Шипы клюквы

Карусель из отголосков криков друзей на вершине обрыва, дождь ярких трав, вырванных подошвой и падающих вслед за ним, танец бликов солнечного света на ярком вечно летнем небе, ощущение капель крови на кончиках ресниц, похолодевшие кончики пальцев, тихое шуршание и звон часов со сферами опыта, удивлённо распахнутые глаза. Вязкий туман подступал к ногам, стараясь утянуть за собой. Тонкий шлейф остался за взмахом руки, поднесённой к глазам. Почему он здесь? Он не могу умереть от высоты, зелья плавного падения впились в его кровь уже с 3 года сезона, смешиваясь с огнестойкостью, и он не изменял своей привычке постоянно продлевать их действие, как бы это не усугубляло его состояние. Конечно же, это было дорого, но жизнь, единственная и такая хрупкая, — ещё дороже. Броня на уменьшение урона, прочная — незеритовая, всегда была на нём. Как? Это место перестало существовать уже давно, а последний видевший его — погиб. Это не возможно — и тонкая фигура, склонившаяся над ним тоже лишь наваждение, иллюзия, созданная его разумом. Ведь он уже был проклятым — без шансов на возрождение, ведь душа мира — Шилд — уже давно потерял образ ребёнка, как говорил им админ, ведь он сейчас должен был встать, чтоб оказаться безумным зомби, рабом дара, проклятым вестником. Но его переносят куда-то на тонких детских руках, но туман не поглощает его, стирая из существования, а только мягко подталкивает вслед за миром, но рядом с ним появляются звенящие песочные часы, отсчитывающие его срок в этом мире крошечными сферами опыта. Сотнями, тысячами, миллионами сфер — уже через год вынужденного хардкора он перестал следить за своим опытом — его всегда хватало, а четвёртая цифра только росла и росла. Но если подумать — пересчёт столько частиц займёт тысячи тиков, что будет часами, если не сутками — незавидная судьба — застрять в пространстве перерождения на такое время. Это не возможно — но это действительно правда. И сейчас Диамкей стоит посреди своей комнаты в пещере, смотря на себя, аккуратно уложенного в кровать. Рядом стоит Шилд. Мир не смотрит на своего игрока, не смотрит и на его блуждающую душу, но очень внимательно и бережно перебирает соединяющую их нить. И в его руках песочные часы смотрятся ещё больше, ещё устрашающей. Мир может их трогать — этого Диамкей раньше не знал. И Шилд смог взять из них две крупицы опыта, чтобы вплести их на нить. Медленно, с удивительной для ребёнка аккуратностью и точностью, он развёл нить на две части, разделил душу и тело, привязал их к бусинам опыта. И мир вокруг стал светлее — туман отступил, а Шилд пропал, на последок расслабившись и помахав игроку рукой. Но Диамкей всё ещё ощущал прохладные касанья смерти на своих плечах — он не вернулся в тело. Видимо, это то самое призрачное состояние, о котором он читал с одного из общих форумов. Вау. Только потом Ключ перевёл взгляд на часы, оставшиеся на краю обзора — незаметные и неизбежные. Теперь крупицы падали только каждый второй тик. И по ощущениям, он застрял так часов на сорок. Это плохая новость. За это время его могут найти одарённые и Диамкей не хотел знать что будет, если на него будут воздействовать в таком состоянии. Но убежище выглядело хорошо, спрятанное в пещере, выложенное изнутри досками и землёй вокруг — когда он успел создать его? Как он мог забыть тут свой ориентир возрождения? Мысли были прерваны, когда совсем рядом внезапно и со стуком появилась чужая фигура. Демонёнок. Оу. Точно. Сегодня только месяц от сезона. И все живы. И это чёртова правда. И Диамкей точно теперь считается снова обычным игроком. И истерический смех совершенно не желает разлиться по этой маленькой комнате усталой и обречённой трелью.

И взгляд прикован к живому.