Моя история

В качестве взаимных извинений после ссоры произошел секс. Мы взобрались в один из деревянных покосившихся домов, в котором оказалось далеко не так ужасно, как показалось снаружи. Даже осталась некоторая мебель. Матрас мы выкинули, и Аен соорудил новый из соломы и покрывала. До этого Нае была крыской, а теперь обратилась кошкой и убежала охотиться на тех же, кем была час назад, что доказывало, что она еще и по натуре крыса. Взаимными усилиями мы развели в очаге огонь и хорошенько просохли. Потом руки друг друга полезли друг другу под одежду, а губы прижались к губам. Мы упали на шелестящий матрас. Аен оказался сверху и решил, что кто-то дал ему право раздевать меня. Я подмяла его под себя чтобы ласкать. Он был пластилином в моих руках. Я заставляла его стонать и таять столько раз, сколько мне этого хотелось, пока не кончила сама. Покрывало съехало. Из Аеновских волос торчала солома. Я уснула, прижимая его к себе. Из окна этой халабуды было хорошо видно окрестности. Мы заняли позиции, высматривая врага. Точнее сели у окошка и вглядывались в даль в ожидании, когда появится тупица Фэнк, чтобы мы за ним пошли. Чтобы было не так скучно, я посадила Аена к себе на колени и мяла руками его тощие бедра, вырисовывая носом узоры на его шее, оставляя засосы на спине. – Даже не верится, что ты наконец убьешь его, – перехватывая мои руки и млея, вздохнул Аен. – Мне казалось ты никогда не решишься. – Не люблю эту тему с убийствами, – призналась я. – Как ты попала в Темные миры? – вдруг спросил он, и мне стало смешно. – Ты имеешь ввиду из Демонических миров? – насмешливо переспросила я. Аен замер – удивился. – Здесь лучше – не так страшно. – Я думал…, – прошептал он. – Я знаю, что ты думал, – мне не хотелось слушать его лепетания, и так все было понятно. – Что раз я не мочу всех на право и налево, то родилась где-то далеко отсюда. Где все добрые и приветливые. Где всегда светит солнышко и поют птички. Нет. Там, где я выросла, солнце появляется редко. Птиц нет. Других животных тоже. Только кошки. Я же рассказывала тебе, думала, ты поймешь. Но ты не так умен, как мне казалось. Я родилась и выросла в двухсотэтажках. То есть, как родилась. Родителей я своих не знаю. Меня, как и многих других воспитала одна слепая бабка, с мерзким характером. – Так они существуют, – прошептал Аен, – двухсотэтажки? От того, как он вцепился в мои руки, возникло чувство, что мы катаемся на аттракционе и как раз подбираемся к резкому спуску вниз. Впрочем, рядом с ним у меня внутри всегда возникало щекочущее ощущение стремительного падения. – Прелестно, – недовольно отозвалась я. – Тебя удивляет, что люди могут жить в такой дыре. – Я не это хотел сказать, – поторопился оправдаться Аен и попытался повернуться ко мне, но я удержала его на месте. – Я тоже не понимаю, какого хрена там селиться, – призналась я, прижимая его к себе сильнее. – Архидемонам нужен особый микроклимат, который создают люди. К тому же в таких местах, как фабрика человеческого мяса, могут работать только люди. Поэтому демонам запрещено есть тех, кто живет в Демонических мирах. Они сожрали всю живность кроме кошек. В Демонических мирах реальность размыта. Кошки умеют нырять в подпространство и прячутся там, поэтому их так много на помойках во дворах двухсотэтажек, – я помимо воли погрузилась в воспоминания. – Стоишь внутри этой коробки, как загнанный в угол таракан, поднимаешь голову, а там бесконечные стены со светящимися через одно окнами, тянутся бесконечно вверх и кажется сейчас рухнут на тебя. – И много их, таких дворов? – спросил Аен, напоминая ребенка, слушающего страшную сказку. – Мы не ходили за пределы своего, – для меня, между тем, это было обыденностью. – Демонические миры только называются мирами, на самом деле это один бесконечный мир, спутанный и непредсказуемый. Похожий на кошмар. Если тебе снился хоть один – тебе легко представить это место. Все чувства там обманчивы. Очертания предметов бывают размытыми, а бывают неестественно четкими. Звуки то приглушенны, то разрывают барабанные перепонки. Лучше без надобности не покидать знакомые места. Иначе можно наткнуться на Пустоту. Ее невозможно заметить, только на самом краю. Идешь себе и все нормально, а мир вокруг будто нарисован пастелью. И вдруг вот она. Ничто. Прямо перед тобой реальность обрывается, словно кто-то откусил от нее кусок. И стоит шагнуть вперед и тебя не станет. Как не было никогда. – Откуда ты знаешь? – недоверчиво прошептал он. – Сама видела, – подворовому похвасталась я. – Дважды. Но достаточно один раз увидеть ничто, что бы навсегда отпало желание покидать родной двор. – Но ты наткнулась на Пустоту дважды, – докопался дотошный умник. – Второй раз я сама туда пришла. – Пыталась покончить с собой? «Вот догадливая тварь», – с досадой подумала я. – Еще чего?! – фыркнула я, изо всех сил пытаясь донести, как он не прав. – На спор пошла. Чего ради мне себя убивать? Я не совсем отбитая. Пусть лучше все остальные сдохнут, а я останусь. – Ясно, – Аен сделал вид, что поверил. – Так во дворе было безопасно? – Ну не то, чтобы, – отсмеявшись, ответила я. – В этом мрачном месте, где нет надежды, только отчаяние, рождаются свои демоны. Они не знают законов и правил. У некоторых даже толком нет сознания. Едешь в вонючем трясущемся лифте, и вдруг начинает мигать свет. Он останавливается на таком же засраном этаже и отказывается ехать дальше. Идешь по коридору, в окнах которого вечная ночь. Такие коридоры любят окна. Они дают ощущение, что ты можешь выбраться оттуда. Вниз с сотни этажей. На таком этаже всегда есть такая дверь, которой вроде раньше не было, или наоборот там, где раньше была дверь, глухая стена. Или еще страшнее – она окутана какой-то тьмой, еле заметной, но ты ощущаешь ее всем нутром. Значит, там родился новый демон, и он будет питаться жителями дома, пока свои же его не отловят и не приструнят. Много людей пропадает там. К тому же…, – мне показалось, что я нагнала достаточно жути и решила заткнуться. Хотя Аена, похоже, моя история не сильно впечатлила, наверное, потому что его там не было. – Там ты собрала свою банду? – пользуясь тем, что я разоткровенничалась, допытывался он. – Ну не мою, а нашу, – не стала кривить душой я. – У нас не было главного, и мы сами собрались. Мы почти все время проводили на гигантской свалке, которой, собственно, и был двор. Играли во всякие дебильные игры-бегалки, в какие играют дети, – я невольно улыбнулась этим воспоминаниям. – Строили себе базы из коробок, старых холодильников и другого мусора. Дрались с другими детьми за территорию и добычу. Нас было двенадцать. И так нас и называли – Дюжина. Мы пытались придумать себе крутое название. Хах. Не вышло. Так и осталось Дюжина. Мне вспомнилась наша детская свадьба с Раэлем. Среди мусорных куч и шныряющих кошек мы пообещали всегда быть вместе и не жить друг без друга. Нам было по десять. Мы были такими глупыми. Я затолкала поглубже эти сопливые воспоминания. – Честно говоря, не все было так плохо, – призналась я. – Как ни странно я была счастлива. Пусть солнце в такие дворы не проникает, но в моей памяти почему-то все залито солнцем и радостным смехом. Несмотря ни на что это, пожалуй, самое счастливое время. Было. Наверное, потому что детство есть детство. Дурное и наивное. Даже в месте, в котором нет надежды, дети могут радоваться, просто делая игрушки из мусора и бегая друг за другом. – Не знаю, – отстраненно произнес Аен. – У меня такого чувства нет. Не сказал бы, что детство что-то особо радостное. Я подумала, как странно: мы были счастливы на своей помойке, а холеный мальчик из одной из самых богатых и влиятельных семей во Вселенной остался недоволен. «Так ему и надо», – решила я. Немного из зависти, немного от того, что чувствовала, что он мало проникся моей историей. Неприятно, когда перед кем-то открываешь душу, а он будто не особо впечатлен. Я решила не транслировать то, что он меня задел, но нежности во мне немного поубавилось. – Так вы решили своей бандой покинуть Демонические миры? – подтолкнул меня к продолжению истории Аен. – «Решили покинуть»? – меня развеселило то, как он формулировал свои мысли. – Мы съебались оттуда, как только представилась возможность. О чем мечтает любой человек, когда учится ходить и понемногу начинает одуплять где оказался. Среди нас были башковитые ребята, они продумывали некоторые дела. Так мелочи. Но чтобы снять хату и купить пожрать хватало. Мы перебрались в Темные миры, где не жизнь, а просто сказка. А потом я потеряла их. Одного за другим. И осталась одна. Как эта кошка с помойки, которая не сильная и не умная, просто живучая, потому что умеет вовремя свалить. – Ты очень умная, – нарвался на подзатыльник Аен. – Заткнись, – пока по-хорошему предупредила я его. – А как же твоя компания? – А что компания? – я пожевала губы и решила, что только полная дура станет раскрывать все свои секреты. – Когда мы начинали, Хэго притащил какой-то сверток, сказал, что его просили отнести к Восточным вратам, мы там собирались брать лавочку с какой-то галимой ювелиркой. Оказалось, ему заплатили за доставку, за то, что поработал курьером. Нам нужны были деньги, поэтому любая возможность заработать шла в радость. Потом наши набеги стали простилаться все дальше и дальше, даже в Средние миры. Иногда мы брались что-то доставить. Так что транспортная компания – наш побочный бизнес. Когда я осталась одна, не знала, что делать. В одиночку дела проворачивать самоубийство. А идти в другую банду… Я бы оказалась на рынке рабов раньше тебя. Другая банда. Малознакомые козлы, которые меня за гнутый грош продали бы. И я решила заняться доставками. Собрала все накопленное бабло, арендовала офис, наняла пару людей и машин. Ночевала в офисе. Выдраивала его, чтобы лучше выглядел, респектабельней. Теперь молюсь на уборщицу. Это такое счастье. Не представляешь. Дела пошли в гору и до сих пор идут. Все ништяк. – Как-то подозрительно, – протявкал Аен, и мои руки все-таки сомкнулись на его тонкой шейке. – С чего это у тебя одной без всякой поддержки получилось построить такую большую компанию? В Темных мирах, где все пытаются друг друга убить. Я отпустила его шею, и он слегка закашлялся. – Чего ты приебался? – спросила я его. Аен подскочил на ноги и хотел что-то ответить. Как вдруг огромная, как поезд, змея пронеслась передо мной, своей разинутой пастью поглотив стену дома и моего секс-раба.