Часть 2

      Первые крупицы сознания пришли к нему холодным весенним утром посреди леса.       На тот момент он не знал многого, даже своего имени. Он не знал, где находился, какой сегодня был день, почему он вообще существовал. Он просто… проснулся.       Без цели. Без имени. Без единой мысли о том, что это был за клочок земли, и почему он казался ему знакомым при всём этом. Без крупицы понимания того, что он из себя представлял внешне и внутренне.       Почему он вообще был так уверен, что сейчас была именно весна? Что такое, собственно, весна? Откуда-то он знал это слово. Почему-то он не мог вспомнить значения. Просто то, что это была именно весна. Вроде как.       Он также не то, чтобы особенно ощущал холод, на самом деле. Он знал, что такое холод, абстрактно, но либо его чувствительность к температурам была в целом мала, либо…       Крик.       Он встрепенулся на звук, резко повернувшись в его сторону, однако ему всё ещё понадобилось несколько секунд, чтобы разобраться, как повернуть своё тело вниз, когда он определил, откуда исходил шум.       На земле, частично спрятанный в траве, лежал свёрток… чего-то. Кого-то, моментально поправил он себя, какое-то время просто наблюдая за тем, как свёрток тёмно-зелёной ткани ворочался под ним, кряхтя и изредка издавая короткие крики.       Кажется, это называлось… ребёнком? Младенцем. Ребёнок, вроде как, был бы немного побольше. Или это всё-таки было одно и то же?       Крики не прекратились. Это начинало надоедать ему.       Руки, руки… у него должны были быть руки, так? По крайней мере, что-то подобное точно промелькнуло у него перед глазами всего секунду назад. Секунду ли?..       Так. Ребёнок. Под ним всё ещё кричал ребёнок. Ему наверняка было холодно здесь, на земле, в одном… одеяле? Да. Это должно было быть одеялом. Кто бы ни оставил этого младенца здесь, он хотя бы позаботился о том, чтобы он не умер от холода в первые же часы. Ещё было достаточно рано, и они были в довольно затенённой части леса, здесь явно не потеплеет ещё долго.       Ему нужно было найти хотя бы часть леса, где было теплее. Одно одеяло не придаст слишком много тепла.       Именно с этой установкой проклятие наконец подняло младенца с земли в свои руки, осторожно прижимая его к себе в защитном жесте. Удивительно, но ребёнок быстро стих после этого, вернувшись в сон, что не могло не радовать, учитывая, что он не знал, какая дичь здесь водилась.       Хотя, если бы была дичь можно было бы и поймать, чтобы накормить его, верно? Нет, что-то не так… кажется, такие маленькие дети ещё не могли есть мясо. Почему?       Он остановился, подняв младенца перед собой, чтобы разглядеть его получше, пальцем оттопыривая край одеяла от его лица. Он, конечно, был маленьким и не сможет съесть, к примеру, целого зайца или белку, но…       Оу. У него не было зубов. Это всё усложняло. Как он должен был накормить ребёнка, который не сможет съесть то, что ему дадут?       А что, если найти другого человека? Да. Люди должны знать, как обращаться с человеческими детьми… наверное. По крайней мере, они точно должны справиться с ним лучше.       Так у него будет больше шансов сохранить ему жизнь.       С этой мыслью он и отправился в ближайший город.       Так, двадцатого марта 2003 года проклятие особого уровня, впоследствии прозвавшее себя Годжо, впервые достигло границ Сендая.

***

      Двадцать часов.       Двадцать. Чёртовых. Часов. Ада.       И всё для чего? Всё для того, чтобы Юджи родился мёртвым.       Когда акушерка оставила её в палате наедине с её бездыханным ребёнком, Каори не знала, что ей и думать. Как она вообще должна была рассказать новости мужу? Её Юджи. Её сын, которого они так ждали. Как же так?..       В какой момент всё пошло не так? Она тщательно следила за своей беременностью, чтобы не допустить именно этого исхода. Ни один из плановых осмотров не выявил никаких проблем с ним… абсолютно ничего до самых родов не предвещало того, что такое произойдёт.       Ах… а ведь такие надежды были на этот образец. Если бы только он пережил своё же рождение, её Юджи наверняка стал бы идеальным сосудом в будущем. Как никак, с его-то генетическим материалом? Он пережил бы практически всё, что в него вживили бы.       Но увы и ах. Практически целый год впустую теперь. И хотя в общей картине вещей это не казалось огромным промежутком времени, всё-таки эта беременность точно была не из приятных, и повторять этот опыт было не слишком-то охотно.       Каори с тихим вздохом положила ладонь на свой лоб, касаясь пальцами наконец зажившего шрама. Надо же, а ведь действительно зарос быстрее, чем большинство предыдущих.       Полузакрыв глаза, она откинула голову назад, невидящим взглядом уставившись в потолок в полном физическом и эмоциональном истощении.       Ну что ж. Это тело было на удивление устойчивым. Возможно, следующая попытка будет более успешной. Тратить такой материал точно было бы безрассудно.

***

      За несколько недель на окраинах Сендая Годжо выработал вполне себе рабочую схему сохранения младенца в живых. Она была простой и эффективной, именно такой, какая нужна была ему на этой стадии, пока он ещё только осваивался в этих местах и не мог постоянно находиться вместе с ребёнком, если рассчитывал на то, что он переживёт следующую неделю.       А схема была следующая: он находил неисследованный дом, в котором жили именно нешаманы, и их ближайшие соседи были такими же простыми людьми. Это был важный момент, если он хотел остаться незамеченным лишними глазами. В идеале было находить дома, где были матери с детьми и не было камер, которые бы поймали движение, которого не должно быть. И без животных, чтобы снизить риски. Как только условия были встречены, Годжо подносил свёрток, теперь дополненный чем-то вроде корзины для дополнительной защиты, к двери и звонил, оставаясь поблизости, чтобы быстро забрать ребёнка обратно в случае чего.       Обычно, как только жители дома видели брошенного у их двери младенца, они пугались и забирали его вовнутрь, чтобы он не оставался мёрзнуть. Если ему везло, у них не возникало мысли позвонить в полицию о брошенном ребёнке хотя бы пару часов. В этих случаях его как минимум успевали покормить и иногда даже помыть, если находились особенно удачные люди. Годжо давал им расслабиться рядом с ним, наблюдая за реакциями младенца. Иногда это просто заканчивалось гляделками между ними двумя, когда он искал знакомое лицо и успокаивался куда быстрее, найдя его в одном из углов комнаты.       Что-то подсказывало Годжо, что нечеловеческое лицо, если это вообще можно было назвать лицом, не должно было вызывать такого комфорта у ребёнка, каким знакомым оно бы ни было. Не то, чтобы он жаловался, это только облегчало его задачу с тем, чтобы дать новым людям позаботиться о нём, когда проклятие само не было на это способно в нужной степени.       После того, как нужды ребёнка были успешно встречены, и он возможно даже получил пару часов сна в тепле, они не задерживались надолго в этом доме. Максимум, который они могли продержаться в одной семье до того, как наконец кто-то пытался что-то сделать с младенцем из ниоткуда, составлял три дня. Большинство не продерживались и суток, на самом деле, и при первых же сигналах беспокойства от самого ребёнка или их временного пристанища, Годжо забирал своего подопечного и сбегал в первый же момент, когда жильцы теряли бдительность. В большинстве случаев он умудрялся при этом украсть также и еду для него на случай, если в следующий раз им придётся провести дольше без убежища.       Он избегал забираться слишком глубоко в город. Мало того, что там было шумно, и этот ребёнок пугался от громких звуков, количество людей вокруг повышало их риск быть замеченными там, где это было лишним.       Была, конечно, и другая причина, почему Годжо никогда не забирался вглубь Сендая, с ребёнком или без. Он понимал, что он был силён, даже очень. Он без проблем уничтожал все другие проклятия вокруг тех мест, где он находил людей, которые позаботились бы о его подопечном, вне зависимости от их сил. Но в центре города находилось что-то, что волновало даже его. И Годжо не хотел подвергать этого ребёнка опасности там, где её можно было избежать.       А потому в тот день, когда он почувствовал, что угроза переместилась ближе к их убежищу, Годжо поспешно покинул Сендай со свёртком младенца, скрытого в слоях плотного чёрного тумана.       И они двинулись на юг.

***

      Юджи. Ребёнка, за которым он следил уже почти три месяца, звали Юджи.       Годжо не знал наверняка, почему именно он дал ему это конкретное имя, да и он ли вообще, но почему-то он чувствовал, что так и должно быть.       И хорошо. Давно пора было начать называть его хоть каким-то именем.       Он был рад, что это лето выдалось относительно тёплым, надо сказать. Понятно, что в середине июня нечего было ожидать особенной жары, особенно учитывая то, что теперь они проводили столько времени в лесах, укрываясь от лишних глаз на их пути, но Юджи оказался очень активным ребёнком, да ещё и крайне любопытным ко всему прочему.       Юджи улыбался, казалось, абсолютно всему, что они встречали на пути. Он постоянно тянулся руками за редкими животными и птицами, что не разбегались, почувствовав его присутствие. Иногда Годжо попросту останавливался в тихих частях леса, позволяя ребёнку исследовать всё, что попадётся ему под руку. Иногда он пробовал спровоцировать его на какое-то подобие разговора, на который был бы способен кто-то его возраста. В этом плане ему повезло, что Юджи в целом научился издавать какие-то звуки помимо плача после того, сколько времени он провёл среди людей. В такие моменты Годжо минутно жалел, что не мог говорить сам, а ребёнок не обладал достаточной степенью сознательности, чтобы как-то воспринимать их связь, крепчавшую с каждой неделей.       Юджи всё равно отвечал на бессвязные звуки, которые проклятие периодически издавало, пародируя наличие голосовых связок. Просто чтобы не было потом проблем с тем, чтобы научить его говорить… как-нибудь.       Защищать его, не особенно переживая о защите от холода, определённо было глотком свежего воздуха, в котором Годжо нуждался, сам того не зная. Люди начинали что-то подозревать в этих краях, когда он приносил к ним ребёнка, как делал это в Сендае, из-за чего ему пришлось значительно ограничить количество таких походов. Он был почти уверен, что местные уже начинали говорить о каком-то трюке с подкидышем, заметив, что их еда также стала пропадать после того, как Юджи исчезал из их поля зрения.       Это заставило их сильно отклониться от курса в последний месяц. Годжо попросту наматывал круги по ближайшим префектурам теперь, покрывая как можно большие расстояния за короткие промежутки времени, стараясь держаться менее населённых районов за редким исключением.       И это при том, что Годжо точно знал, что их пункт назначения находился где-то в окрестностях Токио. Он ещё не понимал точно, что и зачем им там нужно было, но тем не менее, в его направлении они и двигались всё это время с переменным успехом. Если бы ему не приходилось искать сотни обходных путей, чтобы уйти от лишних глаз, они бы дошли до туда меньше, чем за неделю.       Впрочем, за всё это время они покрыли много больше половины пути, каким бы извилистым ни был их путь. Если ему повезёт, и Юджи проспит значительно долго, он сможет покрыть около половины оставшегося расстояния всего за один день.       Что бы им ни было нужно в Токио, этому бы лучше стоить того, потому что чем ближе они были к пункту назначения, тем меньше Годжо нравилась эта идея по той или иной причине.

***

      Впервые защищать Юджи от проклятий напрямую Годжо пришлось уже на подходе к Токио, которого они в итоге достигли только к началу июля.       Это определённо не было его самым гордым моментом в жизни, ведь, по всем признакам, в тот день он совершил крайне глупую, крайне опасную и едва ли не смертельную ошибку.       И, что только усугубило ситуацию, смертельной она едва ли не стала не только для Юджи, но и для человека, никак с их делом не связанного. По крайней мере, так он думал поначалу.       Но обо всём по порядку.       Ещё пробираясь по самым окраинам и лесу последние несколько суток, Годжо заметил особенность региона, которую ему успешно удавалось игнорировать последние пару недель: проклятья здесь были куда активнее, чем на севере страны, что в целом было легко объяснимо тем, что они находились относительно недалеко от Токийского магического техникума. Как никак, один из наиболее заметных узлов шаманской активности. Проклятая энергия здесь циркулировала куда лучше мест, куда шаманы сами по себе не забирались, если их не отправляли на миссии.       К сожалению, это также означало, что ему нужно было быть вдвое более осторожным с Юджи, чтобы не попасться на лишние глаза и не подвергнуть его опасности от шаманов.       Что само по себе было достаточно сложной задачей, учитывая, что чем ближе они подходили, тем яснее Годжо осознавал, что по какой-то причине их цель лежала не абы-где в Токио, а в самом техникуме. Иными словами, в месте, где проклятию не пройти незамеченным… если только им не представятся крайне удобные обстоятельства, при которых ученики и персонал, включая учителей, не будет находиться внутри.       Что означало, что теперь им оставалось только ждать, пока подобная возможность не представится. А до этого… что ж, примерно всё то же самое, что и последние месяцы.       Ему нужно было найти еду для Юджи.       Конечно, всегда можно было пойти очевидным путём и прятаться по окраинам города, как и всегда, но с плотностью населения Токио Годжо находил вариант поступить обратным образом и спрятаться в гуще более логичным. Тем более, находящиеся здесь шаманы сторонились квартала, который он выбрал для себя, ввиду практически полного отсутствия активности проклятий здесь.       С этим он мог работать. Непривычно, но пойдёт.       Это стало его первой ошибкой в тот день. Посчитать, что проклятья действительно их не побеспокоят здесь.       Многоквартирный дом, выбранный им в этот раз, отличался от соседних тем, что в нём Годжо не почувствовал никаких перебоев в проклятой энергии, что должно было исключить возможность наличия шаманов в нём. По меньшей степени, в этот конкретный момент.       Очевидно, это заключение также стало ошибочным.       К тому моменту, как он нашёл подходящую квартиру, в которой можно было бы пристроить уснувшего Юджи, он почувствовал первый всплеск энергии. Случайно ли это были забредшие проклятья или совершенно новые, не сильно волновало Годжо, когда он осознал, что они были значительно сильнее тех, что обычно встречались им на пути. Тот тип, изгонять который с ребёнком наперевес было бы уже проблематично.       А потому, оставив Юджи в квартире с расчётом на то, что это займёт всего несколько минут, Годжо отправился наружу один.       Возможно, он переоценил свои возможности из-за того, что давно уже не встречал сильных проклятий, не считая тени одного из них в Сендае. Возможно, он отвлёкся от работы потому, что снова подумал о Юджи в неправильный момент, когда он осознал, что там появился кто-то ещё.       Возможно, он сам по неосторожности оставил следы, приведя проклятие в дом.       Так или иначе, это заставило его поторопиться с оставшимися проклятиями и поспешить обратно, совсем не обращая внимания на беспорядок, который оставляла его спешка. Если на стене здания и остались следы от его когтей, он точно не задумывался об этом слишком долго, прорываясь на нужный этаж.       Вот оно.       Прямо в центре комнаты, которую Годжо определил как гостиную, ползло как-то пропущенное им проклятие. Не больше полу первого уровня, конечно, но он далеко не был уверен, что естественная защита Юджи вовсе справилась бы с ним до какого-либо пробуждения сил.       А потому он не остановился ни на секунду больше, отталкиваясь от подоконника, на который он взобрался мгновение назад, и вцепившись когтями в шею проклятия. Конечно, уничтожить его своей техникой было бы быстрее, но Годжо старался избегать таких разрушительных методов, когда рядом могли находиться люди.       Только когда от неудачливого проклятия отлетела его голова, чисто отсечённая одной рукой, Годжо обратил внимание на шум под собой. Из-под его жертвы выпал кухонный нож, со звоном упав на пол. В замешательстве, он перевернул тушу в своих руках, чтобы обнаружить в его груди рану, на которой остались следы проклятой энергии.       Не его проклятой энергии.       Резкий испуганный вдох из-за его спины привлёк внимание Годжо, заставляя его повернуться на звук.       На несколько долгих мгновений время в квартире, казалось, растянулось в сто крат, пока осознание снисходило на проклятие.       Перед ним стоял… ребёнок. Иначе мальчишку и нельзя было назвать, со своими растрёпанными светлыми волосами и сбившейся набок ветровке, из-под которой выглядывал осторожно удерживаемый Юджи, Годжо не думал, что мог бы дать ему больше одиннадцати.       У мальчишки был Юджи. И он был шаманом, пусть и явно неопытным.       А затем, когда Годжо начал медленно приближаться к нему, чтобы забрать ребёнка, мальчишка упал на колени с криком и закрыл Юджи собой.       Что ж. Кажется, он допустил ошибку.

***

      Кенто Нанами знал, что он отличался от своей семьи и сверстников, с самого детства. Он знал это, потому что больше никто из тех, кого он знал, не видел демонов, которые прятались на каждом углу, поджидая ничего не подозревающих людей, чтобы атаковать их.       Кенто понимал нутром, что эти демоны, даже мельчайшие из них, были опасны и для него, а потому он мудро избегал любого контакта с ними, часто меняя направление своих прогулок, как только он замечал знакомые тени в переулках.       Он представлял, что он не был единственным, кто видел их, потому что далеко не каждое чудовище оставалось на улицах Токио надолго, зачастую пропадая всего через несколько дней. Он искренне надеялся, что это значило, что были и другие, кого они волновали, и эти люди были достаточно сильны, чтобы их убивать и сохранять покой других жителей.       Иногда Кенто видел, как некоторые из них наглели и цеплялись за проходящих людей, досаждая им и создавая тяжесть, о происхождении которой они и не догадывались. Иногда ему удавалось сдёргивать тех, что поменьше, вниз, и растаптывать их по пути.       Иногда ему казалось, что когда они исчезали, что-то едва-едва светилось под его кроссовком.       Загвоздка состояла в том, что за все тринадцать лет своей жизни он видел только относительно небольших демонов, абсолютно точно не больше собаки. И никогда у его дома.       А потому картина, которую он увидел у себя в квартире, вернувшись из магазина с продуктами, была для него из ряда вон по нескольким причинам.       В его гостиной стояло одно из этих чудовищ, куда больше всего того, с чем ему раньше доводилось встречаться. Пока оно ещё не обратило на него внимания, стоя спиной к Кенто, несмотря на шум открытой двери, но это значило только то, что перед ним находилось что-то достаточно интересное… но что? Он точно знал, что у них не было никаких питомцев, которые привлекли бы внимание большого хищника, коим этот демон, возможно, и являлся.       Время замедлилось для Кенто, когда он, бесшумно пробираясь в кухню, чтобы оставить продукты на столе и возможно позвонить кому-нибудь, чтобы они пришли и помогли если не уничтожить, то хотя бы отпугнуть демона количеством, услышал крик. Детский крик.       В его квартире находился ребёнок и он был в опасности в этот момент.       Кенто Нанами никогда не был геройским типажом. Он за себя-то не всегда мог постоять в школе, когда другие мальчишки начинали лезть в драки по каждому поводу, а тут он имел дело с демоном как минимум вдвое больше его самого.       Он даже не успел подумать толком перед тем, как он выхватил ближайший нож из стойки перед собой и выбежал в гостиную, прежде чем метнуть этот нож прямо в тело чудовища. Лезвие вошло прямо в его плечо, заставляя демона вскрикнуть от боли и упасть на пол, пачкая всё вокруг своей отвратительной пурпурной кровью. Из того, что он видел раньше, это не остановит его надолго, а потому Кенто не стал тратить времени и метнулся в сторону младенца, спешно подхватывая его в свои руки и отбегая к более открытой части гостиной. На мгновение он позволил себе задуматься о том, чтобы попробовать выманить демона к окну и туда же его и выкинуть, но он быстро отбросил эту мысль, осознав, что ему едва ли хватит сил на то, чтобы сделать это.       Оставалось… что? Играть с ним в догонялки в квартире? Бежать со всех ног? Забрать остальные ножи из кухни и попытаться ими справиться с ним? Нет… всё не то. О каком пути Кенто бы ни подумал, он не мог придумать, как пережить этот сценарий, не оказавшись прижатым к стене и растерзанным насмерть за компанию с младенцем.       Хотя бы он перестал плакать, пригретый у него в руках. Возможно, ему было так же страшно в этот момент, как и ему самому. Как вообще этот ребёнок здесь оказался, на пятом-то этаже?       Всё это было не важно перед лицом уже наверняка неизбежной смерти, пока демон неумолимо приближался к нему, игнорируя уже почти затянувшуюся рану несмотря на то, что из неё всё ещё торчал нож, загоняя Кенто всё дальше в угол, в который он даже не заметил, как угодил.       Это был конец. Здесь он и погибнет, и никто и не узнает, что его убило, потому что больше никто в его семье не видел этих чудовищ. Всем, что они увидят, будет растерзанное тело их сына, с которым был неизвестный им ребёнок. Если от них двоих что-то останется вообще. Кто знал, может, оно ест людей?       Время замедлилось для Кенто во второй раз, когда он почувствовал из-за своей спины что-то, что было куда страшнее того, что находилось перед ним. Его присутствие было удушающим, парализующим в ужасе. Он не смел поднять глаз на новоприбывшего нарушителя, предполагая, что они были заодно.       Чего Кенто не ожидал, так это того, что новый гость накинется на демона, которого он ранил, судя по звукам, победив его в считанные секунды. Он честно пытался игнорировать мокрые звуки разрывающейся плоти, которую неосторожно раскидывали в стороны и роняли на пол, и запах меди и серы, моментально заполнивший их гостиную. Он просто стоял неподвижно в своём углу, прижимая к себе младенца в надежде на то, что это чудовище не заметит его, удовлетворённое своей добычей, даже когда он почувствовал, как лужа крови растеклась, доходя до его ног.       На несколько мучительно долгих секунд в квартире повисла тяжёлая тишина, в которой Кенто боялся даже лишний раз вдохнуть, чтобы не привлечь к себе внимания, и которую разрушил упавший на пол нож, о существовании которого он и забыл подавно.       Когда прежде бесшумный демон издал непонимающий звук, уронив на пол остальную тушу своей жертвы, он не сдержал резкого вздоха, инстинктивно попятившись назад, позабыв, что дальше за ним был только угол.       Оно повернулось к нему.       Только сейчас Кенто смог вообще разглядеть, что вообще стояло перед ним. Под два метра ростом, и это с учётом того, что оно не имело ног, а только струящийся по полу туман, это чудовище состояло на первый взгляд из чего-то вроде смеси мышц и, опять, тумана. Как будто оно не могло определиться, сохранять ли физическую форму. Почему-то он заметил отсутствие рта у него до того, как все шесть глаз демона встретились с его двумя. Прежде, казалось, только два из них имели стабильную позицию спереди головы, когда остальные четыре путешествовали по всему его телу, открываясь там, где ему нужен был обзор получше в момент. Теперь все они раскрылись на лице, тщательно рассматривая Кенто. Он успел подумать, что видел такую голубизну, как в этих глазах, в небе в безоблачные дни, когда он заметил, куда устремился взгляд демона.       На младенца в его руках. И он, не понимая, в какой опасности находился, только скорчил лицо в подобии улыбки и потянулся руками к этому чудовищу.       Паника, все эти мучительно-долгие несколько минут накапливающаяся в его теле, наконец начинала вырываться наружу. Его ноги подкосились в мгновении внезапной слабости, и Кенто рухнул на колени с криком, согнувшись так, чтобы ребёнок хотя бы пропал из поля зрения.       Но смертельного удара не последовало ни сразу, ни через десять секунд, ни даже через минуту. Демон вновь перестал издавать какие-либо звуки в движении или нет, а потому он даже не мог определить, приблизился ли он к ним или нет. Только то, что он оставался в гостиной, потому что удушающее чувство страха так и не исчезло.       А затем он почувствовал это. Прямо над его головой.       С новым звуком, который Кенто мог распознать только как недоумение, он положил одну руку на его плечо, при этом вовсе не касаясь его спины когтями, когда вторую же руку он протянул вниз, в сторону ребёнка.       Что?..

***

      Годжо искренне не понимал, что он делал не так в этот момент.       Он избавился от проклятья, угрожавшего этому мальчишке. Он не навредил ему или его дому. Он всего-лишь хотел вернуть Юджи себе и уйти с миром, так почему это было так сложно?       Он даже постарался не трогать его когтями, разобраться с которыми было той ещё проблемой до сих пор. Буквально всем, что он сделал, было то, как он протянул руку к своему подопечному, показывая своё намерение. Тем не менее, ребёнок не спешил отдавать ему Юджи, как бы Годжо ни старался казаться дружелюбным и не угрожающим.       Ах. Видимо, он всё ещё думал, что ему угрожала опасность? Это было поправимо.       С этой мыслью проклятие отстранилось от них двоих, вернувшись к ножу, лежавшему возле его уже наполовину разложившейся жертвы, и подняло его в руки, раздумывая. Нет, этот был слишком маленьким… конечно, подошло бы более опытному шаману для скрытых атак, но не для такого ребёнка. Может, здесь было что побольше?       Он двинулся дальше по квартире, в этот раз в поисках кухни. Да. В кухнях должны были находиться ножи. Может, ему стоит предоставить выбор того, из чего сделать проклятый инструмент? Тоже не пойдёт, без должного объяснения ребёнок не поймёт, чего от него хотят. А может, он и вовсе не захочет иметь оружие после такого опыта…       Да нет же, если у него есть хотя бы доля здравого смысла, он поймёт, что ему понадобится способ справляться с другими проклятиями, пока он не освоит свою технику, если таковая у него вообще имеется.       С другой стороны, он ведь всё-таки говорит об испуганном ребёнке. У него не было абсолютно никаких оснований утверждать, что он действительно поступит, соответствуя логике.       Что ж. Оставалось действовать на интуиции.       После недолгого поиска по кухне Годжо наконец нашёл нож, который выглядел подходящим по размеру на его вкус. Конечно, даже этот тесак подойдёт не для каждого проклятья… Но для начала сойдёт. Если мальчишке повезёт, его найдёт другой шаман и поможет ему, отправив в тот же Токийский. Хотя это будет уже не его проблема.       Годжо не сильно задумывался о том, сколько своей проклятой энергии он влил в нож, не зная на практике, каковы его лимиты, пока лезвие в его руках не треснуло у самого края. Ах да… что-то о том, чтобы вливать только понемногу за раз.       Хм. Где же он это слышал раньше?..       Так или иначе, вскоре у него получилось влить достаточно энергии, чтобы этого хватило ребёнку против проклятий. Да, этого точно должно хватить ему на достаточно долго, прежде чем он сможет достать более подходящее оружие.       Удовлетворённый своей работой, Годжо вернулся в гостиную и спокойно положил тесак перед мальчишкой, ожидая реакции. Тот, вздрогнув всем телом от внезапного звука, не сразу поднял на него голову, наверняка ожидая опасности. Не дождавшись того, как он полностью разогнётся, проклятие нетерпеливо, пусть и совсем легко, потянуло за его руки, призывая наконец отпустить Юджи. Он мог быть абсолютно спокойным сейчас, пригретый в чужих руках вдали от шума, но как только он проголодается… Годжо хотелось убраться отсюда до того, как он начнёт капризничать по этому поводу, особенно учитывая, что в этом хаосе он так и не успел разобраться с едой…       Но пацан всё не поддавался.       Годжо издал раздражённый кликающий звук на это и потянул его за руку ещё раз, более настойчиво. В этот раз мальчишка хотя бы поднял на него голову, осторожно встречаясь со всеми шестью из его глаз, два из которых уже опустились на Юджи, пока остальные наблюдали за ним и всё ещё лежавшем на полу оружии. Он едва ли дышал в этом положении, наверняка инстинктивно пытаясь издавать как можно меньше звука перед лицом объективной опасности и при этом проявляя достаточно самоконтроля и осознанности, чтобы защищать ребёнка, не потревожив его. Пусть это всё и было бы абсолютно бесполезно, пожелай Годжо забрать своего подопечного силой, но тем не менее, он заслуживал дополнительные баллы за старание как минимум.       Теперь, когда его внимание наконец было на Годжо, он отпустил руку мальчика и указал на Юджи пальцем, второй же рукой схватив воздух и показав на себя для наглядности. Возможно, тот факт, что всё это время он относительно терпеливо пытался наладить с ним контакт вместо того, чтобы рвать и метать, когда всё пошло не по плану, наконец-то сделал своё дело, потому что пацан наконец вспомнил, что у него, в отличие от Годжо, была возможность говорить.       — Вы… хотите забрать его? — Осторожно спросил он, медленно опустив глаза с проклятия на ребёнка под вопросом и обратно. Он нахмурился, когда Годжо кивнул в ответ. — Зачем?       Агх. Вечно эти люди задают сложные вопросы. С очередным щелчком откуда-то из его тела проклятие повернуло голову в сторону центра гостиной, где от короткой бойни остался только всё ещё лежавший там нож, поочерёдно указав пальцем сначала на него, затем на мальчишку и снова на Юджи в его руках, терпеливо выжидая, пока в голове запуганного ребёнка зашевелятся шестерёнки.       Ну правда. Уж за всё это время можно было догадаться, чего он хочет, если из трёх живых существ, находящихся здесь, убито было только другое проклятие.       — Вы… охраняете его? — Попробовал он, получив удовлетворённый кивок. Наконец-то он начинал думать. Годжо уже понемногу терял надежду, что это произойдёт.       Мальчишка кинул ещё один долгий взгляд на младенца в своих руках на это, обдумывая, как ему поступить. Но, очевидно, он вскоре осознал лучший ход действий в этой ситуации и наконец осторожно выудил свёрток из-за своей ветровки, чтобы протянуть его в выставленные руки проклятия. Как только Юджи был надёжно закреплён в его пустотах, Годжо подтолкнул тесак в сторону ребёнка и повернулся обратно в сторону кухни, решив разобраться с проблемой пропитания напоследок. Конечно, он не видел здесь следов пребывания маленьких детей, но вдруг ему повезёт?       — Эй… что вы делаете? — Позвал мальчишка из-за его спины, когда Годжо стал проходиться по пакетам и ящикам на кухне, получив в ответ только щелчки. Ну правда, что он вообще мог делать с продуктами, держа у себя человеческого ребёнка? — Я, эм… я не думаю, что ему стоит есть что-либо из этого.       Оу. Годжо остановил свои поиски, повернувшись к нему всем телом и с удовлетворением отметив, что к этому моменту рукоять тесака уже торчала из-за его пояса. Хорошо. Он начинал понимать, что оружие предназначалось именно ему.       — Он ещё совсем маленький, — продолжил он, кивнув головой в сторону Юджи. — Меньше года, да? Они ещё не едят такое. Кхм… у меня есть друг вне школы, он разбирается в этом лучше меня… я могу ему позвонить и уточнить, что лучше давать ему.       На это Годжо сузил глаза в его направлении, сканируя его лицо в поисках чего-то, что намекнуло бы на ложь или плохие намерения, но он мог увидеть только страх, за которым постепенно проглядывался интерес. С этим он мог работать.       Если бы у него были голосовые связки, он бы определённо посмеялся, когда этот мальчишка быстро вышел из кухни, как только он махнул рукой в его сторону.       Но, позволив себе опустить звуки его разговора по телефону на задний план, Годжо задумался, разглядывая Юджи в своих руках. Это был первый раз, когда кто-то из людей в открытую и относительно добровольно помогал ему, признав его существование. И за все четыре месяца путешествий с ним это был первый раз, когда он получал хотя бы долю объяснений того, что и как делать, пусть и через вообще третьих лиц. Тем не менее, это было определённо лучше, чем просто наблюдать и пытаться копировать это в надежде, что он повторяет шаги по уходу правильно.       Возможно, ему действительно пригодилась бы помощь кого-то, кто действительно имел хотя бы долю представления о том, как растить детей.

***

      Кенто осознал, что не дышал толком всё это время только тогда, когда он наконец остался один в своей квартире, хватаясь за сердце, когда его колени сдали во второй раз за этот час. Только теперь, когда адреналин вышел из его крови, он начинал осознавать, насколько близко он наверняка был к смерти, насколько легко можно было бы вывести это чудовище из себя, прояви он толику агрессии к этому ребёнку.       Ребёнок. Господи, у него был ребёнок. И он до сих пор был жив. Более того, демон заботился о нём, защищал его. За всю свою жизнь Кенто не видел ничего подобного. И что-то подсказывало ему, что вряд ли увиденное сегодня повторится. Как-никак, каковы шансы встретить двух чудовищ, которые не хотели вредить людям? По крайней мере, хотя бы определённой их горстке.       В определённой, пусть и малой на фоне пережитого страха, степени он был даже благодарен ему. Глубоко в душе он начинал понимать, что то, как он разбирался с мелкими демонами в переулках, было неэффективно в долгосрочной перспективе. Пусть где-то здесь и были другие, кто мог их видеть и уничтожать, их явно не было достаточно, чтобы обеспечить безопасность простых людей. Он явно был далёк от героя, но если ему буквально дали в руки оружие, которое предположительно должно было помочь против других демонов, то кто он был такой, чтобы отвергнуть его?       Соврать родителям о том, что случилось с тесаком, когда они заметили его пропажу только через несколько дней, было поразительно просто. Кенто не любил врать, но это было куда проще, чем попытаться объяснить им, что на самом деле произошло. Они ведь даже не видели этих чудовищ, как бы они могли защитить себя?       И если в следующие недели Кенто Нанами чувствовал на себе уже знакомый взгляд голубых глаз издалека, когда он уничтожал слабых демонов свободными вечерами, он не показывал, что его тело всё ещё сковывало страхом каждый раз.       По крайней мере он был почти уверен, что оно помогло расчистить его район от более сильных чудовищ. Если не просто так, то для защиты этого ребёнка.

***

      Возможность пробраться в Токийский техникум наконец появилась у Годжо только к середине сентября, как бы долгое ожидание ни раздражало его. Ему почти было смешно осознавать тот факт, что несмотря на барьер, окружавший это место, прятаться совсем рядом с горой было совсем легко.       Он не знал, почему все ученики вдруг ушли из школы с, кажется, директором и ещё парой шаманов, но не то, чтобы это было так важно, и он уж точно не собирался жаловаться теперь, когда он мог наконец-то пойти и понять, что ему вообще нужно было там. Ему чертовски повезло, что это был один из тех дней, когда Юджи вёл себя тихо достаточно долго, что в последнее время случалось всё реже с его новообретённой привычкой пытаться выбраться из его рук и поднимать шум своим лепетом.       К сожалению или счастью, но больше он не позволял себе оставлять ребёнка одного, перебравшись в другую часть Токио сразу же, как он убедился, что тот мальчишка справится дальше сам, если не будет лезть на рожон. Годжо ещё не был уверен в этом наверняка, но что-то ему подсказывало, что чем больше времени они проводили здесь, тем больше что-то… менялось в Юджи помимо его нормального развития. Что-то, что он ещё не мог уловить самостоятельно.       Что ж, если ему сегодня повезёт, то он проверит и эту теорию на практике.       На самом деле, он должен был по-хорошему волноваться о барьере Тенген, который не подпустил бы его слишком далеко. По крайней мере, он полагал, что должен был волноваться об этом, опираясь на всплывающие знания в тумане его сознания. Он так и не узнал, откуда в голову приходили те или иные факты, связанные с шаманами и их миром, но этот вопрос быстро отступал на задний план, пока Годжо пробирался по лабиринтам барьера. Что, если ему не изменяли его знания, не должно было происходить так легко тоже, учитывая, что он был здесь незваным гостем.       И тем не менее, Юджи продолжал тянуться к чему-то вдалеке, указывая ему путь к хранилищу.       Что ж. Он брал свои слова назад. Он очень вовремя взял привычку пробовать выбираться из его рук. По крайней мере, в этой ситуации.       Наконец, после многих пройденных дверей, они вышли на открытую местность, в которой возвышались деревья до самого потолка, скрывая в себе одно небольшое здание и проход в… Годжо встряхнул головой, отвергая мысль до того, как она полностью сформировалась у него в голове. Не его цель. Проход не вёл к его цели.       Молодец, Юджи, улыбнулся он, кладя ладонь на дверь хранилища. Вот оно. То, что не давало ему покоя целых полгода, должно находиться за этой дверью. Признаться, к этому моменту ему даже становилось интересно, зачем он защищал этого ребёнка всё это время. В этом же была причина, почему ему достался Юджи, верно?       Есть только один способ узнать.       Он почти удивился, не встретив никакого сопротивления, когда он открыл дверь и бесшумно зашёл внутрь, осматриваясь вокруг. В этот раз направления, в которые ушли взгляды Годжо и Юджи разошлись, и проклятию пришлось остановиться, когда его Шесть глаз наконец распознали причину, по которой он продолжал оборачиваться на ребёнка.       Проклятая энергия. Он не замечал этого раньше, слишком привычный к тому, как ощущалось присутствие его подопечного, но теперь, держа двое из его глаз на нескольких пальцах у стены и остальные на ребёнке, Годжо чувствовал это. Их энергия была практически идентична, как будто тот, кому принадлежали эти пальцы, уже был частью Юджи. Или Юджи был частью их обладателя… впрочем, оба варианта не имели смысла для проклятия в этот момент.       Сукуна. Кажется, его звали Сукуной. Было ли имя проклятого предмета правда так важно для него? В этот момент Годжо не был уверен, но решил запомнить на будущее, забирая пальцы, чтобы спрятать внутри себя, и наконец оборачиваясь к тому, к чему продолжал тянуться Юджи всё это время, постепенно расстраиваясь всё больше, когда у него не получалось дотянуться. Заинтересовавшись, он подошёл ближе, разглядывая ряд банок, содержавших… хм. Зародышей? Интересно.       Что ещё интереснее… кажется, ребёнок тянулся к конкретному экземпляру, находившемуся дальше всех. Годжо подвинулся в нужную сторону, позволяя ему захватить сосуд и притянуть к себе, моментально затихнув, как только стекло оказалось надёжно зажато в его руках. Что ж, проклятым предметом больше, проклятым предметом меньше, а Токийский техникум в любом случае поднимет шум в тот же момент, когда они осознают, что у них что-то украли среди бела дня. Можно было и подыграть Юджи в этот раз.       Кто знал, может, пригодится ещё?