Муж.

- Ну ты и сволочь… - первое, что произнесла Алла, немного придя в себя. Она перевернулась на спину, прикрылась сбившимся одеялом, - как ты мог лишить меня такого умопомрачающего секса? Этой радости единения? - негодовала прима. Легкими поцелуями Филипп успокаивал ее тело после пережитого физического потрясения. Он лег на ее грудь головой, поцеловал правое подреберье женщины, руками гладил ее бедра. - Я тебя тоже очень люблю, - улыбнулся Фил в ответ, словно не реагируя на ее иронию. А затем, приподнявшись, поцеловал ее влажные щеки, впился в губы. - Зачем мы так мучаем себя, - прошептала Алла, - нам же хорошо вместе. Почему же нельзя без скандалов, истерик, ревности? - Я исправлюсь, - пообещал Филипп. - Для начала скажи мне, что ты от меня скрываешь. Я чувствую, у меня душа не на месте. - Аллусь… - Рассказывай, - жестко потребовала прима, - я не люблю, когда со мной играют. Филипп очень хотел примирения. И знал, что скрывая правду, она разозлится и отдалится еще больше. Но в то же время - всю правду рассказывать было нельзя. - Я занял очень крупную сумму у одного человека под расписку. У меня есть четыре месяца, чтобы вернуть ему долг. Осталась только треть суммы, но мне надо ее заработать. - наконец, признался он. - И поэтому ты два месяца работаешь без сна и отдыха? Поэтому не уделяешь мне время? - Да. Только поэтому. Я просто очень устаю. Прости меня. - То есть, этот кошмар будет длиться еще четыре месяца? - Нет-нет, - успокоил он ее, заметив, что она начинает злиться, - я думаю, недели две-три мне нужно. Я все ему отдам, и будем жить как прежде. Даже еще лучше. - Как ловко ты ставишь нашу жизнь на паузу, - произнесла прима, - а, между тем, жизнь есть здесь и сейчас, Филипп. Ты мог бы раньше мне объяснить, я бы не мучилась, не тратила бы столько нервов и здоровья. - Я не хотел впутывать тебя. Именно как раз потому, что мне дорого твое здоровье и нервы. - Ясно. - ответила Алла, - Скрывая что-то, Филипп, ты не становишься сильнее. Ты становишься трусливее. - она сказала, как отрезала. Встала с кровати, подошла к окну и, как есть обнаженная, закурила. Филипп не понял ее реакции - вроде и простила, а вроде обиделась еще больше. - Аллунь, - он подошел к ней тоже - обнаженный - и обнял сзади за талию, - ты больше не злишься? - А чего мне на тебя злиться, - Пугачева выдохнула табачный дым, - я ведь думала, мы все вместе переживаем - и горе, и радость. В конце концов, мы венчаны, мы словно одна душа, одно целое. И тут выясняется, что ты от меня что-то скрываешь. - она действительно не злилась. Скорее, в ее тоне присутствовало разочарование. И ей очень хотелось преподать ему урок - в наказание и отместку за месяцы страданий. Филипп же не мог поверить собственным ушам - он искренне надеялся, что, узнав правду, хотя бы малую ее часть, Алла простит его, перестанет обижаться, поймет. И, хотя в глубине души так оно и было, Пугачева не спешила ему демонстрировать свои истинные эмоции - уж больно хотелось проучить, - Как ты вообще смеешь от меня что-либо скрывать? - раздраженно потушив окурок о край подоконника, она развернулась и злобно посмотрела на него, - Что это за наглость? - продолжала она, - Ты кто - муж мой или дядя Вася с улицы? - Муж… - только и нашел, что ответить Киркоров, обалдев от услышанного, - Аллусь, я… - Ну так и веди себя соответствующе! - перебила его прима, - Почему я должна терпеть весь этот пиздец? - выругалась она, - нервничать, переживать, гадать, что случилось. У тебя языка нет? Совести? Почему нельзя сказать, как оно есть на самом деле? - Я не хотел тебя впутывать, не хотел, чтобы ты нервничала! - попытался оправдаться Фил. - Благими намерениями - в ад дорога стелится. - Пугачева сказала, как отрезала и, стянув со спинки стула халат, направилась к выходу. - Ты куда? - испугался Фил. - В душ!