Дурак.

К счастью, Филипп не заболел. Но по возвращении домой они вновь поругались, пытаясь выяснить отношения. Он хотел уже было все рассказать, только Алла не стала его слушать и заперлась в спальне. Подождав пока она успокоится, он открыл комнату дубликатом ключа и лег рядом к ней в кровать. - Аллусь, - прошептал он, ласково гладя плачущую женщину по щеке, - ради Бога, прости меня… - Отъебись. - ответила она и сдернула его руку, закутываясь в одеяло. - Аллочка… - Я тебе не «Аллочка» - резко Пугачева перевернулась на другой бок, - ты меня уже назвал «стервой». - А ты меня «мудаком». И что теперь? - А, так это я виновата? - Нет. Виноват я. Пожалуйста, прости меня, - Филу хотелось как можно скорее закрыть эту тему. Хотелось обнять ее, поцеловать. Но он чувствовал себя как будто ее врагом. И этот факт причинял ему сильную боль. - Почему ты так со мной? - плакала женщина, - Ты променял меня на паршивую славу! - конечно же, работая как проклятый, он зарабатывал не только деньги, но и любовь публики, к которой Алла постепенно начала его ревновать. - Это не так. - Мы ведь тогда с тобой все обсудили, поговорили. Мне казалось, нашли выход. И два месяца ты вытворяешь что-то, что я не могу объяснить. Филипп, ты вообще помнишь, что у тебя жена есть? - Ну что за глупости? Помню, конечно. - Тогда почему ты так поступаешь? - у нее начиналась истерика. Алла рыдала взахлеб и никак не могла остановиться. Он прижал ее к себе, но тут же получил звонкую пощечину. Это его не остановило - Фил ласково обнял ее, укачивая на руках как маленькую девочку. Алла сильно колотила кулаками по его спине, вкладывая всю ненависть к этой ситуации. Парадокс заключался в том, что его она действительно любила, а саму ситуацию - искренне ненавидела, но нагоняй получал именно он. А затем затихла, постепенно успокаиваясь и глотая соленые слезы, ручьем стекающие по ее щекам. Фил терпел побои. Стиснув зубы, но терпел. Физическая боль - ничто по сравнению с моральной, и ее удары он воспринимал как наказание, которое облегчало его мучения, вопреки здравому смыслу. Лишь несколько минут спустя Алла забеспокоилась о том, что, вероятно, своими сильными ударами запросто могла отбить ему почки и, вырвавшись из его объятий, смахнула слезы и прошептала тихое «прости». - Я сам виноват. Все хорошо. - Филипп лишь улыбнулся и махнул рукой. - Дай посмотрю, - попросила Алла, коснувшись теплой ладонью его рубашки, все еще всхлипывая. Не дожидаясь позволения, приподняла ткань и обомлела - под ребрами, немного выше поясницы образовались свежие гематомы от наносимых ударов, - Господи… - все, что она смогла выговорить, увидев эту страшную картину, - Филечка… Я… - от увиденного ужаса даже дар речи пропал, - я не хотела… Филипп… - Успокойся, все нормально, - Фил прижал ее к себе и поцеловал в лоб. - Тебе очень больно? - переживала прима, теплыми руками поглаживая место удара. - Алл, - вздохнул певец, - успокойся. Я в норме. - Господи, какой же ты дурак! - обреченно воскликнула она. Стянув с него рубашку, стала гладить места, которые, вероятно, болели, а после вовсе заставила его лечь на живот.