Часть 22

Солнце нежно ласкало его щеки легкими поцелуями подобно застенчивой барышне. Побуждало открыть глаза, и порадоваться новому дню. Турбо сопротивлялся. Хотел подольше понежиться под хлопковой тканью, отвоевать финальную сцену сна, выкрасть еще пару минут сладкого дрема. — Проснулся? — задорный женский голос, который уже успел стать родным, звучал совсем близко. Парень поморщился от яркого света и все-таки раскрыл глаза. Едва взгляд сфокусировался, перед ним предстала интересная картина: Оля стояла на подоконнике босыми ногами со скомканной газетой в руках, и тщательно натирала открытое окно с внешней стороны. Девчонка улыбнулась ему сквозь мутное стекло, и снова принялась за дело. Ветер игриво развивал ее волосы, словно пшеничные колосья в поле, и даже сильно потрудившись, едва ли Валера мог вспомнить утро приятнее. — Я тебя люблю. — Он сам удивился тому, как легко эти слова сорвались с губ. Это было чем-то очевидным, о чем он даже не задумывался раньше. Просто знал. Она остановилась и перевела на него взгляд. Нежная улыбка будто еще сильнее озарила комнату. Оля поднялась и выпрямилась в полный рост. Она сделала шаг по подоконнику в его сторону, пока парень следил за ее грациозностью не отрывая глаз. В следующую секунду нога соскользнула, и она полетела вниз. Турбо приподнялся на кровати, но все еще продолжал лежать, правой рукой впившись в простынь, прикованный взглядом к тому месту, где еще недавно была она. «Там снег. Там снег». Повторял он себе. Парень медленно откинул одеяло, и начал спускать на холодный пол одну ногу за другой. «Там точно были сугробы» Проносилось в голове, но как только под ступнями почувствовалась твердая поверхность, никаких сил на самоуспокоение не осталось. Он понесся к окну. На этот момент ему показалось, что он готов набить рожу каждому, кто когда-нибудь в жизни скажет ему о том, как хороша весна. Потому что в его душе теперь вечный холод. В следующий миг он уже сжимал в руках ее тело. Турбо абсолютно не помнил, как покидал квартиру и бежал по лестнице. Эта картина попросту отсутствовала. Сейчас он сжимал тонкое тельце, в то время как ее каштановые волосы становились липкими от бордовой лужице растекшейся за ее головой крови… Каштановые?! Это была не Оля. Это была… Айгуль. — Ты чего?! — девчонка вздрогнула, выронив расчёску из рук, когда Турбо вскрикнул и резко поднялся на кровати. Парень смотрел на нее несколько секунд не моргая, пока пытался привести дыхание в норму. — Сон хуевый, — сухими губами проговорил он. Оля наклонилась поднять расческу, и только тогда Валера отвел взгляд. — Что снилось? — Она продолжила возиться с волосами, заглядывая в небольшое зеркальце, висевшее на стене. — Не помню, — слукавил Турбо. Он помнил каждую детальку этого кошмара. Парень продолжал следить за ней взглядом, словно боялся, что она исчезнет, как только ему придется моргнуть. — Я опаздываю уже, — быстро проговорила девушка, собирая учебники в школьный портфель, — кофе в турке, подогреешь. А я во втором часу приду, — она направилась к двери, но остановилась, и все-таки потратила несколько секунд на то, чтобы поцеловать его перед выходом. Если верить школьным часам – до конца урока оставалось десять минут. Потом столовая. Алгебра. И физкультура. Оле было невероятно скучно. Стараться по учебе теперь не было никакого смысла, но посещать школу все еще было нужно. С этим она могла согласиться, хоть и без особого энтузиазма. Это все равно было лучше, чем жизнь, которой она жила раньше. В какой-то моменту у нее даже появился аппетит, и сейчас девушка мечтала о сахарной булочке из школьного буфета. Это были очень долгие десять минут. Наконец они с Валей прибежали в столовую, где еще не успела собраться километровая очередь. Перед ними было всего пара человек. Оля смотрела на запыхавшуюся подругу и бессовестно хихикала. Через пару секунд вошла Высоцкая. — Оля, привет, — Настя улыбнулась, а остальные девочки, последовали ее примеру, — как ты себя сейчас чувствуешь? Мы очень переживали. — Лучше всех. — девушка ответила раньше, чем Настя успела договорить. Высоцкая несколько секунд смотрела на нее поджав губы. Было очевидно, что диалога не выйдет. Настя обернулась на своих подруг, которые явно ждали ее реакции, и обратно на Олю. — Не забывай, что я староста, и ты всегда можешь ко мне обратиться. Девочки одобрительно закивали головой, а Валя нахмурилась. Ситуация показалась ей какой-то напряженной. — Ну что ты, Настя, — нарочито дружелюбно произнесла Оля, — если вдруг мне потребуется разнести какую-нибудь грязную сплетню, — она улыбнулась, и сложила голову набок, — я обязательно обращаюсь именно к тебе. Очередь дошла до Оли, и она повернулась к буфетчице. — Булочку с сахаром, пожалуйста. — А мне кажется ты просто ревнуешь, — протестовала Валя, грея руки о чашку с остывшим столовским чаем, — иначе не понимаю почему ты так на нее взъелась. — Ревную?! — Оля так сильно махнула рукой с напитком, что пролила на себя содержимое, — ой, я сейчас приду. Девушка поднялась, и быстрым шагом направилась в сторону уборной. Если попробовать застирать сразу, еще оставался шанс спасти белоснежный фартук. Она поднесла небольшой кусочек ткани под струйку теплой волы, и принялась оттирать пятно, когда дверь скрипнула, и влетела Настя. — А ты че это на меня так оскопизделась-то, а? — Высоцкая, которая всегда умела держать лицо, сейчас выглядела как разъяренная мать после родительского собрания. Маска невинной овечки слетела, оголяя истинную натуру. Наблюдать за этим было невероятно увлекательно. — Фууу, Высоцкая, — хихикнула Оля, растянув губы в глумливой улыбке, — ты же староста, откуда такие словечки? — Мне что твой Турбо велел передать всем – я то и сказала. Слово в слово. Ко мне какие вопросы? — на одном дыхании выпалила брюнетка, раздувая ноздри от злости. Только сейчас Оля остановилась и перевела на нее взгляд. Улыбка медленно сползла с лица. — Ты врешь, — она помотала головой, но что-то внутри подсказывало, что Настя говорит правду. В ответ на это Высоцкая лишь усмехнулась. — Не веришь мне – сама у него спроси, — она направилась к выходу, но обернулась в последний момент, — жалко мне тебя, Веселовская. — Бросила Настя и закрыла за собой дверь. Оля стояла на тротуаре в ожидании зеленого сигнала светофора, и не стесняясь сверлила взглядом какого-то хулигана, отрабатывающего мелочь у двух школьников. Она наблюдала за довольно жалкой картиной, и прикусывала щеки от злости. Как же он напоминал ей Валеру. Сто девяносто восьмая страница сменила предыдущую. Турбо так увлекся Олиной книгой, что за каких-то пару дней почти прикончил ее. Это даже стало неким утренним ритуалом. Конечно, утро для него наступало значительно позже, нежели для учащихся и работающих, поэтому чтение за чашечкой кофе с сигаретой отлично укладывались в пару часов до прихода девчонки. Послышался звук проворачивающегося ключа в замке. «Че-то рано» подумал парень, визгнув на часы. Он поднялся со стула, с чашкой в руках, и неспеша зашагал в сторону прихожей, но как только Турбо увидел источник шума, его глаза округлились от ужаса. Хлопнув дверью, Оля небрежно бросила школьный портфель на пол, и судорожно выпутывалась из куртки, придерживая рукой залитое кровью лицо. — Блять! — Ошарашенно взвизгнул парень, и быстро вернулся в кухню, оставить чашку на столе. Он быстрым шагом направился к девчонке, которая понеслась в ванную, и хотел было зайти следом, но получил сильный толчок в грудь. — Уйди! — Крикнула она, потянув на себя ручку. Валера успел схватить деревянную дверь, не позволяя запереть ее. — Кто это сделал? — Грозно спросил парень, не поддаваясь на ее истерику. — Ты! Это, блять, был ты! Ты сказал Высоцкой разнесли слух про изнасилованную девчонку! — Она оставила попытку закрыться, и просто выжигала взглядом его потерянное лицо. Оля громко выдохнула, и подошла к умывальнику, пока парень следил за ней взглядом. Проточная вода стала алой, смешиваясь с багровой жидкостью. Турбо наблюдал за ней молча, пытаясь оценить полученный девчонкой урон. — Кто это сделал? — Повторил он. — Я не понимаю зачем, — будто сама с собой говорила она, пытаясь промыть сбитые костяшки, — я смирилась с тем, что ты не помог, но я даже представить не могла, что ты способен на такое, — несмотря на отсутствие слез, горечь в голосе достаточно ярко передавала ее состояние, — она подняла голову, и встретилась с ним взглядом через зеркало, — ты пойдешь и извинишься перед ней, понял? — Я не могу. — Тихо произнес Валера, отведя взгляд. — Меня это не волнует, — снова начала закипать девчонка, — через «не могу» … — Нет, я правда не могу, — казалось настолько поникшим Оля видела его впервые, — она умерла уже. Девчонка обернулась, не выключая кран, но он смотрел куда угодно, только не на нее. Тогда она шагнула в его сторону, с крайне угрожающим видом. Второй шаг. Третий. Турбо попятился назад, и в этот момент она рывком захлопнула перед ним дверь, провернув хлипкий замок. Только после этого послышался тихий плач. Он оперся виском о закрытую дверь, и зажмурил глаза. Вахит проснулся в приподнятом настроении. В холодильнике было чем поживиться с утра, а значит день обещал быть хорошим. Мать снова мучилась от приступов мигрени, хотя казалось, что ежедневное недомогание уже стало ее привычным состоянием. На удивление, даже ее осуждающий взгляд не портил ему настроение. — Тебе тоже сделать? — Пережевывая бутерброд с колбасой спросил Зима, в ответ на что женщина с надменным вздохом отвернулась. — Я краденное не ем. — Фыркнула она, и направилась к выходу из кухни. — Мам, — снова подал голос юноша, но уже внятно, — а куда ты убрала папины фотографии? Было удивительно как один безобидный вопрос мог в секунду так накалить атмосферу. Он понял это по тому, как дернулись ее плечи. — Выкинула. — Она даже не развернулась, бросив ответ, прежде чем он успел сомкнуть губы. — Ты бы не выкинула. — со спокойной настойчивостью не отступал парень, и мать все-таки обернулась. — А какие-то из них порезала, — процедила женщина, и тут же удалилась прочь. Закинув весь оставшийся бутерброд разом, Зима поднялся с табуретки и открыл деревянный навесной шкафчик. В дальнем углу пряталась довольно большая коробка, которую мать использовала как аптечку. Этой вещью она пользовалась чаще нежели чем-то другим. Зима беспардонно поставил вещицу на обеденный стол, и принялся рыться. Загребая жменями пузырьки и блистерные упаковки. Вытащив половину содержимого, он таки отыскал желаемое. В белую вафельную салфетку была завернута небольшая стопка фотографий — Оооль… — устало протягивал парень, то и дело поглядывая на настенные часы, — ну ты че там до смерти сидеть собралась? — хныкал он, уже не чувствуя копчика, отсиженного на деревянном полу. Ответа не последовало. Он уже и не ждал. Тоненькая стрелочка продолжала отбивать ритм, напоминая о тяжести его положения. — Ну ты ж вообще сегодня выйдешь? Ты же не дура, чтобы голодать мне на зло? Снова взгляд на часы. Еще полминуты и… Все. Он опоздал на сборы. Турбо понимал, что мог бы уйти в любую минуту, и до последнего собирался это сделать. Но не смог. — С тобой там хоть все нормально? Он задумался об этом в серьез только после того, как произнес в слух. — Оль?! — уже более озадаченно позвал Турбо, и вскочил на ноги, но в этот момент дверь отворилась. — Да не ори ты, — в ее голосе слышалась усталость. Девчонка заглянула ему в лицо и нахмурила брови, — ты мне объясни, зачем ты это сделал? Парень прятал глаза как мог, но она не отступала. — Тебе стало стыдно? Потому что ты не смог ее защитить? — девчонка смотрела на него с надеждой, будто умоляла дать ей хоть один шанс оправдать его. Валера выждал паузу, прежде чем решился дать ответ. — Нет, Оль, мне и правда плевать на нее было. Это была та самая горькая правда, которую лицемеры предпочитают сладкой лжи. Которая бьет под дых и выбивает почву из-под ног. Которую никто до последнего не готов услышать. — Так нельзя, понимаешь? Нас бы зачморили. Пацаны братья мои, а она мне кто? — Валера поднял глаза, но девчонка продолжала устало смотреть в одну точку, — но с тобой бы я так не поступил. Она бы усмехнулась, если бы на это осталось хоть немного сил. — А как я могу в это верить? — Оля напоминала фарфоровую куклу, лишенную всяких эмоций. — Ну я же люблю тебя, — пожал плечами Турбо. Прошло несколько секунд, прежде чем она шелохнулась и подняла глаза. — Этого мало. Он не знал сколько времени прошло с того момента как она ушла. По их договоренности у Турбо была пара часов, за которые ему нужно было собрать свое барахло и оставить ключ в почтовом ящике. Банально до отвращения. Сделал ли он за это время хоть что-то? Конечно нет. За такой непродолжительный срок пепельница успела заполниться до краев обугленными окурками, но каждый раз он находил место для нового. Звук дверного звонка выдернул парня из размышлений. «Сука» пришло время получать пизды за проебанные сборы. Валера поднялся и побрел к двери, уже подготовившись пропустить по роже, когда вопреки его ожиданиям на пороге к его лбу приставили дуло 7-миллиметрового ТТ.