиха Саске хотел доставить ей удовольствие? И даже спросил, что для этого сделать? Просто сам этот факт уже возносил Харуно на пресловутое седьмое небо, она была так счастлива, что, казалось, ответь она ему сейчас, и её просто разорвёт от эйфории! — Я… я… — Сакура неуверенно начала подбирать слова, но они никак не находились. — Покажи мне, — смущённо прошептал Саске и начал целовать её где-то за ухом, зарываясь носом в мягкие, шёлковые волосы. От столь интимных откровений перед глазами Сакуры вспыхивали звёздочки, ей казалось, что она падает куда-то в пустоту и звуки доносятся будто сквозь какой-то барьер. От осознания того, что Саске не знает, что делать, и того, что она первая, к кому он прикасается вот так, на глаза наворачивались слёзы. Это казалось ей невероятным, и, в то же время, ласкало самолюбие Сакуры. Не желая ничего объяснять, она просто повторила за ним — взяла руку Саске и направила себе между ног. Конечно, она знала, как именно нужно прикасаться к самой себе, чтобы получить желанную разрядку, но ощущение чужих мужских пальцев на своей промежности, заставляло её тело дрожать от удовольствия. Сакура осторожно направляла его пальцы, показывая, с какой силой, и где именно нужно её ласкать. Саске старался повторять показанные ему движения — было очень непривычно касаться чего-то настолько нежного, а Сакура была такой влажной и скользкой, что его пальцы просто обволакивало её соками. Он видел, как она начинает тяжело дышать, как закатываются её глаза, как она кусает губы от этих, казалось бы, нехитрых действий. Тут его средний палец случайно проскользнул вниз, слегка проникая внутрь, от чего Сакура глухо застонала, но это точно был стон удовольствия, Саске был уверен в этом. Тогда он решил проверить, какая же она там — внутри, и протолкнулся глубже, не прекращая ласкать её клитор большим пальцем. Сакура застонала ещё громче, схватила Саске за волосы, слегка выгибаясь и шире разводя ноги, и он понял, что делает всё правильно. Саске хотел и дальше слушать эти звуки, они были мёдом для его ушей и заставляли спавшее возбуждение вновь захлестнуть его с головой. Он опять, со всей страстью впился в губы Сакуры, не прекращая доставлять ей удовольствие рукой, и даже ускоряясь. Когда же Сакура громко промычала ему прямо в рот сквозь поцелуй, а её влагалище сжалось и захватило его палец своими стенками, содрогаясь и затягивая внутрь, он понял, что у него получилось. Он смог поделиться с ней тем блаженством, которое испытал сам — они были сейчас на одной волне, купались в одном и том же океане экстаза, и мысли были одни на двоих. Саске не мог налюбоваться видом поймавшей оргазм Сакуры. Это было настолько завораживающее зрелище, что ему хотелось увидеть это ещё раз. Незнакомое, упивающееся своим триумфом чувство собственничества, разыгравшееся мужское самолюбие и инстинкты самца пробирались из глубин души наружу, чем приводили в недоумение хозяина, которому эти ощущения были абсолютно незнакомы. И это немного пугало. Совсем обессилев от такой сенсорной нагрузки, Сакура чувствовала, что отключается и проваливается в сон. Последнее, что она запомнила, это как Саске вновь развернул её крепкой рукой, забрасывая на себя и обнимая. Она уткнулась лбом в его подбородок, и лишь последняя мысль проскочила в её засыпающем мозгу: «Шершавый… а ведь правда, за эти дни я ни разу не видела как он бреется…»