Часть 6

Гермиона проснулась отдохнувшей, чего не случалось с ней уже много месяцев. Не было кошмаров и ночных пробуждений. Даже тело нигде не болело. Только вот на часах было 11, а значит, она серьезно опаздывала на работу. Она вскочила с кровати и начала суетливо собираться. Быстро почистив зубы и умывшись, она надела брюки, кремового цвета джемпер, и выскочила из дома. Пока она неслась к лаборатории, в сознании всплывали события прошлой ночи — как она неловко разрыдалась перед Снейпом, как он нес ее на руках к ней домой и как она попросила его не уходить (Мерлин, какой кошмар). И он не ушел — вот что было самым странным. Интересно, как долго он был в ее спальне? Гермиона тряхнула головой, прогоняя эти мысли. Добежав до соседнего домика, она ворвалась внутрь, на ходу снимая пальто. — Простите за опоздание, сэр. Я готова задержаться на час, чтобы отработать все рабочее время, — скороговоркой проговорила она. Снейп стоял за высоким длинным столом, держа в руках какие-то записи. Он быстро окинул ее взглядом с ног до головы и поморщился. — Мисс Грейнджер, вы решили снести на своем ходу все? И неужели вы так и не выучили, что длинные волосы перед работой над зельями нужно убирать? То, что вы проспали ожидаемо — я дал вам большую дозу снотворного. Смутившись, Гермиона засунула руки в карманы брюк, в одном из которых по счастливой случайности нащупала заколку. Забрав волосы наверх, она подошла к столу, чтобы найти инструкцию на сегодняшний день. Феликс Фелицис — задание на сегодня. Она начала работать над зельем, изо всех сил стараясь сконцентрироваться на инструкции и ингредиентах. Гермиона за весь день ни разу не подняла на него глаза, изображая сосредоточенность и полную поглощенность делом. А Снейп ни разу не отпустил язвительный комментарий по поводу ее действий. Большую часть дня он читал и делал какие-то записи. Лишь иногда она чувствовала на себе его пристальный взгляд. Или ей казалось, что чувствовала? К концу дня Феликс был готов. Гермиона устало улыбнулась. На часах было 18:35. Прозрачная жидкость поблескивала и источала аромат. Девушка уловила запах свежескошенной травы, пергамента, зубной пасты и… еще какой-то терпкий запах. Несколько секунд она в недоумении принюхивалась, стараясь вспомнить, где она его чувствовала. В памяти всплыли события вчерашнего вечера — вот Снейп несет ее через двор домой, вот его шея... Она отшатнулась от котла. — С вами все в порядке? — настороженно спросил Северус, закрывая книгу. — Да, — выдавила Гермиона впервые за день сталкиваясь с его взглядом. — Тогда проходите в гостиную, — он подошел к котлу, с подозрением заглядывая в него. Немного помешав жидкость, он, кажется, не нашел в ней ничего необычного. Гермиона открыла тяжелую дверь, ведущую в его покои и неуверенно двинулась к уже знакомому ей темно-зеленому креслу. Только сейчас она почувствовала как сильно затекли ноги от долгой работы. Дверь за спиной захлопнулась, в очередной раз заставляя ее вздрогнуть. — Все еще боитесь, что я съем вас на ужин? — самодовольно хмыкнул Снейп, подходя ко второму креслу. — Посмотрела бы я на вас без магических способностей, — зло вставила Гермиона. — Не думаю, что такое могло бы со мной случиться, — сказал он, впиваясь в нее глазами. Гермиона отвела взгляд и проигнорировала комментарий. Снейп взмахнул палочкой. Тлеющие угольки в камине пополнились деревяшками. Пламя осветило резкие черты лица. — Пришли ли вы к каким-то выводам после вчерашней окклюменции? — спросила Гермиона. — Исходя из того, что я вчера увидел, ваша проблема вызвана самопроклятием, — Снейп выдержал паузу. — Вы потеряли близкого человека, и, в каком-то смысле, потеряли родителей — они живы, но не помнят вас. В вашем сознании эти потери связались с магическим миром в целом. Вам кажется, что у вас был выбор, и что вы могли остаться жить в мире маглов. В ночь битвы за Хогвартс вы столкнулись с потрясением и возненавидели выбор, сделанный вами в возрасте 11 лет. Заодно вы прокляли и свои магические способности. — Но ведь то, что я тогда сказала — это были просто слова, — медленно проговорила Гермиона. — И почему я никогда не слышала о самопроклятии? — Самопроклятие почти не упоминается в литературе. До вчерашнего дня я и сам относил его к категории мифов, — он дотронулся длинными пальцами до своего подбородка и задумчиво продолжил. — Думаю, большинству чистокровных и полукровных волшебников даже не приходит в голову мысль о том, что у них был какой-то выбор. Чистокровные рождаются в мире волшебников и пребывают в полной уверенности, что им подходит только магический мир. Полукровки — по крайней мере имеют перед собой пример мамы или папы. Для них абсолютно естественно идти по стопам одного из родителей. У вас же не было примера перед глазами — в своей родословной вы первая волшебница. Вы покинули родной для вашей семьи мир и вдобавок пошли на большие жертвы из-за войны. К тому же маглорожденные — наименьший процент волшебников. Вероятность того, что маглорожденная волшебница на полном серьезе проклянет свои способности крайне мала. Настолько мала, что подобные случаи нигде не описаны. В воздухе повисло напряжение и треск камина. Гермиона изучала пуговки на брюках Снейпа совсем рядом с его ботинком. — Допустим, это действительно так, и моя проблема связана с самопроклятием. Как мне вернуть мои способности? — она снова подняла на него глаза. Уголки его рта едва заметно дернулись вверх. Он снял с мантии пылинку и закинул ногу на ногу. — Боюсь, ваша проблема чисто психологическая. Она будет сохраняться до тех пор, пока будет сохраняться ваше внутреннее отторжение от мира магии и своего выбора. «Приехали. Снейп рассказывает мне о моих психических проблемах. И о том, что не существует зелья, которое может их починить» — раздражаясь подумала Гермиона. — Сэр, но ведь я уже полтора года активно ищу решение этой проблемы. Я перерыла две гигантские библиотеки в поисках способов вернуть себе магию! Неужели это не является показателем того, что я хочу быть волшебницей, и что никакого отторжения от этого мира у меня нет? О каком внутреннем отторжении идет речь? — Задайте этот вопрос себе. — У меня правда нет никакого отторжения — я приехала через весь мир сюда. Только чтобы решить эту проблему, — сказала Гермиона, непонимающе сдвигая брови. — Вы уже три раза сказали, что у вас «нет никакого отторжения». Вы пытаетесь убедить сами себя? — с сарказмом спросил Северус. Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но Снейп резко перебил ее. — Меня убеждать в этом тоже не нужно. — Прекрасно! Вы хотите сказать, что никакого зелья с экзотическими ингредиентами, «которые можно найти только в Азии», не существует. И что я приехала на другой край света, подписала контракт на полгода работы, только чтобы узнать, что моя проблема — чисто психологическая?! — Гермиона почти выкрикнула последние слова. — Может быть, вы еще дадите мне контакт психотерапевта?! — Мисс Грейнджер, — процедил сквозь зубы Снейп, опасно подаваясь вперед, — для меня происходящее — не меньшая неожиданность. Прекратите свою бессмысленную истерику, пока я не вышвырнул вас отсюда. Гермиона кипела от негодования. Она все еще не могла поверить своим ушам. Она прокляла сама себя? Как это вообще возможно?! Как несколько фраз, выкрикнутых в пространство в приступе ярости, могли привести к таким серьезным последствиям? Ей с трудом удавалось подавлять свою злость и боль. — Так-то лучше, — с раздражением сказал Северус, снова откидываясь в кресле. — Вы забываетесь. Не я пригласил вас сюда. Не я пообещал вам исцеление. А на счет контракта — если вы так о нем жалеете, я с удовольствием расторгну его хоть сейчас. Уверен, что без труда найду другого ассистента. Снейп резко встал. Обогнул кресло сзади и сложил руки на груди. Гермиона отвела взгляд в сторону. «Унизительно, но он абсолютно прав. Он здесь совершенно ни при чем. А мне некуда идти. Я не понимаю где мой дом. И эта работа мне нужна». Она уставилась на ножку кресла и тяжело вздохнула. — Мне нужно обо всем этом подумать, — сказала она. — Я просто очень устала. Прошу прощения. Она посмотрела в его черные глаза, которые не выражали какой-либо понятной ей эмоции. Его лицо как всегда было непроницаемым. По этой же причине ему можно было приписать почти любые чувства. И хорошо скрываемую ненависть, и умело подавляемое сочувствие, и желание вышвырнуть отсюда навсегда, и желание, чтобы она осталась работать с ним дальше. Гермиона покрутила кольцо на среднем пальце, вглядываясь в эти хорошо знакомые черты, и почувствовала, что молчание затягивается. — Я могу остаться работать с вами, если моя работа больше никак не связана с противоядием от моего проклятия? — Если вы собираетесь обвинять меня в своих невзгодах — я предпочту найти кого-то более уравновешенного. В остальном — не имею ничего против вашей компании. Мне в любом случае нужен ассистент. Заказов на ближайшие полгода у меня предостаточно. Некоторые из них сложные. Гермиона испытала облегчение. Хотя бы он не выгоняет ее прямо сейчас. А значит, не нужно искать себе новую работу и новый смысл жизни. — Хорошо. Мне все равно больше нечего делать, — она устало опустила плечи. — Я, пожалуй, пойду. Уже в дверях гостиной она снова услышала его голос и обернулась. — Ваши умозаключения о неправильности выбора мира — полнейшая глупость. Потому что никакого выбора в действительности не было. Гермиона посмотрела в бездонные глаза человека, который говорил ей что-то очень важное. Смысл чего она пока не могла понять.