Бухгалтер.

Они вернулись домой как ни в чем не бывало. И, хотя Филипп все еще обижался, решил не придавать значения ситуации на вечере. Пылкий темперамент не давал покоя, ему хотелось обсудить с женой произошедшее, и все же сдержался, не стал допытываться. Молча разувшись, он прошел в гостиную. Алла достала из тумбочки коробок спичек и прикурила валявшуюся на той же тумбочке сигарету. Жадно затянулась. Видя, что жена будто бы не в духе, певец вышел из комнаты, оставив ее наедине со своими мрачными мыслями - он знал, что в такие периоды ее лучше не трогать, она быстрее успокоится. Люся приготовила Филиппу чай, и он так и сидел в кабинете, долго работая с документами, составлял какие-то графики (судя по всему, гастролей) и что-то кропотливо подсчитывая на калькуляторе. Если не знать, что он - певец, запросто можно было бы подумать, что это бухгалтер. Настолько погрузился в процесс, что со стороны стал на него похож. Работа полностью заняла его мысли, вытеснив обиду из ранимой души. Прошел час. Алла лишь мельком заглянула в его кабинет и, убедившись, что муж занят, вышла, не проронив ни слова. Поздно вечером Филипп наконец-то закончил работу. Уже сонный, уставший, он отправился в спальню, надеясь плюхнуться в кровать и, обняв любимую женщину, беспробудно проспать до раннего утра. Но… - Филипп, поспи сегодня в гостиной на диване. - сухо попросила прима, почувствовав руки мужа на своей талии. Тихонько Фил пробрался в спальню и, раздевшись, лег в кровать, прижавшись к ней, поцеловал в щеку. - Что случилось? - обиженно спросил Киркоров, - Тебе не здоровится? - маска беспокойства скрывала обиду, он спросил о самочувствии, чтобы не было заметно, как сильно его ранили ее слова. - Ничего не случилось. Хочу выспаться. Ты мешаешь. Иди на диван. - ее фразы - короткие и одновременно жестокие - ножом резали по его душе. Она начала кровоточить. - Мешаю, значит… - все же не сдержался мужчина. Зубы уже стиснуты, он зол. Недовольно цокнув, глубоко вздохнул. Встал с постели небрежно, демонстрируя свое недовольство, буквально вскочил, - не знаю, что с тобой сегодня происходит, - подуспокоившись, ответил Фил, - но я надеюсь, ты выспишься, и утром все будет в порядке. - забрав свою подушку, он вышел из спальни, захлопнув за собой дверь. Алле не спалось. Прошло больше двух часов, как она выселила его из спальни, а сон все не приходил к ней. Мучившая бессонница спровоцировала приступ головной боли и, не выдержав, она, злая и раздраженная от недосыпа, направилась на кухню за аптечкой. Проходя мимо гостиной, заглянула к Филу. Но его не было… Свет горел, на диване вместо него сидела Люся и на маленькой громкости смотрела телевизор, мотая поднадоевшие каналы. - А где Филипп? - удивилась прима. - Да вроде бы за сигаретами пошел. Правда, давно уже. Пару часов назад. - Ну и где он шляется? Или он за сигаретами в Балашиху поехал? Люся лишь пожала плечами. Выпив таблетку обезболивающего, прима села рядом. По телевизору показывали какую-то муть про пришельцев. Алле быстро надоело, и она заварила себе крепкий кофе. Супруг заставлял ее нервничать, что еще больше злило и раздражало. Прождав его целый час, она нецензурно ругалась, расхаживая по комнате. Наконец, замок входной двери щелкнул - Фил вошел в квартиру, отперев дверь ключом. - Где ты был? - недовольно скривившись, спросила Алла, - На ночные похождения потянуло? - Нет. Я просто гулял. Дышал воздухом. Немного заблудился и сделал большой круг, чтобы прийти к дому. - Ты заблядился, Филипп. На баб потянуло? И где сигареты? Фил лишь улыбнулся. Кажется, Алла его ревновала, и ему это немного понравилось. Молча он достал из пакета блок сигарет и небольшой сверток. Протянул его жене. Но та не спешила брать его. - Ты оглох, что ли? - повторила она. Но Филипп лишь улыбался. И кажущаяся неадекватность его реакции заставила приму насторожиться. - Я очень надеюсь, что у тебя сотрясение! Потому что если нет - я тебе его устрою! - она подошла к нему вплотную и дала едва ощутимый подзатыльник, кое-как привстав на цыпочки. - Аллусь, - улыбался певец, - открой, пожалуйста, - он настойчиво протягивал ей сверток. - Что это? - она вырвала пакет из его рук и вдруг почувствовала знакомый запах любимого блюда… - Осетрина? - удивилась Алла, - Где ты ее ночью нашел? - Секрет, - ответил Фил. Он отлично знал ее вкусы и предпочтения, знал, что она не прочь полакомиться ночью чем-нибудь вкусненьким, и часто разделял с ней ночную трапезу. Столь неожиданный сюрприз немного улучшил ее настроение. Пройдя на кухню, она быстренько приготовила два бутерброда с осетром горячего копчения и протянула один Филу, когда тот подошел к ней. Слопав свою порцию, он достал бокал и налил до краев белое сухое вино: - Пей до дна. Пугачева была не прочь выпить, а потому опустошила бокал буквально залпом. Довольно улыбнувшись, Фил сел на стул и посадил жену на колени, как маленькую девочку: - Ничего не хочешь мне рассказать? - ласково он поправил прядь ее рыжих волос, - Поделиться? - Нет. Ничего. - коротко и сухо ответила прима. - А что сегодня с настроением? - допытывался Фил, стараясь быть ненавязчивым. Алла не ответила. Встала с его колен и молча подошла к окну, вглядываясь куда-то вдаль, будто там ища ответ. - Иди спать. - тихо произнесла она. Филипп подошел к ней и развернул в своих объятиях. Она смотрела ему прямо в глаза, и он не находил, к своему ужасу, в них ничего светлого… Только тьма. Но и она манила его. - Филь, - она попыталась отвернуться, вырвавшись из его объятий, - ради Бога… - Алла не договорила. Филипп буквально заткнул ее глубоким жадным поцелуем. Горячие волны пошли по телу, ее будто бросило в жар от поцелуя, на который она с охотой отвечала, изредка покусывая его пухлые губы. Казалось, Алла пытается и наказать мужа, кусая его больно за какую-то неведомую им обоим вину, но и сразу же - исцелить укус поцелуем. Почувствовав металлический привкус крови, она остановилась. Нижняя губа треснула и немного кровоточила, но он снова притянул ее к себе, ожидая порцию ласки, - Все, хватит. - отпрянула женщина от него. И, хотя ей самой вдруг внезапно захотелось продлить эти скоротечные минуты счастья, почему-то приняла это за слабость. - Завтра рано вставать. Я спать. - все же вырвавшись из его объятий, Алла хотела уйти, но он остановил ее, резко взяв на руки. Фил понес ее в спальню, где плюхнул на кровать и навис над женщиной. Не дав ей среагировать, сообразить, впился нежным продолжительным поцелуем в ее губы, на которых еще присутствовали остатки алой помады. Стянул лямку шелковой сорочки и поцеловал покрывшуюся мурашками кожу ее плеча, ключицы. Оставил дорожку из поцелуев то ниже, то выше, до самой шеи, когда почувствовал, что она аж дрожит под ним, расстегивая ремень его джинс трясущимися пальцами рук. Упрямая сорочка никак не поддавалась, и легким резким движением он рванул ее, оголив грудь. Груди налились, как спелые дыни от сильного возбуждения, и она взяла его руку, прислонила к одной из и сильно сжала, вскрикнув и от нарастающего кайфа и легкой боли одновременно. - Аллунечка, - запыхаясь, он прервал на мгновение ласку и посмотрел ей в глаза, - ты хочешь? - Если ты остановишься, - шептала прима ему на ухо, наклонив его как можно ниже, - я тебя убью. Меж ними пробудилась страсть. Алла не на шутку возбудилась и, кажется, забылась в этом исцеляющем омуте болезненной любви. Только сейчас она поняла, как ей казалось, причину своего раздражения. Только сейчас осознала, что именно ей нужно. Хотелось любви во всех ее, порой сумасшедших, проявлениях. Хотелось, чтобы он овладел ею, хотелось почувствовать себя Женщиной. Получив все это сполна, она громко прокричала в пиковый момент, вцепилась в его волосы, причиняя ему боль, и слезы счастья и облегчения покатились по ее щекам…